— Тогда почему нас держат в этой комнате под стражей?
— Для нашей же собственной безопасности! Деван мне так и сказал. И какая разница, почему? Мы не хотим бежать. Говорю вам, вы сошли с ума. Рани всем обязана нам, англичанам. Чистое безумие полагать, что она причинит нам вред. Я ее хорошо знаю и имею на нее влияние.
Он повернулся к остальным:
— Верьте мне, друзья мои. Я — ваш комиссар.
Кэролайн яростно прошептала:
— Мистер Делламэн, истина все равно выплывет на свет Божий, как бы вы не старались спрятать ее даже от самого себя. Вы брали у нее взятки, вы позволили ей заниматься контрабандой, а она организовала мятеж прямо у вас под носом. Вы сами связали себе руки. Вы отвечаете за этот мятеж! Только не надо глупостей. Я тоже отвечаю. Капитан Сэвидж отвечает, все, кто здесь есть, все за него в ответе. Теперь это не важно. Нам надо бежать.
Родни прервал разговор:
— Мы с мисс Лэнгфорд собираемся бежать. Кто с нами?
Мистер Делламэн бросился к двери с криком:
— Я все расскажу рани. Вы сошли с ума, вы оба сошли с ума! Вы погубите и себя, и всех нас!
Джон Маккардль бросил взгляд на Родни и внезапно сказал:
— Прежде, чем вы уйдете, комиссар, позвольте на пару слов.
Делламэн заколебался. Родни подбежал к двери и прислонился к ней спиной.
Маккардль, сжимая в руке небольшой скальпель, выступил вперед и сказал, уводя Делламэна:
— А сказать я хотел вот что: если Родни и мисс Лэнгфорд хотят бежать, ты им мешать не будешь. Так что сиди смирно, а не то я тебя порежу на мелкие кусочки. Поторопись, Родни. Это должно быть нетрудно. Я с вами.
Он кивнул на широкие окна. Кэролайн, торопливо переходя от койки к койке, срывала с них простыни и рвала их на ленты. Остальные сгрудились кучками, перешептываясь, споря и наблюдая. Родни подбежал к левому окну и взобрался на широкий каменный выступ, пробитый в стене. Он схватился руками за фигурную решетку и потянул. Посыпалась штукатурка. Присев на корточки, он потянул сильнее. Решетка выпала целиком и рухнула на камни выступа. Он выглянул наружу. Далеко внизу в черном атласе реки отражались звезды. Он наклонился вперед, оценивая расстояние: да, пятьдесят или шестьдесят футов.
— Сахиб, не надо так высосываться. Это опасно!
Голос прозвучал прямо над ухом. Он невольно дернулся и быстро огляделся по сторонам. В десяти футах у него над головой с крепостной стены свесились два солдата. Они смотрели прямо ему в лицо. Оба были вооружены: на фоне неба покачивались иглы штыков. Он нырнул обратно в комнату и опустился на пол.
В углу, с мокрым поблескивающим лицом, скорчился Делламэн. Вместо Маккардля роль охранника выполнял Гейган. Он молча держал Делламэна за горло. Маккардль вместе с Кэролайн торопливо связывал ленты в веревку. Когда появился Родни, она подняла глаза. Он потряс головой и молча показал на потолок. Он лихорадочно думал. Вбежал в ванную — бесполезно. Захватить часовых врасплох и прорваться силой? Не хватит ни людей, ни оружия.
Пальцы Кэролайн проворно летали от узла к узлу. Стоя на коленях и продолжая свое занятие, она сказала, не поднимая головы:
— Они ведь... время от времени... убивают людей... прямо здесь, во дворце... И куда они... девают тела?
— Потайные колодцы? Да, во всех таких дворцах они есть. Я как-то видел их в Агре. Здесь, вероятно, они тоже имеются. Но это в темницах, гораздо ниже.
— А если им надо... избавиться... от почетного гостя? Не нести же тело... через весь дворец?
— Возможно, но...
Он пожал плечами. Маккардль, прислушивавшийся к разговору, перебил:
— У нас нет времени на болтовню. Надо поднять ковры, особенно под этой диванной штуковиной.
