| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ответ прозвучал чуть позже, когда танкист уже начал потихоньку волноваться за судьбу удачливого "гранатометчика".
— Оглох, — отозвался, наконец, лейтенант, а затем длинно и витиевато выматерился. — -
— Противника не наблюдаю, — произнес в микрофон летчик. — Засветка сильная от огня. Помехи.
— Левее, левее возьми! — чертыхнувшись, крикнул Винарский. — Метров сорок, не больше. А я пока...
Что именно "пока", Володя не расслышал. Точнее, не понял. Слегка пригибаясь, удерживая на плече заряженный РПГ, он бросился вперед, к примеченному десятью секундами ранее бугорку. "Да уж! Стыдоба. Готовился-готовился, а как беда пришла, так спекся" — досадные мысли заставляли краснеть от стыда. Краснеть, но поторапливаться.
Впереди громыхнуло танковое орудие. Дважды прострекотал ДТ.
Добравшись до нужной точки, лейтенант присел на одно колено и, попытавшись забыть о собственной нерасторопности, вновь припал к экрану-визиру, выцеливая врага. Что ж, отсюда немецкая самоходка была видна как на ладони.
— Цель вижу. Готов открыть огонь.
Ответом был чуть ироничный смех сержанта. Правда, и упрека в голосе не ощущалось:
— Спасибо конечно, только поздновато немного. Сам справился.
— Ну и хорошо, — Володя решил, что не стоит демонстрировать танкисту, а заодно и остальным бойцам собственные переживания, и потому продолжил спокойным, внешне спокойным голосом. — Сам так сам. Я тогда обратно двинусь. Мало ли что с...
Закончить фразу лейтенант не успел. Из-за крика Синицына:
— Танк! Еще один! Справа!
Появившийся из-за домов немецкий танк, выползший как раз из того самого оставленного без присмотра проулка, медленно разворачивал башню в сторону советских машин. "Сейчас выстрелит", — мелькнула в голове тревожная мысль. — "Блин, а отчего сержант-то молчит?" И, словно бы отвечая на крайний вопрос, пулемет на башне Т-70 разродился длинной очередью по противнику. Правда, без особого успеха. Шкура у врага оказалась толстая — не всякий снаряд возьмет, а обычные пули винтовочного калибра этому бронированному монстру, видимо, вообще как щекотка.
"А почему не из пушки?" — опять удивился летчик. Впрочем, на размышления времени уже не оставалось, ведь по всему выходило, что сейчас немец ответит. Бронебойным снарядом, в упор. "Если только...". Ну да. Если только не эта тяжелая бандура, что давит на плечо и всё ждет, ждет своего шанса. Шанса проявить себя. Во всей красе. Показать, наконец, кто в доме хозяин.
Перехватив РПГ половчее, лейтенант склонился к панораме и щелкнул тумблером. Появившийся на экране красный треугольничек совместился с выбранной целью и замигал. Быстро-быстро.
"Ага. Поправки по дальности и на ветер. Дистанция — сто восемьдесят четыре. Ветер — пять. Странно, почему по ветру смещать надо, а не наоборот. А, ладно, сделаю, как положено".
Треугольник пожелтел, мигание прекратилось.
"Есть захват цели. Теперь что, пуск?"
Отжав планку-предохранитель, Володя задержал дыхание и медленно, очень медленно и очень плавно потянул за спусковой крючок. Забыв и про рот, и про уши. Зря. Громыхнуло так, что лейтенант практически оглох. А затем громыхнуло еще сильнее. Только уже не возле барабанных перепонок, а в проулке. Там, где еще секунду назад готовился к выстрелу немецкий Т-4. Готовился, готовился, да так и не выстрелил. По причине почти моментальной трансформации в кучу обломков.
А летчик... с ошарашенным видом летчик стоял на одном колене и смотрел на весело полыхающую груду металлолома, слыша лишь звон в ушах. И только спустя пять или семь секунд он сумел, наконец, откликнуться на прозвучавший в ПУ вопрос. Судорожно сглотнув и выдохнув в микрофон:
— Оглох, б... Мать его за ногу... е... колотить... х... в грушу!!! — -
После уничтожения немецкой бронетехники над полем боя повисла странная и не совсем понятная тишина, нарушаемая лишь гудением пламени горящих машин и рокотом моторов Т-70. Даже осветительные ракеты враг перестал запускать.
