Некрасавица и чудовища

Между тем, наскоро расставив точки на 'й', фэт райдэля занялся делом.

Он встал напротив мертвого Владыки, несущего последнюю стражу, и протянул ладони, простирая их над камнем вызова в руках Титания.

Единорогов сейчас, между прочим, поблизости я не слышала даже в отдалении и не видела. Вряд ли они опасались тварей. Я бы поставила на то, что светлые создания решили не влиять на происходящее своей живительной энергией. А то вдруг получится не во благо, а с прямо противоположенным эффектом.

Реос стоял напротив уже давно неподвижного бывшего Владыки минуту, другую, третью. Ничего больше не говорил и не делал. Поначалу я ничего не замечала, но, приглядевшись, заметила что-то вроде марева, окутавшего руки фэта. Оно не было черным, просто сгущенный воздух. И этот воздух мало-помалу приближался к штуковине в руках мертвого фейри.

Руки Реоса, окутанные сгущенным маревом, как защитными рукавицами, стремились продавить черное марево вокруг камня вызова и вырвать опасную вещь из пальцев мертвого стража. Квадэ давил и давил, сжимая радиус хватки своих защищенных рук. Нечто там, за гранью камня и просто за гранью отчаянно сопротивлялось. Я увидела, как капелька пота потекла по виску невозмутимого мужчины. Но видеть одно, а чувствовать — иное. Фейри прикладывал все силы, что сохранились в нем после выматывающего боя и принятия на себя ран райдэля. Единороги исцелили тело, но те раны от твари из-за грани были глубже и окончательному восстановлению могло помочь лишь время.

Тогда я шагнула ближе, прозрачный барьер — фейри я или нет, о чем талдычил Реос? — пропустил меня. И вот я уже встала за спиной фэта и положила руки ему на плечи, предлагая взять столько, сколько нужно, чтобы закончить ритуал.

— Давай помогу, — тихо предложила я.

И Реос согласился. Просто потому, что выхода иного не было. Узоры, нарисованные удивительной целительной водой из чудесного истока, отпечатались на руках двоих. Значит, и дело было рассчитано не на одного, а паузу на перекур и сбор ресурсов в этом процессе допускать было нельзя. Если начал, закончи, или все придется начинать заново в лучшем случае, в худшем камень вызова просто разрушится, выпуская на свободу всех тех, кто настойчиво пытался прорваться оттуда сюда.

Никогда ужастиков не любила даже на экране, а уж лицезреть их материализацию в реальности тем более не хотела категорически. Потому охотно делилась с Реосом требуемой энергией.

Она текла не тугим потоком, как из брандспойта, но вполне равномерно и в той пропорции, как требовалось фэту. Удивительно синхронно.

Руки сида, окруженные защитным кожухом из воздуха и магии, сближались. И во конце концов раздался хлопок. Попавший меж двух рук камень вызова вместе с изящным обрамлением из металла осыпался мелкой пылью. Не черной, бесцветной.

А вслед за этим обратилось в сияющие искры тело Владыки Титания. Вот он стоял в траве одним коленом, и вот уже искры развеивает игривый ветер. Роль стража исполнилась!

Глава 49. Владыки

Интересно, а Владычица тоже где-то что-то сторожит? — невольно задалась вопросом я.

— Если ушел Владыка, то вслед за ним должна последовать и Владычица. Их судьбы и жизни сплетены воедино, — с едва уловимой печалью ответил Реос. — Не в тот же миг, как один уйдет из миров, но вскоре.

— Значит, у фейри, некогда приходивших на нашу Землю из Холмов, теперь новые Владыки?

— О да, дева, новые, — с грустной усмешкой подтвердил фэт, почему-то покосившись на свои руки.

Пока мы разговаривали, марево преграды, походящее на неплотный туман, окружавшее дивный комплекс, развеялось окончательно. И я почти задохнулась от восторга. Настолько гармонично, величественно и прекрасно оказалось это сооружение. Холмы не холмы, дворцы не дворцы, все живое дышащее и великолепное.