Веревка была готова, и они втроем принялись за дело. Миссис Белл, стискивая своего ребенка, слезла с дивана, глядя на них безучастным взглядом. Толкая диван, Родни внезапно понял, что они только зря теряют время. Бежать невозможно. Им лучше смириться с тем, что их ожидает. Может, рани и защитит их.
Кэролайн бросила на него пылающий взгляд такой силы, что у него приоткрылся рот. Вдруг под диваном все-таки обнаружится потайной колодец? И тогда, если повезет, они смогут по нему скрыться. Он навалился всем весом, и диван сдвинулся с места.
Они скатали ковер, который лежал под ним. К одной из вновь обнажившившихся плит были приклепаны два железных кольца. Когда за них потянули, плита сразу отошла. Родни заглянул в узкое черное отверстие, почти вертикально уходящее вниз. Не было никакого способа определить, насколько глубок этот колодец, и где он кончается. Квадратные стены были облицованы грубо отесанным камнем. Склонившись на коленях над краем, он перевел взгляд с Маккардля на Кэролайн.
Она прошептала:
— Это единственный способ взять над ней верх.
Голос у нее дрожал, но смотрела она не на него или в колодец, а на Робина, который, лежа на койке, сосал пальец. Он снова заглянул в черную глубину. А что, если выход из колодца заделан решеткой — прямо под водой? Кто может поручиться, что он не обрывается высоко над рекой? А в сухой сезон там, внизу, могут оказаться камни или едва прикрытые водой утесы? Что, если простыни не выдержат? И пока они будут скользить вниз, они могут напороться на что угодно, переломать кости, обгореть. Тех, кого обычно сбрасывали вниз, такие мелочи уже не волновали.
Он услышал, как Кэролайн сказала:
— Сначала я, потом Робин. Потом ты, потом мистер Маккардль.
Он было заспорил, но она уже стала главной благодаря силе воли. Она продолжила:
— Когда спушусь, если получится, два раза дерну за веревку. Тогда вытягивай веревку, привязывай Робина и спускай.
— Ладно.
— Давай. Нет, погоди минутку. Я не могу бросить всех остальных.
Она развернулась и повысила голос:
— Пожалуйста, выслушайте меня. Вы сейчас в большей опасности, чем до сих пор. Мы можем выбраться отюда. У нас снаружи есть друзья.
Молодой Майерз поглядел на мать, потом на сестру. Те уставились в пол. Миссис Белл еще сильнее притиснула к себе ребенка. Миссис Булстрод захихикала; миссис Хэтч уставилась в темную дыру и выругалась себе под нос.
Отец д'Обриак жизнерадостно сказал:
— Je crois que vous avez raison, mon enfant. Mais ces autres ont le corps et l'?me malades. Мое место — с ними. Allez vite, bonne chance, et que le bon Dieu, qui est mort pour nous, vous pr?serve dans ses mains ?ternelles.
Его рука нарисовала в воздухе крест; глаза радостно поблескивали, и, казалось, эти слова доставляют ему такое же наслаждение, как глоток хорошего вина.
Гейган повернул голову и прохрипел:
— Я бы пошел, если бы не был такой обузой. Удачи — она вам чертовски понадобится!
Он злобно усмехнулся и сильнее сжал шею Делламэна.
Кэролайн сказала:
— Спасибо, святой отец. Спасибо, мистер Гейган. Прощайте, все! И удачи вам! Давай!
Родни привязал один конец связанной из простынь веревки — она получилась примерно пятьдесят пять футов длиной — к ножке кровати, и закинул другой конец в колодец. Маккардб приготовился всем весом придавить кровать. Кэролайн спросила:
— Где мы встретимся, если потеряем другу друга?
— Через милю вверх по течению — по этому берегу — в моем старом лагере. Знаешь, где это?
— Знаю.
— Ладно.