— Б... неужто кончились фрицы? — пробормотал сержант, вглядываясь в перископ. — А ну, Макарыч, давай-ка мы с тобой отъедем отсюда. От греха подальше. За тридцатьчетверку спрячемся. Левее и чтоб, если что, можно было восточный край зацепить.
— Есть, — отозвался мехвод, нажимая на рычаги.
Через полминуты семидесятка, продвинувшись чуть вперед и вбок, заняла позицию метрах в двадцати от подбитой тридцатьчетверки, прикрывшись махиной среднего танка от возможного обстрела с западной окраины хутора, направив орудие в сторону холмов за дальней околицей.
— Лейтенант, как там у вас? — поинтересовался Винарский спустя еще секунду-другую.
— У нас тихо, — ответил летчик.
— Хорошо, продолжайте наблюдение. За вами та сторона. Если полезут, дай знать.
— Полезут — встретим.
— Ага, из всех стволов, — хохотнул Синицын, вклиниваясь в разговор.
— Точно, — поддержал его Марик.
Одергивать бойцов танкист не стал, переключившись на выполнение более важной задачи.
— Сима, ты что-нибудь в свою щель видишь?
— Ни хрена я не вижу, — буркнул механик. — Темень сплошная.
— Ну и отлично! — рассмеялся Винарский. — Здорово мы, выходит, замаскировались.
Еще раз покрутив панораму, он с удовлетворением отметил тот факт, что застывший в низинке танк и впрямь можно разглядеть лишь с определенного ракурса, да и то, если знать где искать.
— Короче, глуши моторы, Макарыч, и дуй по-быстрому к тридцатьчетверке. Это Постникова машина, радиостанция на ней точно имеется. В-общем, передашь, что...
— А ты? — перебил сержанта Макарыч.
— А я наблюдать буду, — отмахнулся Винарский. — В общем, доложишься, объяснишь, что бой мы и дальше можем вести, боезапаса хватает. Часок-другой продержимся без проблем. Только про будущее пока молчок — ни к чему это. Пока.
— Есть доложиться и объяснить, — с секундной заминкой подтвердил Барабаш приказ командира.
Гул моторов умолк, откинулась крышка переднего люка. Выбравшийся из машины мехвод осторожно прокрался к корме, а затем, выждав мгновение, метнулся к танку старшего политрука, стараясь побыстрей оказаться в тени подбитой тридцатьчетверки.
Пока танкисты совершали "маневры", лейтенант сложил РПГ, оказавшийся "десантным" вариантом, и закинул гранатомет за спину. Правда, перед этим летчик успел аккуратно снять с "трубы" закрепленный на ней тепловизор. Держать прицел в руках было не очень удобно и потому Володя положил агрегат на землю, а потом, немного подумав, присовокупил к нему вынутый из сумки противогаз. Лейтенанту очень хотелось заиметь такой же прибор, что и у Синицына, а, значит, включив инженерную мысль, следовало каким-то образом соединить две "детали" будущего "монокля".
Решение нашлось быстро. Выбив камнем стекла на маске противогаза, летчик ослабил часть крепежных ремней, затем воткнул окуляр тепловизора в правый "очошный" проем и нацепил на голову собранное "резиновое изделие с прицелом". Конечно, на бровь, нос и щеку получившийся монстр давил совсем не по-детски, однако с подобными неудобствами приходилось мириться, тем более, что "свободные" руки и преимущества ночного видения, "усиленного" встроенным в прибор дальномером, окупали все имеющиеся недостатки.
Секунд через пять, поморгав и немного привыкнув к новым "очкам", лейтенант привстал на колене и, обведя вооруженным взглядом окрестности, удовлетворенно хмыкнул. Оба его нынешних подчиненных тихарились невдалеке: Синицын в двадцати метрах справа и сзади, Кацнельсон — на том же расстоянии слева. Впереди в разных оттенках серого темнели полуразрушенные строения, окопы, уничтоженные немецкие танки и развороченные позиции артиллеристов. Но, что странно, никто среди домов не мелькал, будто враги и впрямь кончились, все разом. И хотя наблюдатели противника наверняка отслеживали обстановку из-за развалин, пока они себя никак не проявляли — прятались, видать, хорошо.