— Какая красота! Жаль, если оно теперь тоже развеется, как Титаний, — посетовала я.

— Нет, Владыка исполнил задуманное. Он не смог сдержать лишь стража и заплатил за свой просчет жизнью. Новые холмы ждут тех, кто вдохнет в них жизнь и магию. Зерно, оставленное Титанием, проросло и мир принял его. Барьера больше нет и новые холмы распахнутся для своих обитателей.

— То есть, теперь вам всем есть, где поселиться в экологически-чистом мире? — порадовалась я за бесприютных узников, которые сначала ютились в одной комнатке моей скромной квартирки, потом долбились в витражи закрытых холмов, как бабочки о стекло в надежде вылететь к свету, а следом надрывались, открывая портал в готовый принять их новый дом.

— Ты сказала, — согласился Реос фразочкой, привычной фейри.

— Значит, мы можем вернуться ко мне домой?

Фейри нехотя подал мне руку, напоследок вдохнув полной грудью упоительный свежий воздух земли единорогов, где отродясь не пахло бензином или иной технической пакостью. Миг, и мы вновь оказались стоящими у портала, который теперь действительно выглядел не иллюминатором в сказку, а настоящим проходом. Едва заметная пелена мерцала, отделяя тот мир от моего, но почему-то я была уверена, что завеса пропустит фейри и иных созданий, когда они соберутся уходить и рисующий врата художник не переутомится от усердия.

Я сделала шаг по ковру, напоминающему мягкий мох, и закашлялась. Воздух в комнате показался застоявшимся, спертым и полным неприятных включений. Чудесно пахли мох, трава, весь тот мир, что был за порталом, но привычные запахи родного мира стали казаться вонью.

Я поспешно выбежала в коридор, домчалась до кухни и распахнула дверцу холодильника. Все оказалось еще хуже, чем я предполагала. Запахи еды, еще утром вполне съедобные, даже аппетитные, перестали восприниматься, как что-то пригодное для употребления. Гречка тоже. Я же не покровитель самой себе, потому толку от крупы, хоть сырой, хоть вареной, — ноль целых ноль десятых.

Отчаянно засвербело в носу и заскребло в горле. Бедные фейри, если они все это испытывали неустанно, чудо, что еще не поубивали друг друга и меня до кучи.

И что остается? Пить воду и салат, выращенный Иссель, до тех пор, пока голод не доведет то того, что вслед за фейри сигану в портал к единорогам. Да еще неизвестно, смогу ли я пить воду из местных родников на Земле. Фейри не пили, только молитву читали Дану и из ладошек хлебали.

Почему-то прямо сейчас пить захотелось невыносимо. Хотя, 'почему'? Все как раз логично. Когда что-то становится труднодостижимым, или недостижимым, это самое 'что-то' начинает хотеться с утроенной силой. Вот и я, сделав руки ковшиком, попросила без мелодичных молитв, но от души:

— Дану, дай водички, пожалуйста!

Не уверена была, что меня услышат и захотят помочь, я ж веками этой богине не молилась и вообще прежде с богами дела не имела, но, услышали и захотели. Ладони на две трети наполнились прозрачной и прохладной, но не ледяной водой, которую я жадно выпила.

Вкусно! Теперь понимаю, почему ни один фейри не стремился попробовать артезианской, родниковой и прочих разновидностей условно экологически-чистой и полезной жидкости. Я бы тоже не стала. Значит, от жажды не помру, плюс, но что с едой-то делать? Может, привыкну, принюхаюсь?

Я снова открыла холодильник, сглотнула поступивший к горлу комок и поняла: нет, не принюхаюсь и не смогу. Стало горько. Уподобляться Гилселаю, несшему бремя проклятия, совсем не хотелось. Но оставлять все и всех на Земле из-за возникшей проблемы тоже не казалось правильным.

Совсем рядом восторженно чирикали фейри, бывшие свидетелями подвига своего фэта, а у меня на глазах наворачивались горькие слезы.