Она торопливо присела на край колодца, схватила веревку обеими руками, перекатилась на живот и исчезла внутри. Он следил за тем, как покачивается ее макушка, пока темнота не поглотила ее. Двадцать секунд. Сорок. Шестьдесят. До него донесся слабый отзвук всплеска, и веревка дернулась. Перехватывая руками, он вытянул веревку. Было очевидно, что она едва достала до воды. Макардль соорудил петлю под коленями Робина, и еще одну у него подмышками. Это означало, что веревка стала короче еще футов на пять. В окнах прогремел звук выстрела — стреляли с крепостной стены. Если в Кэролайн попали, Робин утонет. В тусклых глазах мальчика внезапно появился свет, он слабо закричал и попытался выбраться из колодца.
— Все в порядке, Робин. Там, внизу, тетя Кэролайн, она тебя возьмет на ручки.
Времени уже не оставалось, и он изо всех сил надавил на плечики Робина, чтобы крохотные пальчики отцепились от каменного края. Маккардль постепенно выпускал веревку, и Родни с перехваченным горлом следил, как жалобное личико сына исчезает в темноте. В шахте колодца эхом отдавались крики перепуганного ребенка. Миссис Булстрод разрыдалась.
Укоротившаяся веревка закончилась, и Родни посмотрел на Маккардля. Родни, должно быть, болтается в нескольких футах над водой, и Кэролайн не может до него дотянуться. Веревку придется отпустить; ему и Маккардлю придется скользить внутри без поддержки. На крепостной стене раздался еще один выстрел. В переходе послышался шум. Отец д'Обриак привалил к двери две койки и подозвал молодого Майерза. Гейган выпустил Делламэна и, хромая, присоединился к ним. Вместе они завалили дверь, пока Делламэн, упав на пол, кричал: "На помощь! На помощь!"
Маккардль отвязал веревку от ножки кровати и кивнул. Они отпустили ее. Последние несколько узлов скользнули во тьму и исчезли. Раздался плеск.
Переваливаясь, к ним подошла миссис Хэтч.
— Отроду такого не видывала, но чтой-то мне тут не по себе. Ладно, пошли.
Родни и Маккардль перевели взгляд с нее друг на друга, а потом на черное отверстие в полу. Шестьдесят футов. Миссис Хэтч воинственно нахмурилась:
— Чего стали? Завертывайте меня в эту рогожку! У вас что, совсем мозги повышибло?
Она схватила ковер, улеглась на пол и обернула его вокруг себя. Они подкатили ее к краю колодца и спустили вниз. У нее невольно вырвался пронзительный скрик и затих в черной глубине; послышался глухой стук и запахло паленой шерстью.
Маккардль сказал:
— Теперь ты, Родни. Точно также. Старая курица наткнулась на дельную мысль.
Он начал закатывать Родни в ковер. Дверь с грохотом распахнулась, подпиравшие ее койки рухнули на пол, и в комнату ворвался деван с дюжиной солдат. На секунду все замерли: в комнате двигались только тени, отбрасываемые желтым огнем светильников. Родни, вывернув наружу голову, успел заметить застывшие пухлые руки и отвисшую челюсть Делламэна. Он увидел в дверном проеме охваченное лихорадочной похотью лицо девана.
И все ожило. Взвилась сутана отца д'Обриака — он ударил одного из солдат кулаком в живот. Миссис Булстрод рукой опрокинула светильник. Молодой Майерз ногой пнул второй. Наступила темнота.
Он пытался выбраться; он должен помочь, он должен. Может, они как-то справятся с подлыми свиньями. Может, ему удастся добраться до девана. Барахтаясь в ковре, он кричал Маккардлю:
— Выпусти меня! Выпусти меня!
Солдаты беспорядочно палили: в темноте грохотали и вспыхивали выстрелы, и со свистом летели пули. Делламэн вопил:
— Я сообщу генерал-губернатору! Я сообщу...
В желтой вспышке он увидел глаза Маккардля совсем рядом, в футе над собой. Хирург ласково сказал:
— Держись, Родни. И удачи тебе!
Гл. 19
Нижний конец ковра перекосился и скользнул вниз. Он вцепился пальцами в верхний край и прижал подбородок к груди. Желудок рвануло вверх, дыхание перехватило. В колодце ревело все громче и громче. Голова непрерывно стучала о стены колодца, и эти удары барабанной дробью отзывались в спине и черепе. В ушах звучал пронзительный свист, в ноздри бил запах паленой шерсти.
