— Ничего себе, — промолвил я, когда мы подошли к неизвестному объекту.
Им оказалось дерево молочного цвета. На гладкой поверхности ствола ни трещинок, ни жучков. Она словно отполирована — пробивающийся луч света придал стволу желтизны, а само пятнышко засверкало несметным числом искорок, словно оно попало не на дерево, а на поверхность спокойного неподвижного озера.
— Древо-халь, — благоговейно сказал Трэго.
— Какая красота.
Я задрал голову и рассмотрел причудливое создание природы. Листьев древо-халь не имеет, ветки, точно многочисленные изящные пальцы женщины, сплетаются в гнездышки, образуя форму овала. Всего таких гнезд штук пятнадцать. Их стенки серого цвета и они пульсируют, словно где-то внутри бьется сердце.
— Что это? — спросил я мага, указывая на стучащие сплетения.
— Коконы. Древо-халь — родитель самих халей, зверьков-помощников леса. Если ты медленно-медленно повернешь голову вправо, вон на ту лиственницу, ты сможешь увидеть его.
Я послушался. На большом суке сидит пародия на белочку, но немного круглее и без пышного хвоста. Нежно-розовый мех зверька никак не гармонирует с окружающей средой. Зато он милый, имеет длинную шею и три пары лапок. На четырех лапках он стоит, а оставшиеся две деловито перебирают ветку — обрывают сухие листья и смазывают место срыва, предварительно смочив лапку слюной. От животного исходит стрекот, как от кузнечика или хомяка. Закончив с работой, халь погладил ветку и перепрыгнул на соседнюю.
— Какие милашки, — саркастически заметил я. — Девушки, наверное, по ним с ума сходят?
— Еще как, — ухмыльнулся Трэго. — Около двух сотен лет пытаются приручить их, а все никак. Из дома убегают, а в клетках ведут себя как бешеные.
— Что же их, порождает само дерево?
— Да. Но деревьев становится все меньше, а в былые времена, говорят, существовали целые леса-хали. Ты можешь себе представить красоту зрелища?
— Они... Очень изящные.
— Точнее и не скажешь. Пойдем дальше.
Мы зашли поглубже, и тут тоже было на что посмотреть: легкий полумрак освещался снизу тусклым неоном синеватых оттенков. Источником света явились затейливые тридцатисантиметровые растения с листьями, смахивающими на компьютерные курсоры. В данный момент все они вытянулись в одном направлении. Я проследил взглядом и обнаружил светящуюся тропинку лазурного цвета, выстланную указателями как в гоночных играх. Хочу туда... Пройтись по необычной дорожке, отдохнуть; она же приведет меня к уютному местечку... Нужно идти. Достичь конца... Блаженного конца...
Стоило мне сделать шаг, как растения мигом напряглись и вытянулись еще сильнее, как рука человека, готовая достать нужную вещь.
— Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Трэго.
Я похлопал мага по плечу:
— Трэго, что за выкрутасы? Куда они указывают? Указывают же? Я хочу пойти туда!
Он хмыкнул и потащил меня в сторону, на ходу приговаривая:
— Указывают, указывают. Можешь проследовать по этому пути! Из леса уйти — не обещаю, а вот из жизни — как пить дать! Перед тобой одно из самых опасных существ среди восточных лесов!
— Существ? Я не ослышался?
— Нет, не ослышался. Все эти светляки на самом деле части единого хищника, и имя ему — смертельная тропа. Путники, по незнанию или в первый раз оказавшиеся в лесу, часто следуют по этой тропинке, надеясь, что лес выведет заблудших из своей обители... — маг умолк в многозначительной паузе.
Терпеть не могу, когда рассказчики останавливаются, смакуя эффект, который сумели произвести на предвкушающего продолжение собеседника. Дурная людская привычка.
— Ну?! — взревел я, про себя понося выскочку на чем свет стоит.
— Но не тут-то было! — голос Трэго стал тише, он говорил так, как будто опасался, что его могут услышать. Обычно похожим тоном пугают детишек. — Смертельная тропа гипнотизирует своих жертв, ее чарующее свечение одурманивает путешественника, влюбляет в себя и ведет его все дальше, пока бедняга не достигнет последнего привала. Это полянка, полянка небольшая, изумительной красоты, вся в дивных цветах и поразительного вида растениях. Не в силах сопротивляться, незадачливый путник ложится и...
