Новоселье (рабочее название)

— Уже хорошо, — почти хором сказали мы с Бабушкой: я устно, она — мысленно.

Наариэль был с моим мнением согласен, Синтар Керосинович и Яся его поддержали, ТоннаЭля, у которого мастер-наставница отобрала портрет беглянки, чуть в обморок на радостях не хлопнулся. Сначала не хлопнулся, потом посмотрел на меня, и я не поняла, что с ним такое случилось, но что-то определённо произошло. Не то, чтобы у Лидора глаза засветились как у Нифсы, но очень близко к тому. После странной метаморфозы жених-предатель строевым шагом промаршировал к моему ложу и опять начал терзать подушки. Заботу решил проявить. Странно, но с пустяками можно и позже разобраться. С бабулиной помощью я устроилась полулёжа и потребовала дать мне половник. Мне с ним думается легче.

Вот так, в обнимку с Нариком, я и пыталась (по совету Бабушки) представить себя на месте непослушной Валерьянки. Не о Лидорчике же думать, в самом деле.

С маскировкой кое-как мысленно справилась. Маска из биомассы на любой вкус — даже "личико" орка, как оказалось — не проблема. (Просто у нас в Приреченске пока таких не продавали). Валерьянка, та ещё эпатажница, довела народ на маскараде до икоты именно орчачьей мордой. Костюмчик мешковатого типа можно купить у любого косорукого портного (такие мастера никогда не переведутся). Парики тоже пока никто не отменял. А дальше дело (не без помощи Бабушки) встало. Бабуля разбивала все мои версии успешного побега в пух и прах.

Сестра Наариэля уехала одна в лёгкой двуколке из Ирсилена в загородную резиденцию Дома Синей Вязи. Льяна, как называли её домашние, послонялась по лужайкам, понюхала цветочки — то есть, перед слугами показалась-покрутилась и, так же как и приехала, покатила обратно в город. Укатилась недалеко. В загородном доме думали, что Валерьянка давно в городе, а в городе думали, что она уединилась на природе и грустит. Когда родные разобрались и стали её искать, то выяснили, что лошадь ловкая деточка оставила в конюшне охотничьего домика на окраине владений Дома. Овса ей навалила, воды две поилки налила, пришпилила записку к спинке двуколки... и всё. В общем, хитрая Валерьянка поехала не в город, а совсем в другую сторону, и на мостовой заставе по дороге к охотничьему домику, её видели аж за четыре дня до того, как хватились.

В Ирсилене и окрестностях живут в основном эльфы. Это у нас на окраинах всякий народ вперемежку, кого только не встретишь. Так что, места у них тихие и напрочь безопасные, патрули от безделья пухнут, а молодые девицы запросто катаются в одиночку за десятки вёрст от города. Вообще-то я думала, что у нас в Империи везде безопасно.

Валерьянка была таким же тепличным огурцом, как и я (или почти таким же), а значит, и понятия не имела, что где-то что-то может быть опасно. А если и может, то случайно. На этой стадии размышлений бабуля была со мной согласна. Но дальше...

Вот, дальше и получалась ерунда. С маскировкой. Как ни рядись, но любой одиночка должен где-то ночевать, покупать еду — то есть общаться со встречными-поперечными. Бабуля утверждала, что книжные истории "переоделась в мальчика", "нанялась лучником-охранником к обозникам" и "всех одурачила" в жизни заканчиваются на первом этапе: "переоделась". И можно сразу одеваться обратно, потому что как ни рядись, как грудь ни утягивай, любой мужчина вычислит переодетую девицу за пять минут. Дурак справится с опознанием за час-другой. Пришлось согласиться. Я не мужчина, но тоже сообразила бы, что с "мальчиком" что-то сильно не так. Даже Лидор часика за три разобрался бы. (Чтоб ему поперечный драмзерх приключился).

