Утро черных звезд

— Аарн не пострадали, — подтвердил Таенн. — Вот только, боюсь, это явление временное. Они не пострадали... пока. Что будет потом, неизвестно. Они слишком необычны, чтобы можно было найти к ним путь сразу, но и они не являются неуязвимыми.

— Разве? — прищурился Морис.

— Разве. Эта структура имеет центрированную систему и она не гомеостатична. Расправься с центром — что останется в итоге?

— Ну, положим, с центром там так легко не справишься, — усмехнулся Таенн. — Суперкрейсер и двархов в деле вы уже видели. Но все равно, и для них опасность существует. Пусть не сейчас, но существует. И сами они эту опасность прекрасно осознают.

— А Адай Аарн? — вспомнил Ит. — Он что-нибудь интересное сообщил?

Контролирующие дружно скривились. Затем Морис недовольно проворчал:

— Отговорился тем, что сам ничего толком не знает. А затем все время молчал.

— А кто они вообще такие, эти Адай?

— Да пес их знает! Известно только, что это одна из самых древних структур мироздания, но что она собой представляет, никому в точности не известно. Только то, что физических тел они не имеют, воплощаются по мере необходимости и на короткое время. Сами они утверждают, что не Контролирующие, что они нечто иное, но что — опять же не говорят. Работают на каких-то иных принципах. Цели неизвестны. Только однажды, во время инцидента с молодежью из Сфер Творения, они вышли на контакт с Бардами, недолго работали с ними вместе, но ничего по поводу Адай так толком и не прояснилось. Достоверно мы знаем лишь то, что они есть — и это все.

— Ладно, это, конечно, очень интересно, но нам-то что в итоге делать? — нахмурился Ит.

— Видимо то же, что мы делали раньше. Нам нужно дойти до любой базы Контролирующих, и донести информацию, которую мы сняли в Сети в момент реакции, — твердо сказал Морис. — Не думаю, что мы будем первыми, кто дойдет, но дойти мы должны. Обязаны.

— А почему вы не сказали об этом там? — вдруг спросил созидающий.

— Где? — не понял Сэфес.

— Ну, там... на планете? Вы не сказали, что у вас эта информация есть. Вы просто дали понять, что идете на любую базу, но... — Ит осекся. — Вы думаете, что эта сила... что конклав...

Таенн укоризненно посмотрел на него.

— Примерно так и есть, но зачем же так напрямую? — спросил он. — Да, мы подозреваем, что конклав будет в ближайшем будущем захвачен. Или, как бы помягче выразиться, мы не исключаем такой возможности. И потом, зачем эта информация Далату? От нее им не будет никакой пользы.

Последний довод Ита, по всей видимости, убедил. Он кивнул и поинтересовался, но уже более спокойно:

— Что мы дальше делаем? По той же схеме?

— Ну да, — подтвердил Ри. — У меня расчетов осталось часа на три, не больше. Сейчас доедим, досчитаем и в путь.

— Ит, а что вы с нашим рыжим другом в городе делали? — вспомнил вдруг Таенн. — Вас же почти час не было.

— Это было ужасно, — скривился Ит.

— Что, город такой плохой? — удивился Ри. — А мне так не показалось. И что ты там говорил про каких-то роботов?

— Да город-то как раз замечательный. Вот только Скрипача я больше из катера одного не выпущу ни под каким видом. — Ит с негодованием посмотрел в сторону окна, около которого Скрипач в одиночестве доедал свою булочку. — Роботы... Я научился снимать считки и могу показать, что он там творил. У меня до сих пор уши от стыда горят.

Город и впрямь был замечательный. Чистый, уютный, разноцветный. Ит подумал, что такого количества улыбающихся людей он никогда не видел, и немножко удивился — на его родине про Индиго-миры говорили совсем другое. Мол, там мрачно, строго, скучно и прагматично. Ничего подобного! Сейчас Иту казалось, что он словно попал на праздник, однако никакого праздника не было. Он запросил информацию через детектор и получил отчет — в городе сейчас середина рабочей декады, большинство людей находятся при исполнении обязанностей, но в этом конклаве большинство работает в свободном режиме, без рабочих мест и "зданий постоянного пребывания", за исключением лишь некоторых чиновников.

Иту стало интересно, как осуществляется преподавание. Он сделал запрос, и получил ответ, который его огорчил и озадачил — тот же свободный режим, и для педагогов, и для студентов. Есть лекционные часы, но для педагога не имеет значения, где находится слушатель, лишь бы тот вышел в информационную сеть в назначенное время. На родине Ита такая система не то, чтобы не прижилась, ее просто признали слишком уж инновационной и даже тестировать отказались. А тут — пожалуйста. Замечательным образом функционирует. Мало того, информационная сеть с гордостью сообщила количество одновременно обучаемых у одного педагога студентов и уровень успеваемости. От этой цифры Иту стало совсем уже не по себе.

"Век живи, век учись, — думал он. — И почему наши отказались? Глупость какая-то..."

Обучение в Мадженте, увы, продолжало оставаться ортодоксальным. Причем почти везде. Конечно, старинные лекционные залы и проекционные сферы — это величественно, академично и настраивает на определенный лад, но... но почему бы летним днем не провести свою лекцию на берегу озера или возле старинного собора?

