Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Когда они втроём, усталые, голодные и злые, спустились наконец-то на крыльцо тюрьмы, их с нетерпением ожидал весь состав казачьей экспеѓдиции, а также два десятка кое-как одетых заготовок. Блестевшие глаѓза людей, чудом оставшихся в живых, выражали целую гамму чувств: боль, муку, страх, отчаяние, обречённость, надежду, радость, жажду мести. Наверное, убийцы не скрывали уготованной им участи. Присутствовали в жиденьком строю и старожилы — несколько измождённых женщин, которых злодеи годами использовали в качестве маток для получения зародышей как набора стволовых клеток.

— Что делать будем, Старый? — спросил у друга Богачёв.

— Пожрать не мешало бы, одиннадцать скоро.

— А с этими садюгами?

— Разберутся, — гетман кивнул на притихших 'материалистов'.

— Рвём когти?

— Они сами нашим дорогим товарищам и когти, и яйца оборвут.

— Что, Старый, перемкнуло тебя голодухи?! Я говорю, валим отсюда. Лично я в этой больничке на ночь не останусь, тут, мать её, кровью всё пропахло.

— Как скажешь... Все согласны? — гетман оглядел друзей, те дружно покивали. — Тогда, Серый, уводи караван к нашему холму, только Рязанца пока оставь здесь на воротах, бережёного Бог бережёт...

— А небережёного конвой стережёт! — тут же воскликнула Алёнка.

— Спасибо, малыш, буду знать. Короче, готовьте ужин, а мы с уваѓжаемыми медработниками и Костиком Владимировичем слегка задержимся, пошукаем тут чего полезного. Нас не ждите, отдыхайте. Дэн, ко мне!

Перед отъездом Алёнка подошла к отчиму и, виновато улыбнувшись, прошептала:

— Па, извини, конечно, но я не смогла выполнить твой боевой приказ.

— Это какой? — насторожился гетман.

— Ну, ущипнуть дядю Дока за крепкую военно-медицинскую задницу.

— Чего-чего?! — не сразу понял он. — Ах, во-о-он ты о чём!.. А пробовала?

— Целых три раза, но она оказалась вправду крепкой, прости, па.

— Прощаю. Только с тебя сегодня вкусный ужин, — серьёзным голосом проговорил гетман.

А когда кавалькада потянулась вдоль петляющей ужом алѓлеи, представил действо в лицах и захохотал, аж изогнулся пополам. Шаталин оказался тут как здесь.

— Ты в норме, брат?

— Ох! Гы! Ух! Фу-у!.. Что сказал?

— Спрашиваю, ты в норме или нет, а то, давай, спирта под язык наѓкапаю.

— Норма, как ты сам учил, это комплекс сбалансированных патологий.

— Ну и память у тебя! Это ещё в прошлой жизни было.

— Пока не жалуюсь.

— А чего ржёшь, как мой конь Боярин?

— Алёнка развлекает на ночь глядя.

— Да с нею и вечером что-то странное творилось, — Док озабоченно почесал затылок. — Меня, понимаешь, взялась за жопу щупать. С чего бы?

— Ну, брат, ты видный мужчина и всё такое прочее...

— Иди ты! Я серьёзно.

— Я тоже. Радуйся, видный ты наш, что пришлось просить Алёнку. Моя клешня до твоей задниѓцы тогда не дотянулась, чтоб за базаром следил.

— Да-а! И что я тогда сказал?

— Если бы я сейчас помнил...

— Выходит, насчёт памяти твоей я погорячился.

— Горячись сколько душе угодно, только думай, прежде чем языком чесать. Что же ты всё-таки сказал?.. Ладно, проехали, — гетман обернулся к 'материалистам'. — Всё, дорогие соотечественники, власть ваших мучиѓтелей закончилась, они сидят по камерам, можете делать с ними всё, что захотите. Но моё личное мнение таково: эти выродки неисправимы, а в мире царит полная анархия, каждый творит то, что считает нужным, потому если хоть один из упырей останется в жиѓвых, ваша несостоявшаяся трагедия вполне может повториться уже по полной программе если не с вами, то с кем-нибудь другим.

— Э, кто живых будет?! — взорвался высоченный горец. — Они столько человек на куски порезали! Они живых будет, да?! Я сам тогда живых не будет!

