— Недолго вы попрыгаете, курвы, — довольно хмыкнул адмирал и пришпилил еще один в россыпь Бермудских островов.
Сзади раздался писк селектора, командующий задвинул кисею и неспешно вернулся в кабинет.
— Да! — нажал одну из кнопок. — Щас буду!
Через пять минут черная "Волга" отъехала от штаба и направилась в сторону режимной зоны. У крайней к заливу, белой девятиэтажной казармы, к ней присоединилась вторая, и автомобили покатили вместе.
В задней, изрядно просевшей "Волге", сидел громадного роста адмирал. Он был начальником Особого отдела, его подчиненные звали за глаза "Вася", и оба дружили семьями.
На флотилии они служили лет десять, вместе ходили подо льдом на Полюс, и Лева трепетно относился к Васе.
Несколько лет назад, заброшенные из Москвы диверсанты, в целях проверки бдительности, умыкнули из одного из соединений Тихоокеанского флота, крупного штабного начальника вместе с дежурным и мобдокументами. Разразился грандиозный скандал, всем виновным учинили "козьи морды" и сверху спустили грозные циркуляры.
Опытный Вася тут же сориентировался и организовал "шпионов" у себя на флотилии. Нескольким молодым оперативникам вручили липовые документы, одного, самого шустрого, переодели в матросскую робу и поставили задачу диверсионного плана. Лейтенанты постарались, проникли в режимную зону и осуществили учебное минирование трех ракетоносцев. А заодно сперли на одном из "циклов" секретные перфокарты. Теперь скандал разразился на флотилии, но без доклада в Москву.
А вскоре после этого, чекисты отловили в соединении настоящего супостата. Он служил при штабе в качестве старшего вестового кают-компании начальствующего состава, до призыва промышлял фарцовкой и имел друзей в Финляндии. И что б порадовать их, собрал такую информацию, о которой мечтала любая западная разведка.
Когда по результатам разработки, которая была на контроле Лубянки, Вася ознакомил Леву с тем, что обнаружили в специально оборудованных тайниках у вестового, того чуть кондрашка не хватил.
В двух записных книжках — списки командования, численность ракетоносцев и их тактико-технические характеристики. На отснятых и проявленных фотопленках, отсеки подводных крейсеров и, самое главное, точное место расположения и схема подходов, к строительству особо секретного укрытия для атомоходов, которое курировалось самим ЦК. Короче, информация стратегического плана.
О чем тогда говорил Вася с Левой, и что он докладывал тогдашнему Председателю КГБ Андропову, история умалчивает, но обычных в то время последствий, для командующего не наступило.
Шурша колесами по влажному асфальту, "Волги" подкатили к металлическим решетчатым воротам, те, урча электроприводом плавно отъехали в сторону, а выскочивший из КПП мичман, вскинул к козырьку руку.
Давай к седьмому, — бросил Лева водителю, и тот прибавил газу.
Миновав длинный ряд пирсов, с блестящими от утренней росы атомоходами и застывшими у трапов вахтенными, с автоматами и в канадках, автомобили остановились на площадке перед контрольно-дозиметрическим пунктом одного из них, и адмиралы вышли наружу.
— А погода то, в самый раз, а Ефимыч? — потянул воздух носом командующий и прищурился на встающее из-за сопок солнце.
— Хорошая, — донеслось сверху, и приятели направились к КДП.
Миновав короткий коридор, с постом радиационного контроля и вытянувшимися за стеклом химиками, приятели зазвенели ботинками по наклонной аппарели и солидно двинулись вперед, по пирсу.
В самой его середине, у трапа с выстроенными на надстройке швартовными командами ракетоносца, в корме которого взблескивали радугой водяные гейзеры, стояла группа старших офицеров штаба. Здесь же, на водной глади, попыхивали синеватыми выхлопами дизелей из труб, два крутобоких буксира, над которыми парила стая чаек.
— Смир-рна! — звонко рявкнул чей-то голос, и навстречу адмиралам шагнул коренастый человек в канадке.