— Владычица, отчего ты оставила Владыку и своих подданых, отчего предаешься печали? — удивленно вопросил провесник Вайлэ, как-то очень уж невовремя забредший на кухню. Кажется, даже невообразимая прическа Нострадамуса фейринского происхождения встала одним сплошным знаком вопроса, не говоря уж о живой мимике и выражении глаз.

Что он городит, я уяснить не смогла. Вроде бы спиртных напитков в комнате не было, да и не стали бы они ничего пить. Невместно фейри глушить местную сивуху. А им любой напиток нашего мира именно таким и покажется.

— Никакая я не владычица, я только ваша покровительница, да и то из-за недоразумения, — часто моргая, чтобы прогнать слезы, выдавила из себя сколько-нибудь логичные слова.

— О нет, так было, но нынче все иначе. Ты, носительница толики древнейшей крови, встала за спиной очистившегося наследника Владык, когда он принимал бремя и силу. Вы разделили ее. Бутоны знаков на руках расцвели. У фейри снова есть чета правителей. Смотри, как прекрасны цветы, предвещающие славу и силу нашего народа!

— Каких правителей? Я только библиотекарь! — сил на бурное возмущение не осталось. Почему-то я, фактически ничего не делала, только за спиной Реоса чуть-чуть постояв, умудрилась упахаться так, будто была той самой взмыленной лошадью председателя колхоза, которая работала больше всех, но в должности так и не продвинулась.

— Взгляни на свои руки, — вместо игр в загадки, убеждения в глупостях или откровенного хамства, предложил Вайлэ.

Я говорила прежде, что узоров на мне нет и цветы не растут? Оказывается, ошибалась. И узорчики, проступившие после купания, были только первой ласточкой. Теперь, стоило посмотреть на руки, я отчетливо увидела узор вьющихся розовых плетей, на которых бутонов почти не осталось, лишь полностью раскрывшиеся цветы. Вульгарным, как татуировки, которые делали иные люди, это не выглядело, все эти узоры вообще не смотрелись татуировками, пусть даже цветными. Оно скорее походили на объемную картину 3-Д. Хорошо еще в 4-Д не перешли, не кололись и не пахли цветочками, чтобы я окончательно убедилась в полной потере рассудка.

Но ведь это же бред! Какие узоры, какая Владычица? Тем паче в сочетании Владыка-Владычица? Реос Квадэ и я?

Я даже в то, что сменила расу и теперь фейри до конца поверить не успела, чтобы там не говорили остальные и не показывало зеркало. Ну какая из меня сида с уникальной кровью? Глупость же несусветная! Никаких великих мыслей, сил и королевских желаний в голове нет и вряд ли возникнут.

Вайлэ искоса глянул на меня и покачал головой.

— Ты не похожа на нас, тех, кто был фейри тысячи лет, но именно так правильно. Именно такая Владычица сможет уравновесить Владыку и согреть его очаг. Свивающая судьбы своего народа Оберия все рассчитала так искусно и давно, что мне, провеснику, открывается лишь ныне.

В голосе Вайлэ откровенно слышалась белая зависть и уважение к более могущественному, пусть и ныне покойному коллеге.

Глава 50. Ты не так видишь...

— А меня спросить никто не хочет, устраивает ли меня узор на руках, хочу ли я играть в вашу страшную сказку? Почему ваша покойная Владычица за меня решила? Да если плевать на меня, случайную девочку с обочины жизни, Реоса вашего почему никто ни о чем не спросил, сразу руки узорами испятнал?

Теперь-то я поняла, что имел в виду фэт, бросая сложный взгляд на свои руки и на мои. Радостного ликования в его глазах и речах не было, правда и открытого протеста тоже. Смерть легче перышка, долг тяжелее горы? Так? Настолько свыкся с бесконечным бременем обязанностей, что очередная добавка даже не возмутила?

— Ты не так видишь, дева, — медленно покачал головой провесник, взирая на меня с какой-то уважительной лаской. Хорошо еще теплота взгляда не дотягивала до той, с какой хороший врач-психиатр осматривает неизлечимых душевнобольных пациентов. И это ведь я его полагала двинутым по фазе особенно после концерта с поеданием стекла!

