— Да, и это тоже. Хотя только в нашей стране есть настоящее чучело мамонта — причем еще и две мумии мамонтят в придачу, чего больше нет ни у кого. Так что со слонами не все ясно, хотя сама фраза заведомо дурацкая и для того и пущена в обиход. Видите ли, нередко бывает так, что фраза, имеющая внятный смысл и практическое применение обрезается, и уже поэтому становится идиотской. Вы слыхали такую глуповатую фразочку: "Бокс — это не шахматы! В боксе думать надо!"

— Слыхал — кивнул Паша.

— Так вот это говорил очень умный человек, тренировавший наших чемпионов. И в его устах она звучала чуточку иначе: "Бокс — это не шахматы! В боксе думать надо быстро, а то будет очень больно!" Чувствуете разницу? То же самое и со здоровым телом. Пропаганда — мощнейшее оружие, которое оказалось посильнее авианосцев, ракет и танков.

Вообще промывка мозгов — страшная вещь. Очень страшная. Вот как сейчас в халифате или вна Украине. Такое я видел уже. У сектантов "Белого братства". И это было жуткое впечатление, когда я с ними общался — понял я, что это чистые зомби. Вот реально — мне было страшно. Я ведь им хотел морды бить — весь город загадили своими плакатами с Марией Дэвил Христос. Подошел, когда подловил, глянул — тощие подростки. С совершенно мертвыми глазами и промытой психикой. Инопланетяне. Биороботы. Зомби. Бить — бесполезно. И мне стало страшно, как со мной редко бывает — поежился от воспоминаний доктор.

— Я не слыхал про таких — признался Паштет.

— Сейчас я думаю, не было ли "Белое братство" полевым испытанием новых психотропных средств. Больно похоже с нынешним бедламом и территория та же — задумчиво проговорил старичок. Потом посмотрел на Паштета, сказал спокойно:

— Черт с ними, секта, как секта. Киевская. Сейчас там зверье пострашнее.

— А немцев тоже тогда оболванили и зомбировали? — спросил Паша.

— Нет, с немцами хуже. Они сюда шли сознательно и воевали потому отлично.

— И почему? Что им вообще тут маслом и медом намазано. Чего они сюда лезут — Наполеоны, Гитлеры? — прищурился Паштет.

— На мой взгляд причин две. И обе — важные. Первая — у нас много ресурсов. На любой вкус. Мы и сами зачастую не понимаем, насколько мы богаты. К слову, вы не были в Версале? — спросил почему-то старый доктор.

— Нет — удивился вопросу Паштет.

— Так вот воду в фонтаны Версаля качают насосами. Получается дорогое удовольствие, потому фонтаны запускают на несколько минут и только тогда, когда подходят группы экскурсантов.

— Не совсем уловил, в чем соль — признался попаданец.

— Я сравнил с фонтанами Петергофа, которые снабжаются самотеком из нескольких озер, питаемых десятками родников, хоть круглосуточно фонтанируй, и почувствовал эту самую разницу, глянув глазами французов. Вы бывали в Петергофе?

Паштет кивнул. Он что-то слыхал про водные ресурсы, но как-то с такой стороны не заходил. Чего-чего, а воды всегда вокруг было, хоть залейся. Поди ж ты.

— И подобное за что не схватись. Немецким воинам было обещано после войны по поместью и по 50 рабов-туземцев каждому. Что интересно — Гитлер не обманул своих избирателей и уже в ходе войны в Германию прибыло несколько миллионов острабов и каждый немецкий крестьянин легко мог стать феодалом — рабовладельцем, получая восточную рабскую силу за гроши. Причем, что еще более интересно — треть этих рабов померла, хотя отбирали только здоровых. Оказалось, что дешевле рабов и рабынь не кормить, а морить экономно голодом и закупать новых. Так что надо глядеть со стороны — тогда видно, насколько мы богаты.