— Товарищ командующий! — вскинул он руку к пилотке с позеленевшим крабом. — Ракетный крейсер стратегического назначения "К— 320", к выходу на боевое дежурство готов. Командир, капитан 1 ранга Лобанов!
— Вольно, — пробурчал Лева и тряхнул командиру руку. Потом то же самое сделал Вася, и штабники расслабились.
Далее последовал короткий инструктаж (главный был накануне).
— И смотри мне, — назидательно завершил Лева. — Американцев не обижать и борта им не проламывать.
Окружающие весело переглянулись.
В прошлом году один из ракетоносцев вернулся из Атлантики с развороченной рубкой, проломив борт следящего за ним "Лос-Анджелеса". Из Москвы примчалась специальная комиссия, с намерением отвертеть командиру голову, однако Лева уперся и в обиду того не дал.
— Ну, семь футов тебе под киль, — наклонился он к Лобанову.
— Есть! — козырнул тот, и по трапу взбежал на борт.
В ту же минуту с высоты рубки металлически пролаял мегафон, швартовные команды разбежались по надстройке, и черная громада крейсера отошла от пирса.
На фарватере, подобно детям к маме, к ней ласково прижались буксиры и повлекли к выходу из обширной бухты.
Проводив взглядом исчезающий в туманной узкости крейсер, командующий взглянул на часы — было ровно семь, удовлетворенно хмыкнул, и они с Васей размеренно двинулись в сторону КДП.
По издавна заведенной привычке, оба адмирала завтракали только дома.
— А твоего Штирлица не забыли? — хитро взглянул Лева на монолит шагающего сбоку Васи.
— Нет, — хмуро ответил тот и недовольно засопел
Прошлой весной, один из его подчиненных, прощаясь с коллегами, едва не отстал от уходящего на боевую службу корабля и догонял его на разъездном катере.
Вид карабкающегося по шторм-трапу на борт капитан-лейтенанта, с зажатой в зубах шифр — шкатулкой, вызвал несказанное удовольствие Левы и бурный гнев Васи.
Дело в том, что относясь к разным ведомствам, они любили друг друга подначивать, "прихватывать" чужих подчиненных и учинять всяческие пари.
Когда несколько лет назад, для флотских адмиралов и капитанов 1 ранга была придумана новая, в пику сухопутным папахам шапка, они заспорили, кто ее получит раньше.
Утром Лева позвонил в Москву своему приятелю в Главном штабе ВМФ и тот заверил, что шапку тому доставят в течение недели. То же самое сделал и Вася, звякнув в морской отдел на Лубянку.
Через пару дней, утром, Вася, провожаемый восхищенными взглядами офицеров штаба, невозмутимо продефилировал в кабинет командующего в вожделенном головном уборе, молча уселся на скрипнувший под ним стул и с интересом воззрился на приятеля.
— Все ясно, со склада сперли, — пробурчал Лева и полез в сейф за коньяком.
Отъехав от причала и блюдя субординацию, машины выкатились за ворота и сторону поселка. Миновав окраину, они проследовали в центр и остановились у высотного дома, негласно именуемым "адмиральским".
— Ты сегодня на Военном совете будешь? — покосился командующий на Васю, когда они вошли в блистающий чистотой подъезд.
— Непременно, — прогудел тот, и лифт бесшумно вознес адмиралов вверх.
Без четверти восемь обе машины отъехали от дома, спустились в скалистую, с прозрачным озером, долину и выехали на серпантин.
На середине пути, со стороны простирающегося слева залива, в прозрачном воздухе поплыли размеренные стуки метронома, а в рубках и на носовых надстройках ракетоносцев, возникли темные фигурки вахтенных
Адмиральские машины встали, Лева с Васей вышли наружу и окинули взглядами раскинувшуюся внизу базу.
По всему ее залитому солнцем пространству — на пирсах, в казарменном городке и серпантине, неподвижно застыли шеренги, строи, отдельные группы и автомашины
— На фла-аг и гю-йс, смир-р-на! — металлически прокатилось над заливом, и в воздух взметнулись сотни чаек.