Снова пауза. И выжидающий взгляд, требующий заинтересованного вопроса.
— И что дальше?!
— А ничего! — маг пожал плечами. — Пока путник спит, цветочки его и сжирают, аппетитненько причмокивая. Вот и называется место последним привалом. А вкупе со светляками образует смертельную тропу.
Я похолодел. Да уж, нынешний мир это не только красота, магия и диковинности, необычные постройки вместе с дурацкики плащами — здесь еще и куча опасностей, зачастую смертельных. Вспомнить тот же огненный шар.
— У нас просто познавательные лекции были, не смотри на меня, — невозмутимо сказал Трэго в ответ на мой удивленный вид.
— Однако... Нам бы таких учителей...
— А чего учителя? Это просто студенты старательные!
Миновав смертельную тропу, недовольно распрямившую листья-курсоры, как только поняла, что податливости и послабления от нас ждать не стоит, мы двинулись дальше. Стало чуть темнее. И голоднее.
— Блин, Трэго! Я жрать хочу! В грибах шаришь?
— Нет! Как ты меня достал. Эзонес! Если ты слышишь, мы нуждаемся в твоей помощи! Приди к нам, и да не останемся мы в долгу!
— Ты кому орешь?
— Да погоди ты! — отмахнулся маг.
Мы остановились. Трэго все звал и звал какого-то эзонеса. После очередного раза, едва стихло эхо, раздалось звучание, чем-то напоминающее шум вибрирующего телефона. Разница лишь в том, что "вибрация" не прерывалась. Все тело задрожало, как будто меня посадили на болтающееся сиденье в старом автобусе, стоящем на светофоре. Дошло до того, что у меня начали стучать зубы.
— Ка-ка-ка-кого л-л-л-ле-е-е-ш-ш-ше-го?! — еле-еле смог выдавить я из себя.
— Повезло... — прошептал Трэго. Он вполне спокойно переносил случившуюся свистопляску.
Откуда-то слева стали пробиваться зеленоватые сполохи света. На миг ослепив мутно-зеленым светом, перед нами предстал прозрачный шар, охваченный огнем — дай бог памяти вспомнить оттенок — вердепомового цвета. Только неделю назад наткнулся в магазине на колеровочную палитру и из всех цветов запомнил лишь его. И то из-за названия.
Трэго незаметно улыбнулся мне и почтительно обратился к этому непонятно чему:
— Приветствую тебя, о эзонес, да будет вечно густыми кроны деревьев твоего леса!
Существо, похожее на помесь ежа и морской свинки, открыло рот и промолвило густым рокотом:
— Повезло. Мне повезло, вам повезло. Мне повезло — хоть какое-то шевеление в моей обители, кроме спаривания животных. Надеюсь, вы пришли не за тем. Вам повезло — вы нуждаетесь в помощи, и я пришел. Онарэ [приветствие лесных духов ]!
Вот уж не ожидал. По ходу это какой-то хранитель леса или нечто наподобие, если я правильно понимаю ситуацию. И сдается мне, что сей шар очень стар.
— Онарэ! О, эзонес, да будут песни птиц в твоем лесу мелодичнее прочих. Нам бы поесть! — нараспев продекламировал Трэго. Он наступил мне на ногу и дернул головой в сторону духа.
— Онарэ! — неловко выговорил я. — О, эзонес, да будут молоденькие девушки частыми гостьями твоего леса! Внемли словам моего спутника и сочти их не ложью, ибо есть я, кто подтвердит надобность нашу в голода утолении.
Трэго крякнул. Краем глаза он дал понять, что я перестарался с патетикой. Дух сощурил глаза и перевел взгляд на меня:
— Очень странный ты, человек. Небо наше еще не знает тебя, клянусь лесом своим!
Я проглотил комок в горле и ничего не ответил: ну его нафиг, ляпну еще чего-нибудь не то.
— Я помогу вам. Но сначала помогите вы мне! Анекдот я желаю, — эзонес растянул рот в широченной беззубой и безгубой улыбке. — Ах, как давно не доводилось мне анекдота стоящего слышать. Прошу!