Вторая причина — эти Наполеоны знают, что пока мы есть — они — ненадолго. И знаете, мне так кажется, что тут вся проблема в том, что у нас другое отношение к людям привито. Ну вот не воспитали нас так, чтобы мы считали туземца с Кавказа нечеловеком. И азиата тоже. Они для нас — все равно люди. И рабов мы не держали как-то. И неотгеноцидили никого толком. Нет у нас в истории таких свершений, чтоб какое -то племя вырезать поголовно с бабами и детьми. А у наших соседушек такого полным полно и они совершенно этого не стесняются. В этом и разница. Есть очень хорошее определение: "Людоедские методы могут привести только к людоедским результатам". Математическое, я бы сказал. Вот у Пол Пота получилась мумба-юмба какая-то. А, например, у Сталина никаких людоедских результатов по факту не выявлено.

Результаты наоборот по высшему цивилизационному уровню. А говорят — людоед был. Но по формулке этой весьма правильной получается — лгут. Когда покопаешься в подробностях, то получается, что жестокости нашей истории людоедскую черту отнюдь не переходили. Все по уму делалось, жертвы приносились весьма скупо, я бы лично пошире размахнулся. Ведь реально посмотришь, кого и сколько шлепнули, разочарование наступает.

И где эти сотни миллиардов расстрелянных командармов? Сванидзе так обнадеживал, а на поверку вышел пшик. Но кто-то усиленно лепит антирекламу сталинизму — наиболее удачному периоду нашей истории. Зачем — нетрудно догадаться. Чтоб мы где угодно ходили, только не по правильной дороге. Лгут напропалую, чтоб дрожь брала, какие тогда ужасы творились.

А вот хрен там.

Сотни и сотни нормальных людей, которые жили при сталинизме, с которыми я общался лично, которым уже не только не запрещалось рассказывать ужасы про то время, но даже приветствовалось, ужасов не рассказывали. А у них ведь всякое бывало. Кого фильтровали полгода, у кого заградотряд сзади поселился, на кого доносы писали, а кто и под суд попал, но был оправдан. В военное время, между прочим.

Не было гнетущего ужаса. Была нормальная жизнь.

С лагерями-карцерами, как и сейчас, впрочем.

Система была демонтирована по смерти Сталина. Там один гвоздь выдернули — ответственность высшего руководства. Ее не отменили, а сильно снизили порог.

Вру. Второй гвоздь — непримиримость к западным упырям. Хрущ еще не был полным соглашателем, но шаги сделал. Захотел, не разоружаясь, не сдувая бицепсов, но все же мирно соревноваться с западом. Но это лажа, если не махать дубиной перед носом у соседей, они начинают думать, что все, можно с мешками приходить, обносить квартиру. А потом уже совсем соглашатели пошли. Наша страна начала сыпаться в 1953 году. Около 30 лет шла стагнация, во время которой народ успели обыдлить неимоверно, потом устроили катастройку.

Потом лихие 90-е. А вот потом самое интересное. Наверху стопроцентных проституток отодвинули ребята, которые хотят поиграть и что-то выиграть. Но мне их игра не нравится. Выиграть ее нельзя. Карты отравлены, а они их руками мацают — грустно сказал врач.

— У меня такое впечатление, что там наверху опять велосипед изобретают — заметил Паша.

— Знаете, я к тем, которые велосипед выдумывают, нежные чувства питаю. Сам такой был. А вот есть такие дубы, они только путь в преисподнюю открыть могут. Дело не в тупости их, хотя есть маленько. А вот нацеленность какая-то внутренняя, прошитость. Как бы они ни шли на Одессу, выйдут обязательно к Херсону. По самые уши — и лекарь показал руками печальный результат выхода к названному городу.

Паштет усмехнулся, потом спросил: "Так что, опять революция должна быть?" Старый лекарь задумался, помолчал. Потом осторожно подбирая слова ответил:

— Революция — это дело такое непростое, в нем разбираться вовсе не легко. Бирюльки натуральные. Чтобы хоть что-то понять, надо представить, что люди вовсе не сошли с ума, а в крайнем случае немного затупили. А кровавость революций обусловлена вовсе не кровавостью грядущей идеологии.