Немного поудивлявшись столь вызывающему бездействию немцев, летчик чуть внимательнее присмотрелся к цепочке окопов и спустя пару секунд разглядел, наконец, то, что требовалось. А требовалось ему в настоящий момент оружие. Такое, чтоб помощнее и подальнобойнее имеющегося у него ТТ.
Нужный "аппарат" — "сороковой" МП, короткоствольный пистолет-пулемет угловатой конструкции — отыскался на бруствере возле трупа, судя по валяющейся рядом фуражке, не то офицера, не то унтера. Оружие, возможно, не самое лучшее — карабин бы был предпочтительнее — но, как говорится, на нет и суда нет. А ползать по окопам и обшаривать каждого "жмурика" лейтенанту совсем не хотелось — хоть и темно вокруг, но даже случайные пули, пущенные на звук, находят иногда свою цель. Недаром ведь их шальными прозвали.
Добравшись ползком до глянувшегося ему автомата, летчик забрал "игрушку", по-быстрому обыскал дохлого фрица и, сняв с трупа пару запасных магазинов, так же шустро отполз назад к неприметному бугорку среди колышущейся под ветром травы. Затвор на трофейном ПП располагался не слишком удобно — под левую руку — но опять же, выбирать было не из чего. "Что досталось, тем и воюем", — с этими мыслями лейтенант устроился в своей стрелковой "ячейке" и, покачав головой, вклинился в идущие по рации переговоры танкистов:
— Сержант, там над блиндажом антенна висела. Надо бы глянуть, может, цела радиостанция. У немцев-то вроде "артиллерийские" частоты с нашими почти совпадают. — -
— Эх, м-мать, да что ж это за невезуха такая! — чертыхнулся сержант, шарахнув кулаком по орудийной станине. Ему хотелось буквально взвыть от злости и от отчаяния.
Все их старания, все их попытки удержать позицию и дождаться своих шли теперь псу под хвост. И всё это из-за какой-то ерунды. Из-за банального отсутствия связи. Всего лишь связи. Связи с командованием, со штабом бригады. И не только со штабом, но и вообще с кем бы то ни было. Ведь имеющиеся у бойцов ПУ "били", максимум, на километр, да и то — диапазон раций из будущего исключал всяческую возможность вести переговоры на "местных" частотах. А установленная на тридцатьчетверке радиостанция, как выяснилось, вышла из строя еще еще час назад. Еще до прорыва на батарею. Причем передатчик восстановлению уже не подлежал — проломивший борт советского танка снаряд поставил жирную точку в судьбе электронного прибора, за доли секунды превратив его в набитый осколками кожух...
Как передал Макарыч, тридцатьчетверка и впрямь оказалась машиной Постникова, комиссара танкового батальона. Сам политрук, легко раненный в руку и шею, нашелся в воронке метрах в десяти от танка устанавливающим на бруствер снятый с машины ДТ. Вторым выжившим из экипажа повезло стать Петьке Фролову, заряжающему, служившему когда-то в одной роте с Винарским. А вот остальные, мехвод и радист, погибли. Как раз от того самого выстрела. В правый борт.
Впрочем, и из башнера боец был сейчас никакой — контузило его довольно серьезно.
Конечно, сержант не тешил себя иллюзиями и понимал, что ни Постников, ни тем более Петруха сами по себе не смогут ничего изменить. Надежда оставалась только на скорый подход резервов. Сюда, во внезапно ставшую ключевой точку "степного Вердена".
И вот теперь эта надежда рухнула. Рассеялась как дым вместе с разбитой немецким снарядом приемо-передающей станцией. Что стало абсолютно ясно после доклада Макарыча и продублированных им в микрофон ответов старшего политрука. И не только ответов, но и прямого приказа. Приказа продолжать бой и... ждать.