Мы переглянулись. Трэго откашлялся и, колеблясь, начал:
— Кхм... Ну, это... В общем... Решил гойлур срубить ронт. Рубил-рубил, рубил-рубил, долго рубил! Добился своего, дерево упало, но гойлур умер. Почему?
Эзонес нахмурился:
— Хмм... И действительно, почему? Не знаю. Почему? Может, упавшее древо придавило его?
— Нет. Просто пока гойлур рубил его — совсем выбился из сил. А когда дерево коснулось земли, тот и пал замертво от изнеможения!
— Дурак что ли?! — шикнул я на волшебника; тот выглядит виноватым и смущенным. Господи помилуй! Неужели у них настолько плохо с юмором?
Эзонес поморщился, "вибрация", только-только стихшая, возобновилась снова.
— Что за ужас поведал ты мне? — тон лесного духа не предвещал ничего хорошего, — я анекдот просил, а не загадку, которую и тролль отгадал бы!
— Эй, но ты-то не отгадал! — начал было возмущаться Трэго, но эзонес пресек его попытку.
— Тебе еда нужна была? Ты ее не получишь!
— Погоди-погоди, — встрял я, делая шаг вперед. Эзонес резко повернул голову, "вибрация" стала еще сильнее. Я решил добавить: — Да вымрут все жуки-короеды на твоих плантациях! Я готов исправить ситуацию.
Так называемое лицо духа смягчилось.
— Что же, послушаем, отчего бы и не послушать. Знай же: не будь анекдот этот смешным, плутать вам здесь до скончания дней ваших!
Трэго с ужасом вылупился на меня. Я блефовал и шел ва-банк; анекдоты я не люблю — видимо, как и мой спутник. Никогда не коллекционировал их на тот случай, если захочется покрасоваться в компании. Наверное, зря — мозг отчаянно работает над тем, чтобы вспомнить хоть чего-нибудь, что можно выдать за анекдот. Ну, один я вспомнил. Самый абсурдный из всех слышанных. Когда-то он поразил меня своей нелогичностью и тупостью, но ровно настолько мне было смешно, насколько глупым он являлся. Не знаю, есть ли здесь медведи, но рисковать не буду. Вместо этого попробую адаптировать персонажа под современные реалии.
— Шел гойлур по лесу. Увидел горящую повозку, сел в нее... И сгорел!
Молчание.
— Надеюсь, не в моем лесу это произошло. Но спасибо за информацию, хоть я узнал бы все равно, — сказал эзонес. — Я все еще жду анекдот.
Катастрофа.
Отличное начало. И конец. Как я ему скажу, что то был анекдот, притом претендующий на "ха-ха"?
Трэго стал нервно теребить полу плаща, посматривая на меня с надеждой. Придется импровизировать и менять ситуацию.
— В чем разница между женой и лесным духом? — с вызовом спросил я.
— Хм... В том, что с женой обходятся не так почтительно, — заявил эзонес.
— Не совсем.
— Не совсем?!
Усиление "вибрации". Застучали зубы.
— В-в-верн-не-е-е, так и есть, н-но ответ д-д-другой.
— И какой же?
— В отличии от жены лесной дух задает тысячу вопросов перед тем, как покормить.
Реакция моего собеседника снова подвела меня. Я ожидал добиться желаемого результата, а на деле столкнулся с тотальным непониманием.
— А к чему вопросы эти? Ты время ищешь, чтобы анекдот рассказать? Времени нет у тебя!
— Однажды великанов спросили: "А почему вы любите эзонесов?" Те ответили: "Потому что ночью ими удобно играть в мячик — всегда видишь, куда они летят".
Тишина. Трэго закашлялся и закатил глаза, предвкушая не самый лучший исход ситуации, а я с выжиданием уставился на духа. Он смотрел на меня. И все. Просто смотрел. Пустым взглядом. Наверное, с сущностями такой мощи, что старше тебя на много-много лет, вести себя как последний хам, да еще и рассказывая оскорбительные анекдоты, не следовало.
Долго дух буравил меня. Наконец, он дернулся, "завибрировал" и медленно процедил:
— Каков наглец, каков нахал! Что же творится в голове твоей, нездешний, раз рассказываешь ты мне абсурды такие! Либо ты очень смел, либо очень глуп! Первым ты будешь, кто посмел эзонеса оскорбить.
