"Убить героя!" - 2012 г

— ...Сзади...

Я крутанулся на каблуках, меч описал сверкающий полукруг, вгрызся в черный доспех. Черный рыцарь отлетел с грохотом, расталкивая собратьев. Не давая опомниться, я рванулся вперед, рубанул, ударил ногой, рубанул снова. А через минуту все кончилось, а я с ног до головы покрыт вражеской кровью. У двери груда порубленного металла и мяса, медленно растекается густая кровь.

Руки дрожат от гнева, зубы выбивают дробь. Сердце мощными толчками разгоняет кипящую кровь по телу, мышцы налиты злой силой. Я обернулся в поисках врагов, "змей" в ладони так и просится в бой, кажется, что лезвие изгибается в ярости. Нет, то лишь игра неровного света ламп на волнистом лезвии.

— Ты почти вовремя... еретик... — прохрипел крестоносец. — Они собирались выжигать мне глаз... один... чтобы я все время видел новые пытки уцелевшим...

Я вздрогнул, когда представил себе судьбу отважного рыцаря, если бы бросился на поиски принцессы. Сказал извиняясь:

— Я спешил, как мог, сэр Гунтер...

"Змей" с легкостью перерубил ржавые цепи, я едва успел подхватить опавшее тело. Сердце встрепенулось в отчаянии, рыцарь похож на сломанную куклу.

— Вина...

— Что? — не поверил я своим ушам.

— Вина... — прохрипел крестоносец. — И пожрать...

Я подтащил рыцаря к столу, где пировал маркиз, усадил. Крестоносец секунду осматривался, потом пальцы потянулись к еде. Я ошеломленно следил за тем, как, сначала лениво и с усилием, а потом, набирая и набирая обороты, работают челюсти Гунтера. Окровавленные пальцы с хрустом раздирают птицу, крепкие зубы перемалывают кости. Я с удивлением отметил, как возвращается румянец на щеки рыцаря, как он все больше оживает.

— Ну ты даешь, — улыбнулся я пораженно, потом вспомнил, заторопился: — Сэр Гунтер, насыщайтесь, а я найду ее высочество принцессу Киату!

Крестоносец что-то неопределенно рыкнул, по-волчьи разгрызая кости и с шумом высасывая мозг. Я кивнул, хотя ни черта не понял, рванул прочь.

И снова заполоненный чернотой коридор бросился под ноги, стены и балки креплений промелькнули по бокам. Уже зная, чего ожидать, я выбежал на площадку винтовой лестницы, миг размышлял. Потом в сердце будто кольнуло, и я рванулся еще выше.

Ступени с такой скоростью замелькали, что я едва успевал переставлять ноги. Со стен исчезла каменная кладка, поверхность стала неровной, будто выгрызенной в камне. Но лестницу по-прежнему освещают красноватым светом лампы, часто развешенные на крюках. Я споткнулся о высокую ступеньку, с грохотом рухнул на ребристую поверхность, успел схватиться за перила. Еще бы чуть-чуть, и начал бы спуск кувырком.

Пришлось малость переждать, ног уже не чувствую, никогда не таскал на себе такие тяжести. Позвоночник раскалывается, при каждом движении в теле что-то хрустит. Воздуха не хватает, а перед глазами плавают багровые круги.

Где-то рядом раздался женский вскрик, от знакомого голоса сердце встрепенулось, заколотилось. Я рывком поднялся, и, подхватив меч, бросился наверх.

Или мне показалось после передышки, или воздух стал холодней. Не успел я додумать новую мысль, как лестница извернулась, швырнула под ноги площадку. Я заметил в полутьме низкую дверь, от нее отчетливо веет свежестью. Сдерживая непонятную дрожь, я шагнул вперед, пальцы обвили медную ручку...

Дневной свет ослепил, резкий порыв ветра толкнул в грудь, лицо обожгло холодом. Я ошеломленно увидел короткую площадку, вымощенную черно-белой шахматной плиткой. Древние колонны подпирают голубое небо, как в разрушенных театрах Древней Греции. По краям площадки каменные перила, за ними холодный пар облаков, заснеженные горы.