Твердый камень исчез, и он почувствовал, что летит по воздуху. Ноги врезались в воду, и удар отдался в позвоночнике и голове. Он резко выдохнул, потом вдохнул. В желудок хлынула вода. Извиваясь, он выпутался из ковра, вырвался на свободу и устремился к поверхности. Как только он вынырнул наружу, звон в голове унялся, дыхание восстановилось, и он тут же сообразил, что с крепостной стены обязательно станут стрелять. Он погрузился в воду и поплыл по течению.
Когда перестало хватать дыхания, он осторожно приподнял голову, но все было тихо. Он поплыл дальше, высматривая остальных, и почти сразу наткнулся на миссис Хэтч. Она, захлебываясь и кашляя, болталась в воде, удерживаемая своими юбками. Завидев его, она сбивчиво проговорила: "Помогите, сэр. Я плавать не умею". Он подхватил ее под мышки и потащил за собой. Немного впереди он заметил Кэролайн. Она уверенно плыла, держась у уступа стены, и разговаривала с Робином, которого держала на руках. Она первой добралась до берега, и ждала в воде, пока Родни выберется на сушу и заберет у нее Робина. От потрясения ребенок оцепенел: он молчал, глаза у него бессмысленно ходили из стороны в сторону, и он никого не узнавал.
В двадцати ярдах от крепостной стены начиналась роща, которая тянулась на полмили до самой переправы. Родни завел всех в рощу, повернул налево, и двинулся вдоль реки. Они шли до тех пор, пока очертания крепости не скрылись за деревьями, потом опустились на землю, и замерли в ожидании погони. Но из крепости не раздавалось ни звука. Река была слишком далеко, так что они слышали только кваканье лягушек, хриплое дыхание миссис Хэтч и шорох капающей с мокрой одежды воды.
Кэролайн прошептала:
— Что случилось? Где мистер Маккардль?
— Мертв. Рани приказала всех убить. Деван.
У него стучали зубы, но только от холода. Он вообще не ощущал ничего, кроме усталости. Еще у него болела голова, и он никак не мог унять дрожь в руках. Он услышал, как Кэролайн резко втянула воздух, потом продолжила:
— Здесь нас легко отыскать. Надо уходить.
Он ответил:
— Пиру. Я пойду и приведу его. А вы дожидайтесь меня здесь.
— Хорошо, только пойду я. Ты слишком бросаешься в глаза, а я в этом сари — нет. Дорогу я знаю. Не спорь — у нас нет на это времени. Мне понадобится примерно полчаса или три четверти часа. Где вы будете, если вас станут искать, пока меня нет?
Он видел только ее силуэт. На темных городских улочках она легко сойдет за индианку. Он заколебался, пытаясь разглядеть ее лицо и думая о перевязанных ногах.
— Мы вернемся к реке и спрячемся под берегом. Если я услышу, что нас ищут, мы как-нибудь переберемся на другую сторону и двинемся против течения. Тогда ищи нас на том же месте, но на другом берегу. Так будет безопаснее. И, Кэролайн, Бога ради, будь осторожна!
Он ушла. Он вслушивался в темноту, пока не перестали трещать сучья, и понял, что она вышла в поля. Миссис Хэтч в оцепенении лежала у его ног. Он поднял ее, взял на руки Робина, и они стали пробираться к реке. В этом месте высота берега была примерно фута четыре, а его скат, в переплетеньи камней и древесных корней, нависал над водой. Вода доходила до пояса, дно было твердое, каменистое. Он осторожно пошарил вокруг в поисках обломка ствола, на случай, если придется плыть через реку, но ничего подходящего не находилось. Он искоса посмотрел на миссис Хэтч: славная, храбрая женщина, и он сделает для нее все, что в его силах. Но если она потянет его вниз, или ударится в панику... Он теснее прижал к себе Робина. Теплый ночной воздух успел высушить рубашку; вода холодила ноги и колыхала ткань брюк. Раздувшаяся луна была на подъеме и плыла в ошметках темных облаков. Если бы он мог унять стук зубов! И только благодаря весу Робина ему удавалось удерживать руки от дрожи.
