Это вам не свечки делать

Короче, следующий час я провел, созерцая углубленного в чтение сюрта и злобного Дакка, явно ждущего, что посетитель начнет вырывать страницы. Лучше б я на улице остался, там хоть мышь бегала.

Надо ли говорить, каким блаженством показался солнечный свет и свобода, едва мы покинули этот чертов архив.

— Потрясающе! — воскликнул Дару, и устремился к дороге, с целью поймать экипаж.

— Что потрясающе? — быстро спросил я.

— Стоит нам найти веретено, и дело можно закрывать, — на ходу пояснил сюрт. — На нем должны быть знаки, превращающие его... в посох. Та самая руна, которая птица, или жаба, как удобней, а посохи с обратными рунами у нас запрещены. Нам других... доказательств против злоумышленника можно будет не искать!

— Э? — я опешил. — Господин Дару, веретено и посох похожи своей продолговатостью, но я вам навскидку еще три десятка подобных предметов назову. И потом, этот Зюре просто нашел нужное заклинание. Один раз мочканул неудачника, и все, теперь колдун?

— В храме пусть обратят внимание на лексикон, — подняв вверх палец, записал в память Дару. Ладно, я сам нарвался. — Ибрик, ну откуда у простого торговца такое... заклинание? Мы ведь уже установили наличие колдуна в помощниках. Зюре подставили.

Насчет "простого торговца" я был не согласен. Это мы с сестрой простые мастера и торговцы, а у Зюре три дома, поместье за городской чертой и денег до хрена. Спорить и высказывать все это вслух, я, само собой, не стал.

— Ему подкинул идею очень грамотный человек. Зюре воспринимает это как промысел божий, заказывает веретено, мастер наносит руны, Зюре приносит жертву, заметьте, добровольную, а не рыщет по... закаулкам в поисках несчастного, спасает внучку, далее, скорее всего, отдает веретено своему благодетелю, и все! Оно превращено в посох! Маленький по размеру, но действенный.

Тут перед нами притормозила карета. Ехать в ней было жарко, расточительно, зато никто не подслушает, а деньги, похоже, сюрт считал очень плохо. Я про себя отметил, просмотреть потом его хозяйственные книги. Разорится ведь мужик, жалко.

— Так вот, — продолжил сюрт, — вы вряд ли знаете, как изготавливают посох для черного колдовства.

— А вы не знаете, как сделать качественные свечи, — отозвался я.

— Знаю, — усмехнулся Дару, — заказать у хорошего мастера. Сказать, у кого я такие беру? Так вот, при изготовлении требуется невинная... душа, и, в качестве предоплаты, исполняется одно желание вызванным и заключенным в посохе демоном.

— Кем? — голос, против воли, сел, и вопрос прозвучал несколько хрипло. Даже еле слышно.

— Демоном, — терпеливо повторил Дару. — Вы же не думаете, что простой кусок... дерева способен творить чудеса?

По правде, так я вообще ничего не думал. Есть волшебная или колдовская вещь, она работает, значит так и надо. А уж кто в ней заключен не моя проблема.

Становилось все яснее.

— Далее наш колдун, или кто он там, заполучил души, некоторые называют это... личностями, детишек из приличных семей, и дело сделано! Тела свободны!

Постепенно я осознал, и едва не сполз на пол.

— Но ведь мы их видели, — шепотом проговорил я. — Бегали там по площадке. Они что ж, не люди?

Последние слова дались с трудом, и я с ужасом ждал ответа. Вот только демонов в родном городе мне и не хватало, как, спрашивается, я смогу от них защитить сестру и мастерскую, если все время с Дару пропадаю. Да и вообще я в таких делах несилен. Только и знаю, что они соль, кажется, не любят. А может чеснок. Или горчицу.

Дару провел пальцем по переносице, отгоняя злые мысли, и укоризненно заметил:

— Как у вас язык повернулся, Ибрик? Люди, конечно, только другие. Понимаете, тело, это... как сосуд, при умелом использовании его можно заполнить чем угодно.

От озарения я едва не подпрыгнул, и, захлебываясь словами, начал излагать Дару свою теорию.