— Фла-аг и гю-йс, поднять!
С последним словом, на рубках крейсеров весело полыхнули сине-белые флаги, а в носах затрепетали красные полотнища гюйсов.
— Во-ольно! — унеслось в бездонную синь неба, и все внизу пришло в движение.
— Когда то и я, старшиной на тральщике, вот так же флаг, поднимал, — растроганно произнес Вася.
— И я тоже, — отозвался Лева. — На "эске".
Ровно в девять, в штабе состоялся Военный совет флотилии.
В одном конце зала, за длинным полированным столом, в центре, грозно восседал Лева, а справа и слева от него "члены" и друг Вася, вместе с военным прокурором.
Аудитория была представлена командирами ракетоносцев, их замполитами, и офицерами штабов соединения.
Для начала рассмотрели вопросы боевой подготовки и Лева вздрючил двух командиров. Один "завалил" торпедные стрельбы, а второй потерял аварийно-спасательный буй, где-то в районе Багамских островов. Когда те, утирая платками лбы, плюхнулись на свои места, слово попросил начальник политотдела.
— Давай комиссар, — утвердительно качнул головой Лева и набулькал себе стакан "боржома".
Тот, пыхтя, взобрался на увенчанную гербом трибуну, продемонстрировал залу пурпурного цвета брошюру и вкрадчиво поинтересовался, — что это такое?
— Кодекс строителя коммунизма, — с готовностью отозвался зал. — Моральный.
— Вот именно! — потряс брошюрой капитан 1 ранга. — А что у нас с коммунистической моралью отдельных, так сказать, офицеров и мичманов?
— Да вроде все нормально, — переглянулись сидящие в зале и насторожились.
— А вот я лично, в этом, очень сомневаюсь! — проскрипел начальник и вопросительно взглянул на Леву.
— Давай, Альберт Палыч, тут все свои, — поставил тот на стол пустой стакан.
Начпо нацепил на нос очки, и достал из кармана габардиновой тужурки бумагу.
— Тринадцатого марта, сего года, капитан 3 ранга Бойцов, вместе с капитан-лейтенантами Юрченко и Скузом, будучи в командировке в Мурманске, учинили пьяную драку с гражданскими лицами и выкинули одного из окна, в известном всем ресторане "РБН", — пробубнил он.
Зал оживился и внимал с интересом.
— Далее — поднял вверх палец начпо. — Двадцать второго апреля, после ленинского субботника, группа сверхсрочников, во главе с мичманом Врубелем, скупив все места в пассажирском АН-24, самовольно улетела в Ленинград, где предавалась разврату с женщинами легкого поведения! Я считаю, товарищ командующий, — обернулся он к Леве, — всех перечисленных следует наказать, а с остальными провести дополнительные политзанятия. У меня все.
— Так, — грозно обвел зал Лева. — Бойцов, Юрченко и Скуз это кажется из экипажа Ковалевского?
— Именно так, — наклонился к нему начальник штаба. — Они сейчас в автономке.
— Будем считать наказаны,— пророкотал Лева. — А этот, как его, Врубель со товарищами?
— Мои, товарищ, командующий! — встал из первого ряда один из командиров.
— Всех на гауптвахту, — вперил в него тяжелый взгляд Лева. — На полную катушку. Там баб нету!
— Есть, — вякнул капитан 2 ранга и быстро сел на свое место.
Потом заслушали ряд руководящих директив Главкома, и Совет закончился.
— Да, — сказал Лева, когда вместе с Васей они обедали в адмиральском салоне. — Хорошо стали жить на флоте. Офицеры просаживают в кабаках сотни, мичмана летают прогуляться в Питер, да и матрос не бедствует.
— Только вот болтовни стало больше, а дела меньше, — покосился Вася на портрет последнего Генсека, с умным взглядом и родимым пятном на лбу.
— Перестройка, — буркнул Лева и принялся хлебать суп.
Как перестраиваться адмиралы не знали.