— Успокойся, дорогой, я тебя понял, действуй. Сейчас наши люди отѓберут кое-что по медицинской части, и вся территория этого, с позвоѓления сказать, дома отдыха переходит в полное ваше распоряжение. Склады и столовая забиты продуктами, что не протухло, то съедобно, во всяком случае, не отравлено, — заверил гетман, опираясь на признания Глейзерова. — В арсенале полно оружия. С водой и светом после разберётесь сами. Да, в кассе имеется около миллиона евро, половина из них ваша, а половину мы заберём, дабы окупить расѓходы на боевую операцию. Можете жить здесь, можете расходиться по домам, вольному воля, но если надумаете остаться, позаботьтесь об охране и обороне, у этих врачей-убийц полно компаньонов в округе. Теперь личная просьба: в камере номер тридцать один заперт старик, и прошу вас, даже требую сохранить ему жизнь, пока сюда ни прибудет некто Робин Гуд.

Толпа заколыхалась, загалдела, кто-то зацокал языком. Слыхали!

— Если решите уходить, то набросайте ему еды и не перекрывайте воду.

— Вода там только в унитазе, — вмешался Док.

— Это, Николаич, уже не наши проблемы. Водичку он любит, захочет, так и гальюн его не остановит. Было бы кого жалеть!

— Слышь, Саныч, иди-ка сюда, — Док отвел гетмана чуть в сторону от 'материалистов'. — Дело в следующем: может, эту шмару, что с Серёгой была, тоже пожалеем, а? Сочная тварь! С собой возьмём, я присмотрю, чтоб не брыкалась. Ну, и...

— Что, братец, Алёнка раззадорила? — глумливо усмехнулся гетман.

— Да ты понимаешь... — замялся друг.

— Да понимаю, Дока, понимаю! Только, ты уж прости, до каравана её на пушечный выстрел не подпущу. Змею за пазуху — удумал тоже! Здесь, вон, прямо перед тобой десяток одиноких дам разного возраста, выбирай любую, только без насилия.

— Отвечаешь?

— Как выражается наш общий друг Серёга: пацан сказал — пацан ответил... Всё, дай закончить! — он снова подошёл к спасённым. — Друѓзья, кто у вас останется старшим?

— Сосо! Сосо! — раздались сразу несколько голосов, и кровожадный абрек гордо тряхнул абсолютно седой — наверное, от горя — шевелюрой.

— Не сомневайся, командир, Сосланбек Майсагов всё хорошо сделает, мамой клянусь! Не знаю пока, куда пойду, может, здесь осѓтанусь, а ты заезжай в гости в Моздок, там брат живой, я подтянусь, долго сидеть будем, пить-кушать, гулять-отдыхать! Спасибо, брат, сколько жить буду, помнить буду!

— Даст Бог, встретимся, — гетман крепко пожал мозолистую руку великана. — Удачи тебе и всем вам! Да, ещё одно: есть кто-нибудь с Кубани?

Едва не половина закивала головами, а мужичок лет тридцати пяти выкрикнул 'Я!'. Уж больно по-военному. Тем лучше. Гетман решил отправить к доброму разбойнику гонца на случай, если сам сгинет в Закавказье. Есѓли вообще дойдёт... Кубанец с радостью воспринял свою миссию, тем более что собирался возвращаться вне зависимости от решения совета племени, жил в городе Кропоткине и даже лично знал упоминавшегося Сяву, связного Робина Гаврюшкина. В том, что послание будет доставлено, гетман не сомѓневался ни на медный грош: заручиться доверием такого человека, как степной налётчик, к тому же оказать ему важную услугу многое значит по нынешним временам, если вообще не всё. А буде проявишь халатѓность, тот же Робин станет для тебя уже не Good, хотя в действительѓности Нооd, но очень-очень даже Ваd...

Нинка в аптеке завалила стол лекарственными препаратами и на вопрос гетмана, сколько ещё провозится, не поднимая головы послаѓла его на...

Он без возражений пошёл.

На склад медоборудования, распотрошённый Доком и Кучинским. Последний, отчего-то морщась и икая — не от спирта ли? — категорично заявил: хоть Джорджем Бушем называйте, хоть Мао Цзедуном, хоть Адольфом Гитлером, но только не Лепилой! Хватит, дескать, натерпелись... Срок медработникам и фармакологине был дан до девяти утра, масса трофеев — по полцентнера, на грудь — не более чем полкило. Ты понял, Игорь Николаевич, мать... мать... мать?!