— Получается, кто-то отобрал их тела, и пересилил туда свою личность!

— Тише, Ибрик, тише, — с долей гордости осадил меня сюрт, но я не унимался.

— Да подождите! Детей скинули в тело маленькой Ладо, целыми и невредимыми, в мальцов закинули неизвестно кого... подождите... как это неизвестно? Да просто надо найти скоропостижно скончавшихся людей! Несколько таких гадов просто подобрали себе подходящее тело, и перенеслись в него! Да, а почему они просто не кокнули эти самые личности или души, или что там?

— Убийство детей выведет демона из-под контроля, — вскользь заметил Дару. — Вы продолжайте, Ибрик, я... жду.

— Чего продолжать, давайте найдем, кто мог захватить детей, и вселим их обратно в старые тела.

— В мертвые?

— Ну... — я замялся. Действительно, куда их девать-то. — Давайте другого колдуна найдем. Пусть этих паразитов в банку какую-нибудь засунет или кувшин.

— Жестоко.

— Ладно вам! — возмутился я. — А с детьми так обращаться не жестоко? Пусть в банке посидят, одумаются, а там видно будет. По-всякому не хуже, чем тюрьма, и сюртарию расходов меньше.

— Вы прирожденный экономист! — засмеялся Дару.

— Кто? Вот только не надо оскорблений, — обиделся я, — я от чистого сердца, а вы...

— Это был комплимент, — пряча улыбку, серьезно заявил Дару, тут же выпрямился, осмотрел меня сверху вниз, это он умел, и осведомился. — И каким образом вы, Ибрик, собираетесь искать скончавшихся... злоумышленников в нашем городе? Это довольно много народу.

Подумав, я опустил плечи и, глядя в пол, признался:

— Не знаю. Просто обидно, что вот так вот все. Может, допросим личности в теле Ладо? — с надеждой поглядывая на сюрта, спросил я. — Вдруг вспомнят.

— Покажут на все тот же... рисунок господина в шляпе. Вряд ли колдун показывался им на глаза, пока дети были в сознании. Я уже думал над этим.

Некоторое время мы ехали молча, и смотрели в окно.

— Я отправляюсь домой, и вполне обойдусь без вас, — заявил Дару. — Не хотите сестру навесить? Она может подумать, что вы... зазнались, не являясь столько времени. Мы, некоторым образом, отсутствовали, и бедная девушка обходилась без мастера.

Вот умеет он сделать комплимент.

От предложения пойти навестить родню я отказался, решив передохнуть у себя в комнате. Нет, на некоторое время меня хватило, минут так на пятнадцать. Затем я сдался и решил сунуться в лабораторию.

— Все-таки явились? — без малейшего удивления приветствовал меня сюрт. — Что встали? Помогайте, раз пришли.

Он возился со своими стекляшками, и, сунув мне в руки пузатую колбу, велел прикрутить ее переходником в стеклянной трубке. Сам он, тем временем, возился с пробирками, наполненными разноцветными порошками.

— Я подумал, юноша, а что если мы ошибались, — пояснил он, глядя на просвет сквозь очередную пробирку и энергично ее встряхнув.

Помня о предупреждении Ситу и о собственном опыте, я съежился, опасаясь взрыва, но все обошлось.

— Что вы делаете... под столом? — несказанно изумился сюрт, обернувшись. — Быстро, Ибрик, зажгите горелку! Не бойтесь, тут... нечему взрываться.

Говорил он несколько раздраженно и убедительно, но, помня эпизод с в доме Зюре, я насторожился. Кто его знает, бабахнет или нет. Горелка была зажжена, и в колбе над ней бодро булькала жидкость приятного зеленого оттенка. Вскоре она ожила и поползла по трубкам на другой конец стола, растопив по пути кубик льда, старательно примотанный сюртом к одной из трубок.

— Теперь тихо!