Я осторожно подошел к краю площадки, сердце сильно забилось от страха и восторга. Площадка венчает скалу, а далеко внизу, в окружении сине-зеленого леса, притаился замок де Варг. Видно мельтешение муравьев, они сталкиваются, давят друг друга. Горит какая-то пристройка во дворе, в открытые замковые ворота валит грязная волна чудовищных тварей...

Я вздрогнул от неожиданности, услышав знакомый мелодичный голос:

— Маркиз де Варг, что все это значит?!

Я обернулся, голос доносится с противоположного края. Я метнулся в ту сторону, заметил широкую лестницу, которая спускается вниз. Там, на горном плато, начинается странная площадь, точно такие же колонны составлены кругом. А в центре...

Широкий каменный саркофаг...

"Нет, — догадался я, — то — жертвенник!"

Глыба камня исчерчена письменами, видны каналы, наверное, кровотоки. Рядом, в легком воздушном платье, голубом, под цвет глаз, принцесса Киата. Мое сердце затрепыхалось от радости, я было шагнул вперед, но...

Я заметил движение, из-за колонны вышел маркиз де Варг. Как всегда одет безукоризненно, в легком сверкающем панцире поверх щегольского камзола, даже не панцире, а в кирасе. На боку тонкая шпага, в солнечных лучах брызжут зайчиками драгоценные камни на лезвии.

— Вы переходите все границы, маркиз, — голос принцессы дрожит от возмущения. — Что происходит?

Маркиз усмехнулся, сказал насмешливо:

— Ничего особенного, принцесса. Пришла пора заканчивать весь этот балаган...

Голос Киаты задрожал от благородного гнева:

— Это не сойдет вам с рук, маркиз! Благородный барон сэр Гунтер...

Маркиз прервал ядовито:

— Ваш любимый дядя уже ничего не сделает. Барон побывал в гостях у моих мастеров. И, как ни прискорбно, визжал под пытками как молочный поросенок на кухне. Плакал и умолял его пощадить, ругал Богородицу. Отвратное, скажу я вам, зрелище. Мне было искренне жаль видеть благородного воина, опустившегося настолько...

Принцесса ахнула, нежное лицо попеременно бледнело, краснело. В глубоких и невинных голубых глазах появились слезы. Я почувствовал, как кулаки сами собой сжимаются, будто стискиваю глотку маркиза.

Я поднял меч и шагнул на лестницу, сказал зло:

— Ты лжец, де Варг! Принцесса Киата, я уверяю вас, барон Гунтер и слова не сказал палачам. Когда его пытали, его светлость читал молитвы, а его враги корчились от бессильной злобы. Но сейчас барон в безопасности, живой и... чуть поврежденный, но зато с руками и ногами. Ему ничто не угрожает... Зато теперь настал ваш черед, маркиз...

Принцесса Киата вскинула голову, в прекрасных глазах вспыхнула надежда, мое сердце радостно забилось. Вот так она и должна смотреть, с любовью и надеждой! Это нежное существо, эта прекрасная девушка не может страдать и грустить! Не должна! У меня мышцы наполнились яростной силой, а в горле встал ком, от желания защитить принцессу.

Маркиз де Варг вскинулся от неожиданности, резко обернулся, порыв холодного ветра растрепал его белые волосы.

— Андрей Викторович?! Что вы здесь делаете?

Я сказал, повторяя маркиза:

— Заканчиваю балаган, Алан.

— О чем вы... — начал маркиз, но замолчал на полуслове, в светло-серых глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, небрежно поправил волосы, сказал саркастически: — Значит, я все-таки оказался прав. Вас перетянули на свою сторону церковники и благородные рыцари, за которых, как правило, думают лошади... жаль, конечно, вы хороший воин, но зато не придется больше скрывать отвращение.

— Отвращение?

Маркиз пожал плечами, губы тронула кривая улыбка:

— Житель вашего мира и времени простой и неприхотливый, как скот. Ему ничего не нужно кроме развлечений, жратвы и выпивки. У нас, высшей расы, даже животные более благородны.