— Трижды спасен был фэт руками невинной девы, новое посвящение принял и новую судьбу. Ты изменила его горькую дорогу. Ты стала свидетелем посвящения нового Владыки и опорой ритуала, подтвердив тем самым свой выбор!

— То есть, я, как кур в ощип, угодила из-за незнания ваших обычаев? — быстрый подсчет операций спасения фэта райдэля действительно оканчивался на счет три (вытащила из узилища, залечила ногу, просила единорогов избавить от отравления). — А Реос был лишен права выбора из-за цепочки совпадений?

Стало еще горше. Бедолага фейри высокого рода оказался связан с какой-то простушкой почти человечкой. Потомок первых правителей фейри и случайная девчонка с каплей древней крови. Бред сивой кобылы.

И на кой ему такое великое счастье привалило? И как от него избавиться вообще не ясно. Какая уж тут романтика, какая любовь, если его взяли и просто приковали к той, которая еще вчера считала себя людью. Я бы на месте Реоса меня где-нибудь под случайным кустиком прикопала понадежнее, или, если напрямую обычай не велит, знак кому-нибудь из райдэля подала. Только ведь не получится, Реоса со всех сторон обложили, первым делом навесив на меня бремя покровительства и связав с фейри.

— И снова скажу, ты не так видишь, дева, — промурлыкал Вайлэ с острозубой улыбкой, посверкивая желтыми глазищами. — Ушедшая вслед за супругом Владычица так пустила перевитые нити ушедшего, настоящего и грядущего, чтобы отыскать среди полотна реальности те нити, что совьются в узор подбора достойной пары Владык всех фейри подвластных Холмов. Среди множества капель, рассеянных в мирах, была найдена та, которая вспыхнет и заставит запеть спящую кровь. Запеть в унисон с кровью будущего Владыки. Ты пока лишь просыпаешься, не чувствуешь этого в полной мере, не понимаешь. Но Реос гораздо старше, и он уже все понял. Он ждет, когда и ты осознаешь и услышишь, как поет кровь и суть. Каково это — слышать, сознавать и действовать в унисон.

— Ты хочешь сказать, что фэт райдэля, Реос Квадэ, с какого-то перепуга теперь считает меня подходящей кандидаткой в спутницы жизни, но, чтобы и до меня самой дошел весь объем несказанного счастья, отошел в сторонку и выжидает?

— Ты сказала, — ответил провесник этим их дурацким присловьем, от которого хотелось с пронзительным визгом топать ногами, и улыбнулся мне светлой улыбкой законченного психа. То есть стандартной улыбочкой фейри. Желтые глаза фанатично сверкнули!

И я поняла, что снова ничего не понимаю. Что логика у фейри опять показала свою потрясающую перпендикулярную параллельность. И я пребываю в шоковых раздумьях собачки, узревшей баобаб. Неописуемо и все тут!

— Значит, Реос Квадэ не делал мне предложения потому, что его уже сделала ему я по вашим странным обычаям троекратного спасения и разделения бремени? — на всякий случай уточнила я то, что понимала.

— Ты сказала, — выдал в очередной раз Вайлэ завязшую на зубах фразу и ухмыльнулся.

И только теперь до меня дошло, этот дивный фейри мало того, что говорил правду (они не лгут никогда, просто потому что не лгут!), он надо мной стебался с искренним наслаждением.

— И тебе это нравится! — обвиняюще выпалила я, только что пальцем в грудь желтоглазого тролля сотого уровня, даром что фейри, не ткнула.

— Нравится? Пожалуй! Гилселай неплохо потрудился, раскачивая старые скрепы на ложном слое крови и сути, обдирая их наживую, — рассудил Вайлэ и все-таки попытался оправдаться. — Тебе не понять, лишенная мучительного дара прозрения. Каково это быть вписанным в чужое плетение, видеть, не иметь возможности править нити, лишь зреть. Это как непрерывно скребущая по коже жесткая щетка. Это чувство длится и длится, пока не воплощается окончательно, убирая невоплощенное, воплощая спланированное не тобой.