— Саныч, ты бы при дамах полегче выражался!

— Нинуля в аптеке. К тому же она сама...

— На 'ней самой' свет клином не сошёлся, — резонно заметил Док и заговорщицки перемигнулся с Кучинским.

— Бр-р, не понял! — гетман, уже потянувшийся было к двери, застыл и огляделся. — Кто здесь? Кому сказано было — в лагерь?!

— Не шуми, Саныч, — осадил его Шаталин, — наша дама еще не внесена в список вечерней поверки. Лариска, выходи, он не кусается!

— Oops! — только и смог воскликнуть гетман, когда из-за шкафов и стеллажей, несмело улыбаясь, вышла приятной внешности, высокая, чуть полноватая шатенка лет тридцати. Он мельком видел эту женщину в группе спасённых и даже на секунду поразился пылающему взгляду карих глаз. Разглядывать тогда не стал — не до того было. Сейчас же... Что же, очень мило!

— Познакомься, Саныч, Лариса Евстафьева, родом из Краснодара, как раз перед Чумой окончила училище, операционная сестра...

В таком случае, тридцать один — тридцать два, прикинул ее возѓраст гетман. Доку сорок один... Впрочем, на предмет 'поматросить и бросить' разница в возрасте не имеет ни малейшего значения. Что же до матримониальных перспектив, то Шаталин — убеждённый холостяк. По крайней мере, в этой жизни... Ну-ну, поглядим!

— ...Идти ей уже некуда, семью работорговцы вырезали, а нас, думаю, не стеснит. К тому же медсестра не помешает, верно?

— Не помешает, — гетман усмехнулся, многозначительно взглянул на друга и произнёс двусмысленную фразу. — Было бы желание.

— У меня есть, — заверил Док.

— Не сомневаюсь. А у Ларисы... э-э..?

— Андреевны, — приятным, несколько надрывным голосом представилась она. — Я не могу здесь оставаться, Сан Саныч, просто не вынесу! Я — с радостью..! Я..! А куда же мне?!

— Эй, эй, только не голосить и не реветь! После побеседуем, Лариса Андреевна, сейчас же помогай Игорю Николаевичу. Александр Петрович, а ты поможешь мне. Пойдём-ка, — и шепнул больше для Дока, — на часок-другой.

— Мы далеко? — спросил Кучинский в коридоре.

— Я — в кабинет директора этой богадельни, а ты... хочешь, со мной, а нет, так возѓдухом подыши или прими минеральную ванну.

— В каком смысле?!

— В самом прямом, Петрович, в самом прямом. Дай людям познакомиться поближе!

Из сейфа Глейзерова гетман выудил четырнадцать дисков с установочными данными 'материалистов', результатами их переработки, каналами и объёмом сбыта, даже, по словам Глейзерова, с видеозаписью показательных операций. Недурно потрудились, прямо передовики! Ах, да, лучший коллектив отрасли... Увы, преодолеть кодированные замки носителей компьютерный гений полѓковника сподоблен не был. Снова идти к директору не было смысла, разве что ради целительной пеѓшей прогулки, — тот пребывал в нирване после мощного транквилизатора. Ничего, Каѓрапет потом любой замок сломает! А для степного 'робингуда' хватит и винчестера, там, уверял товарищ Глейзеров, сосредоточены back-up дубли всех файлов со съёмных носителей. Диски гетман бережно упаковал в дорожную сумку. Вместе с шестьюстами пятьюдесятью тысячами евро — ровно половиной кровавого нала. Возможно, благородней было бы оставить 'материалистам' всё, друзьям же объявить — ни цента грязных денег! Подарить миру мир, его же — и народам, фабрики — рабочим, землю — крестьянам, хлеб — гоѓлодным, деньги... деньги — армянам. Вот Карапет пускай их и везёт! А гетман...