Впрочем, размышлять времени не было. Следовало как можно быстрее отыскать Скрипача. Ит чувствовал, что этот "генетический двойник" при желании может натворить таких дел, что потом будет очень сложно исправлять все последствия.

Информационная сеть приняла его запрос, но через секунду ответила, что подобный человек не числится в реестре и потребуется время на анализ записей наблюдения — около двадцати минут. Система предложила зайти в ближайшее кафе и, пока идет обработка данных, перекусить и отдохнуть. Ит немного удивился, почему нужно столько времени, но система тут же пояснила, что большая часть подобных записей — конфиденциальна и затрагивает сферу частной жизни, поэтому необходимое время будет потрачено на запросы о возможности доступа и ожидание ответов.

"Очень правильный подход, — подумал Ит. — Хотя у нас тоже бы спросили".

Кафе ему понравилось. Одна из стен — струящаяся разноцветная вода, другая — старый, замшелый камень, третья — переплетающиеся объемные орнаменты, причем не статичные, а подвижные. И огромное панорамное окно на улицу, прозрачное и слегка затемненное изнутри, и непрозрачное снаружи. Вырастающие из пола столы и стулья. Летающие туда-сюда неяркие лампы-светлячки. Еда и напитки — бесплатно. Алкоголь отсутствует, как класс.

— Нет, нет, нет, мы подаем такие напитки, содержание спирта — десять градусов, но только по национальным и религиозным праздникам. В остальные дни в этом нет необходимости, — пояснил пожилой официант, когда Ит спросил, почему спиртного нет в меню. Кажется, официант удивился, но вида не подал.

"Хорошо-то как, — мелькнула мысль. — Почти как дома. А то с Контролирующими немудрено и привыкнуть к этой пакости. Зачем они столько пьют?"

Народу в кафе почти не было. Еду подали сразу же после заказа. Ит решил рискнуть и попробовать подаваемую тут имитацию мяса — в меню она находилась в особом разделе и гордо именовалась "Бараниной натурального вкуса". "Мясо" ему не понравилось, а вот остальные блюда — острый пряный суп и два разных овощных салата — понравились настолько, что проголодавшийся Ит решил, что, наверное, стоит заказать еще.

Однако заказать не получилось. Информационная сеть сообщила, что искомая личность находится на одной из городских площадей, в получасе ходьбы, и нарушает общественный прядок, при этом не нарушая ни один из существующих законов. Пока Ит недоумевал, как вообще можно совместить одно и другое, система выдала ему необходимый маршрут и отключилась.

Следовало спешить. Созидающий сердечно поблагодарил официанта (тот сразу оттаял, видимо, вопрос про алкоголь его все-таки смутил) и выскочил на улицу. Детектор услужливо вывел в визуальный режим нужную схему, и Ит почти бегом отправился вслед за полупрозрачной зеленой стрелкой, указывающей нужное направление.

Увидев, что творится на площади, он почти сразу догадался, в чем дело. И чуть не схватился за голову.

Еще по дороге он успел заметить, что по городу ходит много домашних роботов. Роботы тут были загляденье. Каждый — словно ожившая картинка. Видимо, заказчикам поставляли исходные модели, которые можно было потом украшать по своему вкусу, и заказчики этим, конечно, пользовались. По крайней мере, двух одинаковых роботов Ит не встретил. Корпуса антропоподобных машин, разноцветные, яркие, переливались всеми цветами радуги, и были выполнены с большим искусством. Ит мельком подумал, что такая машинка, наверное, очень понравилась бы маме...

В общем, роботы имели неосторожность очень понравиться не маме, а Скрипачу. За то и поплатились.

Вокруг небольшой площади собралась уже изрядная толпа. Взрослые хохотали, дети хлопали в ладоши, слышались одобрительные крики. Ит с трудом протолкался вперед и увидел следующее.

В самом центре площади, возле какого-то памятника, кружился в своем несуразном танце что-то напевающий Скрипач. А за ним следом тянулась вереница из нескольких десятков роботов, синхронно повторяющих его движения. Иногда на площадь выходил новый робот, останавливался, видя явно нештатную ситуацию, Скрипач подтанцовывал к нему, несильно хлопал рукой по корпусу, и робот спустя несколько секунд занимал место в хвосте танцующей колонны. Народу игра явно нравилась — Ит увидел, как в одном месте толпа расступилась, и несколько человеческих рук вытолкнули прямо под нос Скрипачу еще одну слегка упирающуюся машину.

— Да что же это такое... — в отчаянии пробормотал Ит. — И как я его теперь отсюда вытащу?!

Медлить, однако, было нельзя. Ит, чувствуя, как уши его начинают пылать, вышел вперед и замахал Скрипачу рукой. Тот, увидев Ита, обрадовался и помчался к нему, а толпа синхронизированных роботов галопом рванула следом.

— Что ты делаешь? — с упреком спросил Ит, когда сияющий Скрипач остановился напротив него, а роботы ломанной цепочкой замерли рядом. — Как тебе не стыдно!