— Первым?
— Первым, кто выжил. Помогу вам я. Проявление наглости рода подобного тоже уметь поощрять надо. Это талант.
Я видел, как челюсть мага отвисла чуть ли не до колен, а сам я горделиво приосанился, довольный собой.
— Меня слушайте: сейчас пойдете вы по дороге прямо, до ронта первого. Налево повернете, затем путь держите, пока второй по счету пень не встретите. Перед ним налево поворачиваете снова, а после до куста орешника доходите. Пятнадцать шагов от него отсчитайте и налево поворачивайте.
Чего?!
— Я прошу прощения, о эзонес, да будет ухо твое ласкаемо новыми анекдотами, столь же смешными, сколь велико твое милосердие, но разве мы не придем к тому же месту, что и пройдем до того? Замкнутый круг же, вернее, квадрат, получается!
— Я слушать сказал вам, и вы слушать должны! Делайте, как я сказал вам. А теперь прощайте!
— Эй, а есть? — крикнул Трэго, но дух уже был таков. Он улетел вглубь леса, резко, словно пущенный из рогатки снаряд или сдувающийся воздушный шарик.
Тяжело вздохнув, я обреченно обратился к магу:
— Ну что, делать нечего. Пойдем что ли? А по дороге будь добр объяснить, кто такие эзонес и ронты. Ну и гойлуры. А, забыл: расскажи еще, у вас тут все такие юмористы как ты? Что вообще за муть ты рассказал?
— Ты свое творение слышал? Я даже не знаю что хуже: твой анекдот или реакция на него неадекватного лесного духа...к оглавлению
Интерлюдия 2. Трэго
Корпуса Академии. Необычайные здания не то что не похожи друг на друга — их архитектура вообще не поддается какой-либо классификации. Собственность Академии, гигантские поделки основателей, незыблемая классика эпохи волшебства. Что-то невероятное и вдохновляющее, при этом не обязательно быть художником или поэтом-песенником. Один взгляд на постройки с их разнообразными вершинами — отличительными признаками факультетов — наполняет сердце чем-то теплым, спокойным, гармоничным... Факультет Крови — шарообразное здание, на вершине возделана алая капля размером с деревенский дом. Стены факультета темно-красные, а их поверхность медленно-медленно движется, как густейший кисель. Издалека можно подумать, что некий гигант обронил вишню и не стал ее поднимать. Голубоватый корпус факультета Воды — стены этого здания также сферичны, однако имеют голубой цвет и красиво переливаются, переходя из одного тона, более светлого, в тон потемнее. Его верхушку венчает бесподобный многоярусный водопад. Солнечный свет разукрашивает журчащие ручейки миллионами искорок, отчего кажется, будто сверху вниз нескончаемым потоком сыплются драгоценные камни — бусинки из жемчуга, агаты, бриллианты, апатиты... А вот и обитель Света — одно из красивейших и загадочных построек на территории Академии. Постороннему взгляду доступно только яркое пятно, блик и лишь изредка можно угадать в нем форму не то пирамиды, не то прямоугольника. Поговаривают, что истинный вид этого здания доступен магу Света и ректору Академии. Само по себе оно представляет клубок, сплетенный из белого, золотого, желтого цветов. Водоворот оттенков, слепящий человека. Посмотреть на корпус "светлых" это как посмотреть на солнце. Под вечер он алеет, а в ночи светит тускло, холодное сияние падает на деревья, скамейки и фонари, и кажется, что они ненастоящие, призрачные. Есть и противоположность этому зданию — факультет Теней. Темное пятно. Сквозь непросматриваемую толщу рассмотреть что-либо не представляется возможным. За неимением годных преподавателей факультет решили упразднить, оставив одно здание. Зато поблизости царит тень, и в особо знойный день студенты любят прогуливаться вокруг, спасаясь от палящих лучей... Чудесные изломы факультета Огня — изваяние из красного камня в форме костра с негасимым факелом наверху источает тепло, и даже в самую холодную зиму снежинки тают, не успев соприкоснуться со стеной. В такое время первокурсники любят снимать варежки и прикасаться к камню голыми руками, чтобы согреться и почувствовать тепло, что сродни живому существу.