А гетман, во-первых, не был благородным рыцарем. Во всяѓком случае, отнюдь не благородным — без капли голубых кровей, потомком простых казаков в двунадесятом поколении. Во-вторых, добрый и справедливый по натуре, он всё же был нормальным человеком, а не идиотом, и прекрасно знал, каким потом, а порой и кровью, достаѓются его крохотной общине те самые евро. Что бы там ни говорил Серёга Богачёв, поход организован в первую очередь ради спасения его, Александра, семьи, близкого, любимого им человека. Государѓственная казна, на которую лично он не имеет ни малейшего права собственности, понесла определённый убыток, пусть даже именно его стараниями уже заключены выгоднейшие соглашения с донским казачеством, которые, будь реализованы, принесут колоссальный доход. Однако брал-то он живые деньги, а возвращать придётся лишь прожекты! Умом преѓкрасно понимая, что ни копейки Новороссии не должен, скорее уж наоѓборот, душой противился и каждый вечер хищно пожирал своё усталое, измученное Я. Какой он, Абсолют его возьми, правитель-деспот?! Не деспот. Десант! Всё тот же, что и прежде, рядовой комбат, и далеко не самый лучший в длинной череде себе подобных. Зауряд-майор...

Ну, ладно, северный корнеплод (сиречь хрен) бы с ними, с евро, но ведь наличествовали у 'бальнеолога' и доллары, и фунты, и рубли, и даже — слава Мировому Духу! — гривны. Вкупе тысяч на пятьсот условных единиц. И множество изделий 'жёлтого металла', в том числе с камушками, выглядевшими довольно драгоценно. И с киѓлограмм запаянного в пластик бледно-розового порошка... Что у вас в пакете, пассажир? Кокаин. А почему желтый?! Теперь банановый!..

Дозорный тоже приволок не меньше полукилограмма героина, пачѓку разнокалиберных банкнот, полные карманы ювелирных изделий, — гетѓман подумал, что завхоз, как выражается Серёга Богачёв, крысятничал, — а также толстостенную свинцовую колбу, внутри которой друзья обнаружили крупинку с половину семечки подсолнуха. И выбросили от греха подальше. В принципе, Нинка с комплексом аппаратуры войсковой разведки 'Скаут' определила бы её состав в один момент. Допустим, осмий, дальше что? Машина времени, насколько знал гетман, ещё не создана, по крайней мере, на Земле. После же Катаклизма, на истерзанной Бледной Чумой планете, что осмий, что иридий, что уран, что радий — просто химические элементы. Кому они сейчас нужны?! В отѓличие от целой стопки непользованных ноутбуков. В отличие от пары цифровых видеокамер. Фоторужья. SD, CD и DVD. Литиево-полимерных батарей. Радиостанций и мобильных телефонов. Обычных стержней к шариковым ручкам. Коробки 'Марса', в удобоваримости которого сейчас, после как минимум двенадцати лет хранения, гетман очень сомневался. А вот коньяку 'Реми Мартин' добавочная выдержка вряд ли пошла в ущерб. Как и какому-то французскому вину. Как и пятидесяти блокам сигарет Camel из приснопамятных Соединенных Штатов. А также четырём вместительным флаконам духов 'Палома Пикассо', два из которых гетман сразу же притырил для любимых женщин, а после, трезво поразмыслив, — и оставшиеся два...

Вьючные лошади дозорного и гетмана едва виднелись из-под гор трофеев. Даже Аквилон, высочайше освобожденный от любого вида хозяйственных работ, волок на крупе перевязанную стопку книг, а водолаз — штук двадцать кроѓхотных радиостанций. Лишь раритетную 'Историю дома Романовых' 1913 года издания казачий гетман, на удивление умеющий читать, не передоверил никому.

— Саня, — спросил его Костик на подъезде к лагерю, — с наркотой что делать будем?

— А что с ней делают? Можно тесто замесить, пирожки испечь...

— Иди ты! Я серьёзно спрашиваю. Наркодилером решил заделаться?

— Чёрт, я как-то не подумал об этом!

— Чердак слабо меблирован?

— Однозначно. Ты понимаешь, решил весь запас Нинке сдать. Вот дуѓрак, а!

— Да-да-да, помню, как ты материл нашего сапёра, когда он взорѓвал целый мешок киргизской эфедры.

— Ты ещё не слышал, как его тогда материла Ниночка! Лет на пятьдесят вперёд избавили бы всю общину от астмы, аллергических заболеваний и гипертонии. Наркотики, брат, это не наша с тобой проблема.