М-да... Из двадцатилетней красавицы можно было маскироваться только в другую двадцатилетнюю красавицу. Но одинокая красавица, без слуг и охраны... Это нечто. Как высокая сосна на лысом пригорке. Одинокие крестьянки, горожанки и прочие персонажи разной степени красивости ничем не отличались от одиноких красавиц. Бабуля так и сказала — лихие мужики на дороге понимают красоту весьма относительно.

Эхх... значит, попалась всё-таки девчонка кому-то в лапы. Нет, чтобы как в книжках — с луком, с мечом (можно с двумя), верхом на коне, всех врагов порубала, брата повстречала, парик стянула: "А вот, и я!" Публика в шоке и аплодирует. Такой сюжет! А у нас что? Ну, найдут её, заплатят выкуп какой-нибудь разбойничьей шайке, потом эту шайку изничтожат... И что получается? Получается, что я отдаю жениха (не какого-нибудь, а потомка Императора) наивной дурочке! Прекрасной, ага, но умом скорбной. Ырбуц через две горы и в колодец! А пока там выкуп, то да сё, она ещё и плохих манер нахватается, среди разбойников-то.

Бабуля всё-таки не утерпела и принудительно свернула мои фантазии о том, каких манер можно нахвататься среди разбойников. Зарвалась, каюсь. Валерьянка у меня возглавила банду, и уже намечался бой Лидорчика и главной бандитки (любовь-любовью, но долг священен), а следом — обоюдная смерть влюблённых в лучших традициях (традициях эльфов, конечно). Но Бабушка велела остановиться, возвращаться обратно в разумное состояние и ловить ту умную мысль, которая у меня была, но проскочила так быстро, что даже Карнэль Короедовна её за хвост не поймала. Да, вот такие они у меня умные мысли — быстрые и бесхвостые.

Когда я в шестой раз переплела Нарику косичку, молчаливая компания жаждущих истины (в моём исполнении) начала проявлять нетерпение. Не проявляли его только подконтрольный сыщик и Нифса.

Мне, если честно, валяться наскучило. За окном ночь, я выспалась, ничего путного не придумала (да об эту Валерьянку все патрули споткнулись и вся её родня, и гад-Лидорчик!)

— Бабуль, давай вставать, — предложила я Короедовне. — И, не знаю как ты, а мне здесь надоело. Застряли тут из-за этого ворюги. Всё равно мы девчонку не найдём, если только не развесим на каждом верстовом столбе объявления о том, что два Наариэля ищут сестру — может выбирать любого — но у неё есть только пара недель до того, как мы пойдём за границу некромантов ловить.

Синяя Бабушка поднапряглась, и я доплелась до стола.

— Что с гадом-то делать будем? — м-да, нашла я, о чём спросить у заждавшихся. Пришлось их огорчать. — На счёт Нирэльяны пока думаю. Пока не придумывается. И Бабушка тоже думает. А Карнэль считает, что если переключиться на другую задачу, умная мысль сама родится. Или вернётся.

— А она была? — неожиданно подал голос Лидорчик.

Надо же! А я думала, он надолго онемел. С предателями не разговариваю.

Народ повздыхал и расчистил стол для ужина.

Ближе к полуночи устроили то ли суд, то ли совет. Кладбищенский сыщик, по мнению Наариэля и его государственного мышления, заслуживал наказания, но с пользой для общества. Бабуля предложила произвести моральную коррекцию, чтобы к производительному труду добавились муки совести. Короед настаивал на возвращении награбленного, помимо труда и совести. Лидорчик предлагал пожизненное заключение (самого бы его...). И только Яся ратовала за смертную казнь. (Мечом давно не махала, соскучилась). Я согласилась с вариантами Бабушки, Короеда и Наариэля.

Не сказать, что мы собирались действовать по закону. По закону, крысёныша надо было сдать патрулю и описать суть его преступления. Но, чтобы это сделать, пришлось бы врать так, как даже Лидорчик никогда не врал (про то, какая я вся из себя замечательно-прекрасная). Да и Короедово вмешательство в голову сыщика тоже никто официально не разрешал, как пояснил Наариэль. Подчинённые бабулей слуги, все, кроме двух, и вовсе ни в чём не были виноваты.