— Хорошие, — заискивающе ответил Скрипач. — Красиво, да?

— Красиво, — обреченно подтвердил Ит.

Толпа замерла, ожидая продолжения событий. Созидающий чувствовал, что взгляды нескольких сотен людей сконцентрированы на нем, и очень хотел провалиться сквозь землю.

— А пусть он еще потанцует, — вдруг попросила какая-то женщина, стоящая неподалеку. — У него это так мило получается.

— Да, да, — загалдели другие голоса, — не уводите его, пусть еще немножко...

— Простите, пожалуйста, что так вообще вышло... — невесть зачем стал оправдываться Ит. — Он больной, не понимает, что делает...

— Да ничего страшного он не сделал! — засмеялся кто-то. — Ну пусть еще кружочек спляшет, ну пожалуйста!

— Скрипач, только быстро, — приказал Ит. — Нас люди ждут.

Скрипач подпрыгнул (роботы, конечно, тоже), и снова поскакал через площадь. Ит подождал еще минут пять, потом поймал пробегавшего мимо Скрипача за руку и строго сказал:

— А теперь отпусти чужих роботов, и пойдем.

Слово "чужих" для Скрипача оказалось ключевым. Он грустно вздохнул, повернулся к колонне машин, шлепнул первого робота по корпусу — и по колонне словно пошла цепная реакция. Она распалась в мгновение ока, и роботы начали расходиться в разные стороны. Через полминуты на площади не осталось ни одной машины. Толпа тоже стала разбредаться, некоторые подходили к Скрипачу, улыбались ему, ободрительно и добродушно, а какая-то маленькая девочка протянула на раскрытой ладони конфету.

— Скажи "спасибо", — шепнул Ит. — Быстро, пока я не рассердился.

— Спасибо, — послушно повторил Скрипач. Ит обратил внимание, что он то ли боится строгого голоса, то ли привык где-то такому голосу подчиняться, и решил, что иногда это неплохо бы использовать.

На обратной дороге Ит связался с молодым Постигающим, бывшим с ними на совете, и тот, посмеиваясь, сообщил, что "такого Скрипача надо водить на поводке". Оказывается, он, ни много, ни мало, перепрограммировал роботов в одно касание, заменяя, по счастью, временно, все действующие программы одной — синхронизацией с движениями идущего впереди объекта.

— Мы так и не поняли, как он это делает, — заключил Постигающий. — Но вы его лучше одного не оставляйте.

— Я постараюсь, — вздохнул Ит. — Еще раз прощу прощения за инцидент.

— Да вы что! У нас эта запись уже в ста вариантах в информационной сети появилась. Хит декады будет! Вы потом тоже посмотрите, вы же самое интересное пропустили.

— А что было самым интересным? — с ужасом спросил Ит.

— Ну, там же сначала подростки решили, что эта такая игра, и молодежь танцевала вместе с ними... ладно, сами увидите.

— Спасибо, — убито сказал Ит. — Обязательно посмотрю.

— По-моему, он заслужил еще один пирожок, — со смехом сказал Таенн, когда считка кончилась. — Давно я так не смеялся.

— Если так нравится смеяться, то и забирал бы его сам, — огрызнулся Ит. — Все, хватит с меня на сегодня. Я понимаю, что это очень весело, но у нас, кажется, были дела поважнее.

— А вот это верно, — кивнул Морис. — Ри, что с расчетами?

— Еще два часа, — ответил Ри. — Гоню, как могу.

— Что случилось с кораблем, который нас преследовал? — спросил Ит. — А то я пока бегал, все пропустил.

— Его сумели отогнать двархи, — ответил Таенн. — Надеюсь, в ближайшее время он к нам больше не сунется. По мозгам получил весьма крепко.

— Двархи? — спросил Ит. — А кто это такие?

— Это такая раса, — пояснил Леон. — Не антропоморфны, физических тел не имеют. С антропоморфными расами контактируют только на территории Ордена. Живут в симбиозе с искусственными интеллектами кораблей.

— Ничего себе... — удивленно протянул Ит. — Никогда о подобном не слышал.

— Да мало кто слышал, — подтвердил Леон. — Человечки, они, понимаешь ли, предпочитают контактировать все-таки с человечками. А рас, физически схожих с нашей, всего две, сам знаешь. Рауф и зивы, но зивы, во-первых, имеют другую несущую параллель, во-вторых, антропоморфны лишь отчасти, и, в-третьих и в главных, мыслят совершенно иными категориями. По сути, они растения.

Да, об этой расе Ит слышал. Но воочию не видел никогда, ни в каком виде. А сейчас Леон бросил перед ним картинку, на которой двигалось через большое поле, покрытое синими цветами, гротескное, уродливое существо — короткие ноги-столбики почти не сгибались в коленях, руки, несоразмерно длинные, существо тащило за собой, оставляя в цветах две примятые дорожки, голова, сильно вытянутая, оказалась увенчана копной слабо шевелящейся поросли. Цвет кожи у этого существа оказался буро-коричневым, все оно было покрыто мелкими морщинками, словно старинная гофрированная бумага, однажды виденная Итом в музее истории искусств.