Сам я кого же люблю?
Примечание. В Империи члены многих цехов и другие люди, подпадавшие под льготы и ограничения лиц свободных профессий, назывались единым словом: художники. В их число входили гильдии актёров, цеха и гильдии живописцев и музыкантов (порою отчаянно враждующие между собой), каллиграфов, танцовщиков, танцовщиц... В число художников мог попасть и дворянин, и мастер обычного цеха, и отпрыск знати, если основным занятием его признавалось художественное творчество. Художники были полностью устранены от общественной жизни, даже спрашивать их мнение и разговаривать с ними о политике и общественных делах, не касающихся прямо их цеха, было проступком, а для знати преступлением. Поэты, композиторы и писатели в свои цеха не объединялись, обычно они были членами какого-то художественного цеха. Этот поэт был Мастером цеха арфистов. Но зачастую поэты и писатели оставались в своём общественном слое, если они (как, например, в наших цивилизациях Грибоедов, Корнелий Тацит, сэр Рейли или У Чэн-энь) в первую очередь были специалистами, занимающимися реальными делами. В таких случаях работала формула: увлечение деклассирует, если оно подменяет дело, и почётно, если оно помогает делу. Как в Японии: Тикамацу Модзаэмон перестал быть самураем, когда увлёкся театром.
Глава14
Сейм
После таких событий ночью любовники скорее успокаивали друг друга и лечили друг другу души. Тор с горечью сказал:
Вокруг меня ужас и смерть!
Тебя втянули в политику, а там всегда ужас и смерть, кратко ответила Толтисса. Жизнь лёгкой не бывает, тем более жизнь знаменитости, с горечью добавила она.
И теперь так будет всегда? Нет, я найду способ уйти от этих смертельных игр.
Если не увлечёшься призраками, найдёшь! сказала Толтисса, поцеловав его.
Ты не призрак, тобой увлечься можно! ответил Тор, и они крепко обнялись.
Наутро Мастер впервые завтракал вместе с возлюбленной. Но потом сразуониразошлисьпосвоимделам.Мастерхотелзакупитьингредиенты длямастерскойипосетитьстаршинуздешнихоружейников.Нодобраться до своего привычного общества ему удалось не скоро, и не в этот день.
Преждевсего,нанегонабросились,какстервятники,членыделегации королевства Старквайи на Имперском Сейме. Старший из тройки напыщенно заговорил:
Радуйся, знаменитый Мастер! Мы передаём тебе личное поздравление самого канцлера королевства с превосходным завершением процесса. Дабы достойно отметить сие, он великодушно прощает тебе участие во всех совершённых ранее деяниях, включая мятеж, зная, что не ты был их зачинщиком, а тебя лестью и обманом в них вовлекли. В сей грамоте забвение всех твоих проступков и освобождение тебя и твоей мастерской на три года от всех налогов и повинностей. Возвращайся в своё владение и наслаждайся миром и процветанием. Так что чужие войска для охраны более тебе не нужны, и канцлер великодушно предлагает выкупить
243
контракт твоих наёмников, дабы они, как солдаты короля, выпроводили в Карлинор сидящих в Колинстринне мятежников.
Поток елея, смешанного с дерьмовым предложением предать друзей и жалкой платой за это, заставил Тора поморщиться, но он сдержался. Увидев это, один из членов делегации быстро добавил:
Передавать имеющиеся у нас поздравления от Его Величества Красгора мы не можем, поскольку он уже оказал тебе высокую честь, поздравив вчера лично.
Конечноже,напоследниесобытияканцлерещёнеуспелотреагировать (при попутном ветре корабль шел от Киальса до Зоора три дня). Видимо, послание было заготовлено заранее на случай оправдания Тора. А что было заготовлено на случай его осуждения, Тор даже помыслить не мог...