Как только я согласилась с мнением старших, Карнэль Короедовна немедленно озвучила дополнение, перехватив доминанту:

— Поскольку молодым Ракшассам нужна тренировка, Мита зачистит память преступника за два последних дня и попрактикуется в чтении памяти. А я потом произведу коррекцию, заодно Миточка посмотрит, как это делается.

Спорить с ней никто не стал. Ыть. Попала. Это же ох, какие противоправные действия! Опыты на живом человеке, пусть он и преступник! "Вот, и постараешься, чтобы подопытный не превратился в тупой кактус", — ехидно откликнулась коварная Бабушка.

М-да... Попала и до утра пропала. Как в помойке побывала. Лучше бы я поддержала Ясин вариант со смертной казнью. Такую голову, как у этого медиума, и оторвать не грех. Насмотрелась я на его жизнь дальше некуда. Но, что самое отвратительное — когда-то он тоже был ребёнком. И этого ребёнка мне было ужасно жалко — маленького мальчика (и лет так до четырнадцати. Но не дальше).

"Считывать остаточную информационную матрицу", по научному выражению Бабушки, медиум начал лет в тринадцать. То, что он "общается с духами мёртвых", парнишка сообразил достаточно быстро. Сообразил и никому не сказал. Ошибся не хуже нашего — решил, что он — некромант. Но не испугался, а возгордился. Первый раз он воспользовался своим даром в пятнадцать лет, чтобы узнать, где покойная тётка спрятала свои драгоценности. Старушка перед смертью была совсем без ума и почти ничего не помнила. Драгоценностей тех было не так чтобы много — её детям как раз хватило бы оплатить долги. О том, что немудрящее богатство женщина закопала в цветочном ящике за окном, будущий сыщик узнал ещё до того, как его родственницу похоронили.

Своё первое "дело" он провернул быстро и просто — вызвался помогать с поминками, потом сказался больным, и пока все были на кладбище, а нанятые слуги накрывали на стол, зашёл в тёткину комнату и аккуратно выкопал нужный цветок ложкой, которую с поминального стола и стащил.

Золото — десяток монет, пару колец и цепочку, и серебро — несколько побрякушек, начинающий некромант спрятал у себя дома под половицей. Там они и пролежали целых пять лет. По мере развития способностей к ним добавлялись новые "сокровища".

Его двоюродный брат так и не смог оплатить долг, влез в новые долги, заложил дом, а потом и вовсе переселился в какую-то хибару где-то на окраине. Жена у него долго болела и умерла. Но сам он и двое его детей так в той хибаре до сих пор и жили. Иногда обокравший их подонок подавал им "из милости".

Карьеру сыщика медиум начал случайно. В пьяной драке был убит вышибала — знакомый его отца. И юноша явил способности к аналитическому мышлению. Ещё бы их не явить, если знаешь не только, где вышибала прятал заначку от жены, но и — кто его убийца. И как не явить, если за информацию о преступнике назначена награда. Устроил целое представление — увязал обстановку в кабаке, какие-то следы на полу, пару волос, пьяный бред свидетелей и "определил" виновного. С тех пор и определял с почти неизменным успехом. Главное знать — кто умер или убит. Но и просто по свежим могилкам пройтись не брезговал.

За время своей бурной деятельности, чего он только не вытворял, мурлаг позорный! Находил деньги покойных, если родственники знали, что деньги и ценности точно есть, и получал процент. Но если родственники не знали — находил целиком для себя. Если искомое лежало неудобно — не подобраться, наводил воров за половинную долю через своего слугу-посредника. Потом наводил патруль на воров. При трёх таких ограблениях оказавшиеся дома хозяева были убиты — пять человек.