Флотилия исправно несла боевые дежурства, новая техника осваивалась успешно, люди служили с желанием. Но всех достали непрерывно спускаемые сверху директивы — усилить, углубить и демократизировать.
Вот и сегодня, на очередном совещании в ДОФе, ярому стороннику волюнтаризма, Леве, предстояло демократичное общение с подчиненными.
Эта форма называлась офицерским собранием, давно была похерена, а теперь возникла снова, как основной инструмент военной перестройки. Первое такое собрание не удалось, на нем Лева учинил небывалое "избиение младенцев", а начпо пришел в ужас.
— Теперь надо иначе, Лев Алексеевич, — сказал он наедине. — Углублять и расширять, надо, как учит Партия.
— Что я и сделал — довольно хмыкнул Лева. — Одним расширил, а другим углубил. Что б служба раем не казалась.
Начпо вздохнул, и поехал писать отчет в политуправление, о первых ростках демократии на флотилии.
К назначенному времени, актовый зал ДОФа был заполнен тихо гудящей аудиторией. Все сидели строго по ранжиру. Впереди политотдельцы, штабники и командиры, затем старшие офицеры и совсем юная молодежь.
На ярко освещенной сцене висел красочный портрет Генсека, намалеванный на кумаче лозунг "Гласность-Ускорение-Перестройка", а под ними длинный, с рядом стульев стол и высокая трибуна сбоку.
— Товарищи офицеры! — рявкнул густой бас, захлопали сиденья рядов и зал встал в строевую позу.
На сцене, важно ступая, появился весь цвет флотилии.
Помимо Левы, тут были начпо, командиры дивизий, начальник тыла и гарнизонный прокурор.
— Вольно, — махнул рукой командующий, и зал принял изначальное положение.
Когда все руководство расселось по местам, сидящий в центре Лева гулко пощелкал пальцем по микрофону, тяжело поворочал шеей и объявил мероприятие открытым.
После этого на трибуну влез начпо, прокашлялся и в течение часа вдалбливал в офицерские головы, суть грандиозной перестройки.
Первые ряды изображали внимание и порою что-то чиркали в блокнотах, середина бесстрастно пялилась на трибуну, а конец откровенно скучал и временами всхрапывал.
— ...и тогда, товарищи, блага польются полным потоком! — с пафосом закончил капитан 1 ранга, потряс зажатой в руке "Правдой" и восторженно оглядел зал.
— Надеюсь всем присутствующим это ясно?! — прогудел вслед за этим, усиленный микрофоном, голос Левы.
— Так точно! Ясно! — вскочил в заднем ряду проснувшийся лейтенант, и зал грохнул хохотом.
— После собрания зайдете ко мне, — уничижительно прошипел начпо, ткнул в лейтенанта пальцем и, бормоча что-то про мать, покинул трибуну.
Дальше занялись вопросами перестройки гарнизонной жизни, и Лева предоставил слово начальнику тыла.
Тот рассказал о квадратных метрах нового, построенного в гарнизоне жилья, количестве выбитых для флотилии путевок в Сочи и числе проданных офицерам заветных "жигулей" и "лад".
Последнее вызвало у Левы неприятные ассоциации, и адмирал нахмурился.
Дело в том, что с каждым годом на флотилии увеличивалось количество этих самых автомобилей, которые дополнялись купленными на валютные сертификаты в мурманский "березке" "Волгами" и, все свободное время, их владельцы лихо рулили по поселку, в окружающих его скалах, на серпантине и даже в тундре. При этом они всячески нарушали правила, сталкивались друг с другом, регулярно сшибали дорожные знаки и очень любили падать со скалы в близлежащее озеро.
Утоплений правда не случалось, но падения происходили с завидным постоянством.
Когда в очередной раз в озеро нырнула машина одного из командиров с любовницей, а возвращающаяся из Полярного под утро веселая компания протаранила пост ВАИ на въезде, Лева взъярился, приказал выписать себе удостоверение внештатного инспектора и лично занялся наведением порядка.