Тор хотел было разорвать послание и бросить его в лицо депутатам, но потом вспомнил слова Толтиссы, чтобы он не лез в политику. Единственный способ остаться в стороне был вежливо и безучастно поблагодарить и сразу же отделаться от назойливой компании. И он продолжил путь, всё время останавливаясь, чтобы по возможности корректно отвечать пристающим к нему господам и дамам. Он постоянно молился в уме, чтобы не взорваться, поскольку уже видел, к чему ведут срывы.
* * *
Компания из Карлинора оказалась более предусмотрительной. Они повстречали Тора у Главного мастера цеха оружейников Киальса. Цех был довольно большим, поскольку на острове толклась знать, но по этой же причине никто из Великих Мастеров не хотел здесь жить, и Тору даже не предлагали остаться в городе.
Соратники уединились в дальней комнатке, и Тору начали подробно рассказывать о происшедшем за полгода. Они начали было с начала, когда восставшие, казалось, везде терпели поражения, но Тор быстро перевёл разговор на первоочередное для него.
Сначала кратко, без воды. Как моя семья? Мастерская? Люди?
Если бы было что важное, с этого бы и начали. Жена блистает в высшемсвете,подружиласьсгетеройКиссой,принцКлингорейвсёвремя отпускает комплименты и успокаивает насчёт тебя. Сын вроде крепкий и горластый. Мастером или воином обещает быть, а не худосочным книжником.
Замечание о постоянных комплиментах принца не очень понравилось Тору, но он не показал беспоойства.
Как мои люди?
Вроде все в порядке. Мастерская работает, никто не разбегается.
Заказами принц обеспечил.
А Колинстринна?
Их долго держали в осаде, а потом твои люди взяли замок барона и королевские войска отошли. А потом хотели вернуться, но принц их так шугнул, что бежали до самого Зоора, сняв грязные штаны.
Подожди, что, мои взяли замок? После победы принца?
Нет, до неё. И первый раз сами шугнули канцлерский отряд, тот убрался восвояси. Принц тогда отбивал попытку вражин на Карлинор идти, и под Урлинором так их разбил, что коннетабль умер на поле битвы.
Ладно. Тор помолчал, глядя в стену. Сын здоров, мастерская цела. Жена... об этом он подумает позже. Клингор, очевидно, что-то задумал в отношении их семейства. Рассказывайте, как дела вообще.
Когда начали бузить в столице и в Линье, мы думали, что Клингор пойдёт к ним на помощь. Но тат сразу вычислил, какой столичный народец хилый, и направился в Линнагайю, чтобы её под шумок Линна с Тромой не поделили по-родственному, как сёстры наследство делят: с ножами
Тут вмешался другой представитель.
А, по-моему, он начал воплощать план, который давно задумал. И другимпринцамнапомощьнеспешил.Затосейчасужечетырепровинции полностью наши, их принцевыми называют. Захочет, может королём или князем стать, голос его дрогнул, и он быстро оглянулся на дверь, словно боялся, что Клингор подслушивает.
Мне всё равно, как его титуловать, лишь бы линнийские порты для наших товаров открыл, буркнул купец.
Просто принц уже опытен и талантливее всех остальных. Вот этот юнец Крангор, на радостях, что первым одержал победу под Карлинором, начал нашему пенять, что тот Линью на поддержал. Так наш ему своё войско отдал и под Линью послал. Тот и топчется под ней третий месяц. А наш себе уже новое войско собрал и в поход двинулся.
Наш тоже ещё слишком молод. Канцлер собирает большую армию. А он лишь шутит.
Хуже всего, что на море хозяйничает королевский флот. Наши несколько кораблей Карлинора не могут с ним сделать, а денег и мастеров для постройки собственного флота нет. Хорошо, что принц взял западные провинции, и можнно торговать через королевство Линна, но это невыгодно, пробурчал до сих пор молчавший купец.
Чувствовалось:делегатычего-тонедоговаривают.Создавалосьстранноевпечатление,будтоониговорятзаученные,отредактированныекем-то фразы. Тор вспомнил, как сам подписывал составленное Крангором послание в Суд. Так же гладко, так же ничего не говоря по сути. Но тогда он был слеп и благодарен. Теперь же это насторожило. Да и сейчас создавалось странное впечатление: восставшие, вопреки объявленным целям, не идут на столицу менять правительство и восстанавливать власть короля, а как будто отгрызают себе удобный и богатый кусок страны и уже почти преуспели в этом.