Маркиз оглянулся на принцессу, та жалась у алтаря, горный ветер трепет воздушное платье. Алан де Варг обернулся ко мне, сказал с удивлением:

— Но вы меня перехитрили, не ожидал...

— Хрен кто из вас сможет перехитрить молодежь двадцать первого века, — почти с гордостью сказал я. Хотя, тот, кто просмотрел все фильмы о Джеймсе Бонде и переиграл в политические видеоигры, иным быть уже не может. — Нам нет равных в интригах!

Губы маркиза искривила презрительна усмешка:

— Если бы вы еще знали что такое честь...

Я сбежал вниз по ступеням, перехватил меч поудобней и усмехнулся в ответ:

— У меня был хороший учитель, Алан. Вы этого слова не знаете тоже.

Маркиз в удивлении вскинул брови.

— Разве вы об этом можете судить, Андрей Викторович? Вы, как и многие из вашего мира, уже давно забыли, плюнули и растерли в порошок такие понятия как честность и справедливость!

Я сказал зло, ибо слова маркиза неприятно цепляют:

— Видел я ваши честность и справедливость, когда выгонял из домов крестьян и сжигал на костре ни в чем неповинную семью!

Маркиз побледнел, глаза опасно сузились. Он сказал резко:

— Что вы могли видеть, бездушное животное?! Вершину горы, что пробивает земную толщу, только и всего, а полноты картины даже не представляете! Вы видели несчастье изгнанных крестьян?! Увы и ах, сейчас расплачусь! А то, как изгоняют людей из домов и сжигают целые города местные правители, когда идут войной? Вас это не впечатляет? Вы видели сожженную на костре семейную пару? Как, вы еще не плачете от скорби?! Ничтожный! Да знаете ли, скольких людей ваша хваленная и продажная Церковь сожгла самостоятельно? Тысячи и тысячи! А эти крохи, что видели вы, всего лишь жертва. Невинная жертва, которую я всегда буду помнить. Я, а не вы. Ведь это я борюсь не за жестокость ради жестокости, я борюсь за мир! Всеми силами пытаюсь утопить примитивных святош в их же лжи и глупости! И с моей помощью в этот мир придет Первосозданный и сотрет с лица земли лживую веру в Христа Распятого!

Я ничего не ответил, поежился, но не от холодного ветра. Слова маркиза вызвали неясное чувство, что перетекло в неуверенность. А вдруг он прав? Я же сам противник насилия, жестокости. Маркиз — пока единственный образованный человек, которого я встречал, он не может быть неправым. Может быть неправ крестоносец, он глуп, как и все средневековые люди. Может быть неправ черт, ему по должности положено совращать людей...

А что если я сотворил огромную ошибку, когда полез в эту авантюру? Ведь маркиз и вправду пытается исправить мир...

Я вдруг вспомнил пытки над крестоносцем, праведная злость вновь кольнула в сердце. Я выплюнул новое обвинение, будто пытаясь оправдать себя:

— Вы... пытали невинного человека, что хочет вызволить свою племянницу.

— Вас смущают пытки вашего товарища сэра Гунтера? Ну конечно, вы же из цивилизованной страны, где пытки не в моде! Однако оглянитесь вокруг...

Маркиз повел руками, я невольно оглянулся на горы, красивый заснеженный пейзаж. В ущельях плывет густой пар облаков, далеко внизу видны зеленые поросли.

— Оглянитесь вокруг, Андрей Викторович, — прокричал маркиз с чувством. — Мы в мире, где нет морали! Этот же крестоносец, сэр Гунтер, которого все почему-то называют благородным, отправил на костер множество невинных людей. И все только из-за того, что у женщин были рыжие волосы, мужчины были иной веры, а кузнецы — от лукавого! Это жестокий мир! Думаете, мне все это нравится? Нет! Нет, нет, и еще раз нет! Я ненавижу все это! Но, Боже, как мне приятно мстить этим самовлюбленным болванам! Они причиняют боль только из-за того, что не понимают! Но их разум ленив, они даже не пытаются понять! Что магия, что знания, для черноризцев все едино, ибо — грешно. А грех должен быть наказуем...