Идеология вообще ширма. Главное, чтоб много крови было, это самоцель. Ну, в смысле, что некая часть общества подлежит неизбежному истреблению, ибо другие способы исчерпаны. Эта часть является несомненной раковой опухолью, потому народ так отчаянно режет по себе же.

Чем кровавее и радикальнее рубанули, тем надольше хватит. Через какое-то время паразитическая опухоль опять начнет расти, но, пока ее почти нет, страна делает рывок. Потом паразиты доводят ее до полного паралича, а там либо гибель, либо новое кровавое очищение. Вроде, грустная картина получается, а как подумаешь — фигня это, мелочи жизни. Ежедневное маленькое зло, помноженное на миллионы и на годы, гораздо страшнее.

Впрочем не обязательно революция. Знаете, чем отличается мир от войны? Когда война — можно мочить врагов. Даже нужно. Когда мир — врагов мочить нельзя. Независимо от того, что они творят. Может, бывает такое, чтоб врагов нет совсем? Не бывает никогда. Вывод?

— Надо лепить образ врага? — хмыкнул Паша.

— Когда враг есть, а образа у него нет, это называется слепотой.

Безразличный механический женский голос стал монотонно перечислять очередной перенос сроков вылета и прибытия. Публика притихла, слушая нерадостную информацию, даже дети вроде бы угомонились.

— Экая получилась ектенья — заметил доктор, когда услышал и про свой рейс.

— Так понятно, что пока туман не рассосется, нам придется тут сидеть — вздохнул Паштет.

— Да, разумеется. Пойдемте в кафе, съедим чего-нибудь — предложил врач.

— Не факт, что стоит это делать. Все эти кафе в наших аэропортах люто дорогие и совершенно все там невкусное. Да и за рубежом так же. Пользуются. что деваться некуда — возразил Паша.

— Не спорю. Но тем не менее, времени прошло уже много, надо чего — нибудь положить на зубы, режим соблюдать надо.

— Я могу весь день не есть ничего — брякнул попаданец и подумал, что это получилось как-то чересчур хвастливо.

— Конечно, вы же молодой еще и у вас организм изношен не сильно. Вот и давайте не будем его портить раньше времени. Обойдетесь без гастрита. Я угощаю! — ухарским голосом, но тихо сказал лекарь и его глаза блеснули усмешкой.

— Да не в деньгах дело. Досадно их, подлецов, рублем поддерживать — пояснил упрямо Паша.

Но сдался и вскоре оба сидели в кафе, которое было полупустым — цены и впрямь были живодерскими. Единственно, что все же убедил старика не разыгрывать тут из себя бабушку, обильно кормящую своего внучка. Согласился на чай и круассан. Себе старик взял то же, уселись, принялись жевать черствоватые круассаны.

— Странно это — задумчиво сказал Паштет.

— Что именно? — деловито спросил старичок.

— Получается, что вот попаду я в СССР, а знаю про ту страну, что там были только репрессии и не было колбасы. И еще то, что там были все рабами системы. Нелепо как-то. Я получается, про Таиланд больше знаю.

— Вот далась вам эта колбаса — поморщился врач.

— Но ведь были же проблемы с колбасой?

— Были. Но не с колбасой, а с логистикой. И с пониманием сейчас у людей места колбасы в рационе — вздохнул доктор.

— Знаете, я как-то не очень вас понимаю — заметил Паша.

— Колбаса — не еда. Это можно назвать лакомством. Я ведь сам возил колбасу в деревню, где мы для бабушки дом купили под дачу. А жена возила колбасу своим родителям в Мурманск. И понимаете ли, какая вещь — соседи в деревне за колбасу возвращали молоком. Смею вас заверить — вы такого молока не пили и вряд ли сможете уже попить, да и мне вряд ли это удастся. Не держат больше коров в деревнях. А жена из Мурманска возила ответно палтуса и ерша.