— Ну что ж, парни, будем воевать дальше, — вздохнул Винарский, подтверждая через ПУ приказ комиссара. — Где наша не пропадала. Прорвё...
Закончить фразу он не успел.
— Сержант, там над блиндажом антенна висела, — отчетливо прозвучало в наушниках. — Надо бы глянуть, может, цела радиостанция. У немцев-то вроде "артиллерийские" частоты с нашими почти совпадают.
После этих слов эфир буквально взорвался:
— Точно, была станция! Была!
— Ешкин кот!
— Мне! Дайте мне!
— Чего мне?
— Я на курсах был...
— Каких еще, на хрен, курсах?
— По радиоделу, и наши, и немецкие изучали...
— Бляха-муха, так где ж ты раньше был, студент, мать твою!?
— Так не спрашивали.
— А! Фигня! Дуй к блиндажу, на месте разберешься.
— Погоди, сержант, не гони...
— Чего не гони? Трясти надо грушу...
— Да погоди ж ты, б... Куда паровоз гонишь?
Сержант дернулся, матюкнулся, но всё же решил выслушать соображения летчика.
— Что предлагаешь, лейтенант?
— Давай так. Пусть Макарыч для начала сообщит комиссару про рацию, возьмет у него позывные, кодовые слова там всякие, а дальше...
— Пусть еще номер волны узнает, а то промахнемся, — вмешался в разговор Кацнельсон.
— Да, правильно, — согласился с ним лейтенант. — Нужны основные номера, плюс резервные. Слышишь, Макарыч?
— Слышу, — тихо отозвался мехвод.
— Отлично. Тогда, как всё выяснишь, бежишь к Марику, он к югу метрах в тридцати-сорока от тебя, ориентир — большой куст и две воронки. Короче, забираешь у парня винтарь и страхуешь его. А ты, Марик, двигаешь к блиндажу. Синицын сопровождает... Да, и еще. Ты, Марик, как мимо меня побежишь, пару гранат мне оставь. На всякий случай. А я тебе свой ТТ отдам. Только потом верни его, не забудь...
— Не забуду, товарищ лейтенант.
— Ну... тогда вроде всё.
— Мужики, вам как, всё понятно или мы еще что забыли? — спустя секунду поинтересовался у бойцов Винарский.
— Понятно... Да... Нормалёк, понял.
— Тогда действуем, как лейтенант сказал... А, блин! Забыл совсем. Макарыч, Постникова попроси, чтоб постреливал иногда из дэтэшки. Чтобы, значит, фрицы лишний раз на тот блиндаж не пялились.
— А сам?
— А я пока молчать буду. Не хочу раньше времени позицию раскрывать.
— Ясно, попрошу, — пробурчал в микрофон Барабаш. — Если согласится, конечно.
— Не боись, — усмехнулся Винарский. — Наш комиссар чертяка опытный. Так что, зуб даю, согласится.
— Ладно. Попробую, — и уже через пару секунд. — Товарищ старший политрук, там у фрицев над землянкой вроде антенна висела. Разрешите попробовать... — -
Переговоры Макарыча с комиссаром длилилсь минуты три, не больше. Поначалу, правда, политрук хотел сам рвануть к блиндажу с рацией, но мехвод, по подсказке сержанта, наплел Постникову что-то про бойцов ОСНАЗа, якобы участвующих в сражении и не знающих в лицо комиссара ("Могут и стрельнуть ненароком — они такие"), потом напомнил старшему политруку о его ранениях и... Короче, согласился тот с доводами механика, передав все позывные и коды и даже пообещав поддержать огнем, несмотря на то, что запасной диск имелся всего один, да и тот неполный. — -
...В окуляре прибора было хорошо видно, как Барабаш выскакивает из воронки, а затем короткими перебежками пробирается к цели, то бишь, к большому кусту в сорока метрах от танка. А когда приблизился... Лейтенант лишь головой покачал, наблюдая за тем, как мехвод силится разглядеть укрывшегося в траве Кацнельсона.
— Эй, студент! Ты где там? Вылазь, хорош шутки шутить.
— Да здесь я, здесь. Левее от вас.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