Пятнадцать весьма состоятельных граждан Летарда ежемесячно отправляли деньги на разные счета, думая, что платят разным шантажистам. Одна из жертв шантажа повесилась. Четырёх шантажистов медиум "нашёл". Сначала он находил тех, кто готов был купить информацию, когда считал, что жертва на грани разорения. Потом продавал "дойную корову" и, чтобы не утратить славу лучшего сыщика, ловил таких же, как и он, подонков. На досуге писал замогильные трактаты и горько сожалел, что прорва информации пропадает зря — со многих горожан просто нечего было взять.

Количество грязных тайн в голове крысёныша меня чуть не придавило своим качеством. Мир стал казаться мерзким и отвратительным.

Права была Яся — за шесть жизней его стоило прибить или превратить в растение. Но Бабушка уверяла, что после моральной коррекции этот подонок будет как медиум ловить убийц и принесёт куда больше пользы, чем наказанный до состояния трупа.

— И совести ему побольше добавь, бабуль. Чтобы мучился.

— Способность к гипер-рефлексии, деточка, созданная на основе личности самого объекта — высший уровень ментальной магии, — гордо сообщила мне Короедовна, — учись.

— Вот бы, побольше народу так скорректировать, — намекнула я бабуле на возможность усовершенствования мира.

Но Синяя Бабушка меня не поняла. Или я её. Карнэль заявила, что мир обойдётся и без нас, вмешиваться в оригинальность натуры — неэтично, распоряжаться чужими мозгами — тем более.

— А...

— А этого подонка либо править, либо убивать. Подобный уровень вмешательства предназначен только для крайних случаев, — и мысленно рявкнула: — Ясно!?

Так точно. Ясно. Лидору я по голове только кулаком стукну. Или половником. Его преступление больше чем на шишку не тянет.

Красота — страшная сила (32)

Сыщика Бабушка основательно внутренне перелопатила. Думаю, когда он проснётся, наверняка будет биться головой об стенку, проклиная свою гадскую натуру. По заверению Бабушки — бывшую гадскую. А ещё мне досталась бабулина похвала — я умудрилась не снести крысёнышу половину мозга. А то, что при попытке стереть ему два дня памяти, уничтожила пять, Карнэль Короедовна назвала великолепным результатом. Она думала, что ей придётся месяц замещающих воспоминаний сочинять, что без полного знания реалий конкретного места, согласитесь — сложно.

Слуг развели по комнатам. Надеюсь, они свои с чужими не перепутали, потому что Короед их усыпил там, куда они его привели. Обитатели дворца-при-кладбище лишились счастья помнить наш визит, но зато им светила жизнь не с таким премерзким хозяином, как раньше. (Это я себя так утешала, насмотревшись на "живых кукол").

Утро подкралось незаметно. Серенькое и хмурое, как моё настроение. Спать хотелось пока не сильно, а зевать — даже очень. Пока я с подвывом зевала, наша компания собирала вещи, "зачищала" — по выражению Яси — "территорию" и обменивалась подробностями дальнейших планов. Наариэль (профессинал, ага) тщательно проверял, не осталось ли каких следов — волоска, шпильки, булавки. Нифса запрягала наших лошадок и с помощью самого бесполезного существа — Лидорчика, грузила в коляску дорожные мешки. Туда же решено было погрузить меня, потому что всё равно больше никто не поместится. К тому же я время от времени клевала носом. "Нарушили ребёнку режим", — обвинила всех разом моя опекунша.

Идею оставить лошадей и коляску в залог торжественно не одобрили. Семейная пара — Короед и Яся — собирались не мелочиться и купить приличный транспорт. Не знаю, что это за такой транспорт (начала задрёмывать и прослушала), но надеюсь — не очередной душный фургон. В Летарде наверняка можно купить что-нибудь и впрямь приличное, но возвращаться за стены города — время терять. А значит, как подсказывает моя интуиция, мы будем иметь дело с телегой.

Короед проследил хорошо ли привратник запер за нами ворота, усыпил его на полчасика и вышел через калитку. Час-другой, и начнут просыпаться слуги. Удачи им. Сочувствую. Когда у хозяев истерика, у слуг наступают не самые лучшие времена. Вот, моего дядю, когда у него эксперимент не удавался, могла терпеть только я.