Но не все с этим согласны. Тор отметил: Вон тот, с брезгливой усмешкой, явно не за отделение воевал. И купец молчит, но по лицу видно ему всё равно, кто будет королём, лишь бы торговать без помех.
Собственные мысли Тору очень не понравились, вызывая лёгкую тошноту. Он скорее хотел бы думать, что принц неспешно укрепляет тыл перед решающими сражениями, дразнит врага, чтобы вызвать армию короля на бой в открытом поле и там её разгромить, пользуясь своим превосходством в военном искусстве и в выучке войск.
* * *
Но тут Тору пришлось покинуть своих сограждан: в мастерскую рвались представители Высокого Сейма, выследившие оправданного. Он вышел к ним и осведомился, в чём дело? Три служителя торжественно поднесли ему цветастое приглашение занять место в ложе для почетных гостей завтра утром и передали, что ему настоятельно рекомендуют не пренебрегать этим приглашением. После чего Тор вернулся к согражданам, и они начали наперебой наставлять его, что говорить в Сейме, если Мастера попросят выступить. Делегацию в Сейм пока что не пускали (пока восстание не признано рокошем, этого сделать было нельзя, а вопрос о признании законным рокошем был отложен до результатов процесса над Тором, так как невместно узаконивать мятежников, в рядах которых укрывалась богомерзость). Тут Мастеру стало ясно (во всяком случае, как он думал в тот момент) многое в поведении принца. Тот просто дожидается важного для восставших решения Сейма, чтобы уже с законным знаменем рокоша двинуться на столицы! А заодно Клингор вызываетвойскокоролянаоткрытыйбой,какужедогадалсяТорраньше. От политических разговоров у Тора заболела голова, и он предложил лучше выпить, что и было проделано с удовольствием всей делегацией и хозяином-мастером. Но поговорить о делах местного цеха так и не удалось, а на базар заявляться было бессмысленно (ясно было, что и там Тора достанут). Да и кошелёк оказался срезанным. Тор мысленно поблагодарил себя, что положил в него в основном медь и серебро, поскольку хозяйка предупредила его, что мелких воров Тору не нужно будет опасаться, а вот самые знаменитые будут просто охотиться на него, чтобы благословиться и прославиться через успешную кражу у такой знаменитости. Пришлось возвращаться к своей ласковой хозяйке.
Та,наскоропоцеловавТораивелевнакрытьобеднадвоих,продолжала заниматьсяделамисвоегодома.Впринципеструктурадомабылапонятна Тору:подругичто-тотипастаршихподмастерьев,аученицымладших. Подобия ученикам мастера цеха у гетер не было. В восемь лет будущую гетеру обычно отдавали в школу гетер, где она проходила жесточайшую тренировку до шестнадцати лет. Эта тренировка ещё ужесточалась тем, что провалившихся (не дотягивавших даже до квалификации обычной гетеры, не полноправной) продавали в рабство, если их не выкупали родные. А выпущенные не как полноправные гетеры редко могли подняться выше в иерархии и были по сути дела проститутками класса чуть выше среднего. Видимо, для королевы гетер сделали какое-то исключение, потому что её дочь была дома и по временам выпархивала из дальних комнат. Так что Тор с интересом наблюдал за хлопотами хозяйки. Та заметила это, и с улыбкой сказала:
Хочешь заодно в своей мастерской завести и дом гетеры? Да, тогда отбоя от заказчиков тем более не было бы... Но даже если Патриарх вернётся и нас успеет поженить, это не удастся: ведь замужняя гетера навсегда выходит из своего цеха, как я уже говорила.
Наблюдаю, может, что-то из ваших порядков взять себе. За время моего отсутствия подмастерья наверняка распустились. А у тебя в цветнике народ более своевольный, чем у меня, вот и учусь, как таким управлять.