— Полным полно и молока и того же палтуса в магазинах — возразил Паштет.

— Да не в том дело. Питание должно быть оптимальное! И оно таким в СССР было, как бы ни кричали про колбасу. Понимаете, питание должно быть адекватным и по количеству и по составу. Оно должно быть биотичным, соответствующей консистенции и принимать его надо регулярно! Вы же взрослый человек, должны бы это знать! — огорчился старый врач.

— Вот сказали бы вы попроще.

— Можно и попроще. Наш организм — сложная и сбалансированная система. И находится не в вакууме, а взаимодействует с другими системами. Не менее сложными. Извините, опять воспарил — спохватился доктор, увидев собачий взгляд Паши.

— Так вот, говоря еще проще. Дайте якуту, живущему в снегах, диету и рацион индуса, и якут загнется очень быстро на рисе, бананах и прочих овощах и фруктах. И что характерно и показательно — индус ровно так же загнется на диете якута. Адаптация к условиям — это и привычка к определенной еде. Не было у нас апельсинов, арахиса, сои и другой заморской жратвы — не было вала аллергий. Бунтует иммунная система против незнакомых веществ. Что ценнее — иметь апельсины в рационе, или не иметь аллергии в роду? Еда, пища — это не хамон или колбаса. Это топливо для жизни и строительные материалы для тела. Что съел — то и получил. Дерьмовый кирпич и веточки вместо бревен — паршивый дом выйдет. У вас есть машина? — спросил неожиданно лекарь.

— Есть — удивился Паша.

— Двигатель у нее какой? Какое топливо? — деловито уточнил врач.

— Солярка. Дизель — ответил Паша, несколько удивленный вопросом.

— Скажите, вы будете в свою машину заливать бензин Супер-98? Только потому, что он необычен и очень дорог и потому остальное быдло, которое ездит на солярке, не может себе этого позволить? Или еще более экзотическое ракетное топливо?

— Ну, вы сравнили! Нет, конечно! — засмеялся от нелепого сравнения Паша.

— Вот вы смеетесь, а в кулинарии между тем именно так дело и обстоит, разве что двигатель в машине куда примитивнее человеческого великолепного организма. Есть привычный рацион, к которому люди приспособились давным — давно. Причем этот рацион учитывает и потребности человека в разном возрасте и соответствие окружающей среде и многое другое.

Но вместо жизненно необходимого впаривается чушь какая-то несусветная. Хотя это я хватил — чушь — древнерусское кушанье — рубленная свежая сырая рыба со специями. Не чушь, дрянь. Вот так точнее. На мясе, рыбе, щах и кашах люди отлично прожили многие тысячелетия. А этому омерзительному фаст-фуду (тут лекарь презрительно кивнул в сторону стойки) и ста лет нету. И все его свершения — это 300 килограммовые жиробасы, которые и посрать самостоятельно не могут. Торжество химического извращения.

Придурки вопят о колбасе, как о мериле благополучия. Но колбаса — никак не ежедневная еда и прожить на ней нельзя. Как бы это лучше объяснить? С врачебной точки зрения цена продукта измеряется не в долларах, а в том — полноценна эта еда или нет. Есть ли в рационе необходимый для жизни и здоровья нужный набор...

— Жиры, белки и углеводы — кивнул Паша. Это-то он и сам знал.

— И они тоже. И микроэлементы и витамины и клетчатка и многое другое, что нужно, чтобы все органы функционировали как должно. Простая вещь — нет в рационе йода — и вырастает человек кретином. Мало йода в пище беременной женщины — и в лучшем случае она родит троечника — хулигана. Потому как доказана зависимость уровня уличной преступности от глупости, а уровня глупости и агрессивности — от авитаминоза и недостатка микроэлементов. Пресловутая колбаса во всем сильно уступает просто мясу, яйцам и рыбе, например — наставительно заявил врач.