Дару рявкнул так, что я, вздрогну и едва не завалил всю конструкцию на пол. Тем временем сюрт, буквально подкравшись на цыпочках к дальнему краю стола, начал бормотать себе под нос заклинание. В колдовстве я не силен, но древний язык узнал сразу — когда в храме учился, монахи говорили между собой только на нем, ибо нефиг ученикам знать, о чем ученые мужи вещают. Вот так, бормоча под нос заклинания, Дару вытаскивал из трубок заглушки, сыпал внутрь порошок, и успевал закрыть, прежде чем жидкость доберется до тех мест. В конце концов, он достал из кармана небольшой бумажный сверток, вынул из него кусок замызганной ткани, быстро разрезал на мелкие куски, и ловко покидал в пять пробирок.

Тем временем жидкость, медленно и обстоятельно преодолев все изгибы, и окрасившись по пути в оранжевый цвет, собралась во вздутии последней трубки, и начала набухать каплей на кончике.

Дару ловко подставил пробирку, поймав каплю в последний момент, затем еще пять, без устали бормоча заклинание. Впрочем, когда одну из капель он упустил, мне послышалось нечто, схожее с "вот сволочь". Ошибся, конечно, подобное выражение к заклинаниям точно не относится.

Что ж, у нас на руках оказалось пять пробирок заряженных магией. Великое достижение, знать бы еще, на кой черт.

— Господин Дару, — осторожно позвал я, рискнув выйти из закутка, образованного стеной и шкафом и вытягивая шею, обозрел стол с безопасного расстояния. — Оно нам точно надо?

— Не сомневайтесь, — заверил сюрт, глядя на свечу сквозь последнюю пробирку.

— А на кой, простите, хрен? — предельно вежливо уточнил я.

— Я разве не сказал?

С такими словами сюрт повернулся ко мне, пробирка выскользнула из пальцев и вдребезги разбилась о каменный пол.

— Незадача, — досадливо поморщился Дару и указал пальцем, — подайте вон тот флакон.

И я сунул ему склянку, стоявшую на краю полки.

— Это настойка нейтрализует любую магию, — пояснил Дару, обильно поливая из склянки пол. — Никаких последствий не остается. Сложна в... изготовлении и весьма полезна, хотя имеет некоторые побочные эффекты. Подойдите сюда, Ибрик.

С такими словами он дернул меня за шкаф и затих. Тянулись секунды, и ничего не происходило. Терпение мое иссякало, но тут сюрт сильнее вжался в стену, и в комнате вспыхнул огонь.

— Ну, все обошлось, — облегченно выдохнул Дару, соизволил посмотреть на меня и заявить, как само собой разумеющееся. — Идите, юноша, идите и тушите!

Огонь полыхал возле стола, языки его были приятного синего цвета, но способа тушения я не видел. Нет, был один, но моей мощности было недостаточно.

— Песок в ящике у входа, — подсказал Дару, осторожно высунувшись из-за шкафа. — Поторопитесь, иначе придется заново покупать все стекло.

У входа действительно стоял ящик с песком, не замеченный мною раньше, а в нем торчала лопатка. Быстро закидав огонь, я окликнул Дару.

— Можете выходить, все нормально. И надо ж было вам так напортачить.

— Не переживайте, осталось еще четыре пробирки, — по своему истолковав мое недовольство, гордо заявил сюрт. — Я их... упакую, а вы пока тут уберитесь, и поднимайтесь в кабинет.

— Эй!

Пока я подыскивал слова для своего возмущения, Дару, неся свой ценный груз, удалился.

Тоскливо осмотрев холмик песка, обгорелые пятна на полу и закопченную сбоку столешницу, я принялся за дело.

— Вы опять горелку не погасили! — крикнул я в сторону лестницы.

— Тогда мы легко отделались, раз ты заметил, — раздался в ответ голос Ситу. — А я вот размышляю, курицу пожарить или вы похлебкой обойдетесь.

— Мне все равно, — отозвался я. — Лучше у господина Дару спроси.

— Когда он думает, ему хоть жаренных гвоздей насыпь, и те съест, лишь бы на зубах не скрипели, — заявил Ситу и смолк.