Ты явно становишься столичным жителем! Вот как длинно и красиво стал говорить! поддела Мастера гетера, поцеловала его, и они пошлиобедать.Послеобедатебелучшевгородневыходить,кто-нибудь опять поймает. Поэтому пошлю тебя к своим ученицам танцам учиться.
А то танцуешь как медведь!
Так я Медведь и есть по прозванию! улыбнулся Тор.
* * *
Эсса сидела за столом вместе со знаменитой карлинорской гетерой Киссой. Эти две женщины сильно подружились за последние несколько месяцев, пока Тор находился в заточении. Киссе было 22 года, её слава росла и кое-кто пророчил её в преемницы Толтиссы, когда та покинет цех. Раньше Эсса не могла и подумать, что её лучшей приятельницей в блестящем обществе (всё-таки все принцы королевства собрались в Карлиноре) окажется именно гетера. Но светские дамы были в большинстве своём пустышками, а более умные из них циничными и коварными интриганками. Как ни парадоксально, Кисса была одновременно и самой умной, и самой чистой во всём светском обществе дам (конечно же, втихомолку Эсса считала себя ещё умнее и уж точно чище; но никогда даже намёком этого не показывала). Приходилось поддерживать формальную дружбу со многими, но отдыхала по-настоящему Эсса сейчас лишь в компании своей лучшей подруги.
Обычно на душе у Эссы было тяжело. Вести с имперского острова доходили редко и с большим опозданием из-за морской блокады Карлинора. Принц при каждом возвращении в Карлинор приглашал Эссу на приём и регулярно говорил ей что-нибудь типа: Судя по тому, что доходит до меня, всё идет нормально. Тора оправдают. Но Эсса уже знала, насколько закрытым является следствие Имперского Суда и насколько оно жестокое. А сегодня почему-то этим словам принца верилось. Неужели скоро Тора оправдают? Но и тогда не обязательно он сможет сразу вернуться: вероятнее всего, на него наложат покаяние, и, возможно, в монастыре...
Впрочем, это не худшее. Насмотревшись на светское общество, Эсса понимала, какой атаке подвергнется герой дня со стороны дам, а за время покаяния хотя бы страсти вокруг Тора утихнут. Но и тогда нужно будет держать ухо востро. Нравы светского общества беспощадны. Так что прекрасно иметь Киссу подругой: у лучшей подруги гетера мужа соблазнять не станет, не полагается по правилам чести их цеха (Эсса раньше не подозревала, насколько регламентирована жизнь гетер их цеховыми правилами). Разве что сама подруга попросит помощи, чтобы защитить мужа от атак какой-нибудь дамы или излечить его от уже возникшей влюблённости... Сначала, услышав о такой возможности, Эсса удивилась, а потом поняла, что это ведь действительно одна из лучших защит в таком обществе, и стала ценить дружбу Киссы ещё выше. И вдруг у Эссы возник ещё один вопрос, который она даже высказала вслух:
А вдруг на мужа не наложат покаяние в монастыре? Ведь тогда ему придётся оставаться на острове ещё некоторое время. Там, особенно во время сейма, наверняка такой гадюшник дам!
Не бойся, подруга. Скорее всего, ему бросит вызов одна из гетер, и тем самым защитит его от светских дам и других шлюх, которые, действительно, чуть ли не растерзать твоего мужа могут. Конечно, это будет не Толтисса, а на меньшее твой муж не соблазнится, так что отработает долг чести и спокойно вернется домой, и Кисса тонко улыбнулась.
Эсса, конечно же, знала, что для мужчины страшный позор не ответить на вызов полноправной, а тем более высокородной, гетеры, если у него нет понятной для всех причины отказать. Но это не очень вдохновляло. Правда, представить растерзанного блудницами разных сортов мужа было ещё намного страшнее, так что придётся примириться с меньшим злом. А Кисса его защитит здесь, она умница и настоящая подруга! Да и сама Эсса зевать не была намерена.