Я вздрогнул, как это похоже на мой мир. Там тоже есть люди, что, не задумываясь, навешивают ярлыки, ненавидят. У общества существуют для всего готовые ответы, реакция. Там каждого новатора предают анафеме, осмеянию, а сами через десяток лет пользуются его достижениями.

Я опустил голову, неуверенность все глубже вползает в мою душу, там расправляет крылья гаденький страх. Ведь мы, поколение Интернета и демократии, больше всего боимся оказаться неправым. Сделать ошибку, оступиться... и мало кто стремится разрушить устоявшееся мнение, ведь гораздо легче оставаться чистеньким. Пусть другие будут революционерами, коммунистами. А мы посмотрим, да осудим, если они ошибутся...

Маркиз нахмурился, шагнул торопливо к краю площадки, взглянул в пропасть. Я вздрогнул, когда меня ожег взгляд Алана, тот скрипнул зубами, прорычал:

— Что вы натворили, несчастный?..

Я шагнул к алтарю, сказал глухо:

— Все кончено, Алан, отступитесь...

На шее маркиза вздулись вены, он выбросил вперед палец и прокричал:

— Ты не понимаешь, червь, что ты натворил?! Теперь уже ничего не изменить! Но... раз уж собрались здесь, то я отплачу вам, предатели!

Ослепительно вспыхнуло, с пальца маркиза сорвалась белоснежная молния. В грудь ударило так, что я даже не почувствовал боли. Площадка вдруг ушла вниз, затем рванулась навстречу. Меня с грохотом протащило еще пару метров, ломая плитку на полу.

— Вы все умрете, — сказал маркиз с горечью. — Сегодня ваш Бог вам не поможет...

Распластанный на куче разбитых плит, я не мог подняться. Такое ощущение, что внутри не осталось ничего целого, ни ребер, ни органов. В чреве пылает пожар, заставляет корчиться от боли.

Маркиз де Варг презрительно скривился, в глазах океан отвращения.

— Я давно заметил странную закономерность. Человек, становящийся под знамена тьмы слабеет, как и всякий, кто уходит от Создателя. Но вы... Вы, Андрей, странным образом эманировали свою силу! Вы не только не стали панически бояться смерти, как ваши сородичи, но и отважно и безрассудно бросались в драки, что вас совершенно не касаются.

— Отпусти его!

Принцесса сорвалась с места, повисла на руке маркиза. Тот небрежно двинул локтем, девушка вскрикнула и упала на пол. Я зарычал от боли и бессилья, заметил, как губы принцессы окрасились кровью.

Я оперся на руку, борясь с болью, оттолкнулся. Едва не опрокинулся, но смог удержаться.

— Отпустите принцессу, Алан! — сказал я глухо. — И мы просто уйдем...

— О! Вы обрели дар речи? — маркиз осклабился. — А я уже подумал, что убью вас как безмолвного барана. А потом по ночам буду видеть ваши бараньи слезы на бараньей морде!

Мне удалось встать на одно колено, подхватить меч Тарнагрума. Я повторил уже решительнее:

— Отпустите принцессу, и мы сохраним вам жизнь и покинем это место.

Маркиз оскалился, выплюнул:

— Куда?! Кто примет тебя? Священники? Для них ответ один — костер! Но... это уже не важно. Принцессу я не отпущу, война должна захлестнуть этот мирок. Новая жизнь, как и новая вера должна прорасти на земле, щедро сдобренной кровью...

— Тот, кто сеет ветер... — прохрипел я.

Маркиз усмехнулся мрачно:

— Я знаю продолжение, Андрей Викторович. Но повторяю — принцесса умрет! Сегодня я открою врата для полчищ Первосозданного! Для вас все кончено...

Что-то вдруг неуловимо изменилось. Сердце заколотилось с отчаяньем, а горло перехватило жесткой рукой безысходности. От нахлынувшей тоски я чуть не завыл, хотелось прямо здесь разбить лоб о каменный пол... или ласточкой через парапет...

— Постойте, маркиз де Варг, все не так просто.

Я оглянулся в панике, заметил на краю площадки странного человека. От него веяло одновременно мощью, страшной, непознанной, и... отчаяньем и скорбью.