Прикидывая рецепт жаренных гвоздей, я вымел песок, почистил столешницу, и, как мог, оттер пол. Успехи были так себе, но плохая работа терялась на фоне прежних пятен.

Вылив грязную воду на задний двор, я вытер руки о замызганное полотенце, и отправился в кабинет.

— Мы молодцы. Верно, Ибрик? — бодро поприветствовал меня Дару, не поднимая головы от бумаг. — Все сходится! Все наши... предположения подтвердились!

Я, конечно, был рад за сюрта, но было бы неплохо и мне объяснить, что там у нас сходится. Набросал в пробирки тряпок, накапал жидкость, теперь веселится, словно золотую монету нашел.

— Садитесь, садитесь, — нетерпеливо замахал он рукой, и я послушно опустился на стул. — Помните, я вам говорил, как малышка Ладо обронила платок?

— Вы ничего подобного не говорили, — уверенно заявил я. Такого момента действительно не было, нас слишком быстро выставили с фермы, а по дороге сюрт помалкивал.

— Так вот, я тогда не понял, как могла столь юная... барышня сделать такой жест, да еще в присутствии родителей, хоть и тайком от них.

Я таращился на Дару, стараясь выглядеть менее глупым, чем себя чувствовал. Не удалось. Зацепив меня взглядом, Дару смолк, подумал пару секунд, откинулся на спинку стула и вздохнул.

— О платках вы понятия не имеете?

— В них сморкаются и вытирают пот, — припомнил я.

— М-да. Значит так.

Дару резко встал, и, заложив руки за спину, начал мерить комнату шагами, мелькая перед моим носом как маятник, четыре шага туда, четыре обратно.

— Женщина, промокнув глаза, кидает платок в присутствии мужчины, обычно тайком от родителей, показывая свое... расположение. Малышка Ладо сделала почти то же самое, но она, простите, сперва высморкалась. И не как это делают девушки, деликатно и неприметно, а, скорее, как мальчишка, решивший учинить... безобразие за общим столом любой ценой, даже ценой порки собственного зада.

Короче, именно этот платок сюрт и использовал. Пусть я не понимал, как могут помочь сопли больной малолетки, факт оставался фактом — Дару ставил эксперимент именно над этим платком.

— Думаю, она хотела нам что-то сказать, — резко остановившись, заявил Дару, и замотал головой, пытаясь привести в порядок мысли. — Единственное, что приходит в голову, это сигнал о помощи.

— И каким образом ее сопли могут помочь? — хмыкнул я.

— Не ее, а их, — поправил Дару, замер и перевел взгляд на меня. — Они все в ней, и могут оставить отпечаток.

— Какой еще отпечаток? — воскликнул я.

— Своей души, — мимоходом пояснил Дару, переставляя пробирки на подставке. — Понимаете, Ибрик, вот это заклинание должно отреагировать на физическое тело. Связь... души и тела неразрывна до перехода на следующую стадию существования.

— До смерти, — подсказал я.

— Я так и сказал, — досадливо отозвался Дару, сел за стол и принялся строчить какие-то формулы, брызгая чернилами и тупя сильным нажимом перо.

Оно, конечно, сломалось, и Дару, не переставая бормотать себе под нос, выдвинул ящик и взял другое.

— Души оставили отпечаток на слизи, инача быть не могло, и этот отпечаток найдет ранее принадлежавшее душе тело, — говорил он, строча, как сумасшедший, — такого никто не делал, это выдающаяся попытка, найти при живой душе живое потерянное тело. За исключением... того случая в книге, ну вы знаете.

Дару замер, отбросил перо, и, оттолкнув меня, бросился к шкафу. Сбросив на пол несколько томов, он победно вскинул зажатую в руке книгу.

— Я читал это своей дочке! — возвестил он в пространство. — Это вам не Человек Овца, это злодей, похитивший... принцессу, и заменивший ее злой колдуньей!

Швырнув книгу на стол, Дару углубился в чтение, а я как сел, так и сидел, боясь пошевелиться.

— Все было под самым носом, — бормотал сюрт, и вдруг вспомнил обо мне. — Погуляйте, Ибрик, мне... надо подумать.