— Хорошо, тогда я введу тебе обезболивающее и еще один препарат, чтобы рана быстрее затягивалась.
— Проживу без обезболивающего, от него у меня голова раскалывается, — прикрыв глаза, более расслабленно наваливаясь на подушку, ответил Дэвид.
— Как скажешь, — наигранно вежливо улыбнувшись и не менее наигранно склонив голову, легко поклонившись Дэвиду, Рафаэль открыл свой кейс.
Вколов нужные препараты, он молча убрал пустые ампулы обратно в кейс. Закончив со всем, Рафаэль направился к выходу, решив лишний раз не раздражать Дэвида своими словами и советами, на личном опыте зная, что в такие моменты стоит дать возможность перебеситься в тишине и покое.
Алексу ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.
— Вы уходите? — спросил он, застав Рафаэля уже у выхода, ведь сейчас оставаться наедине с Дэвидом было если уже не равно самоубийству, то все равно не особо желательно.
— Да, мое присутствие не обязательно. Я удостоверился, что все нормально, вколол препараты и принял его волну негатива, так что мой долг исполнен, — открыв дверь, через плечо ответил Рафаэль, про себя тихо усмехнувшись тому, что как-то не слишком хорошо с его стороны оставлять в логове голодного хищника маленького и беззащитного кролика. — Думаю, тебе тоже нужно отдохнуть, не стоит сейчас капать ему на нервы, они и так напряжены.
— Да... до свидания, — кивнул Алекс, когда Рафаэль на прощание махнул ему рукой.
Направляясь в свою комнату, он все-таки остановился возле спальни Дэвида, осторожно заглядывая в приоткрытую дверь, пытаясь не выдать своего присутствия.
Дэвид лежал, закрыв лицо рукой. Он был слишком горд, а эта боль своеобразно задевала его гордость.
— Не стой за дверями, можешь зайти, — отведя от лица руку, сдержанно произнес Дэвид, подавляя свою раздраженность.
— Извините... — переступив порог комнаты, Алекс чуть помедлил, наблюдая за реакцией, но, не заметив особой неприязни, все-таки подошел к кровати и уже почти привычно присел возле нее.
— Устал? — спросил Дэвид, заглядывая в сонные глаза.
— Нет...
— У тебя усталый и измученный вид, — фыркнув, констатировал он. — Иди, поспи.
— Не хочу... — попытался оправдаться Алекс, потому что, несмотря на утомленный вид, спать он уже давно расхотел.
— Иди, — практически в приказном тоне повторил Дэвид, тем не менее, глядя вполне спокойно и беззлобно.
— Хорошо, — вздрогнув, Алекс нехотя встал. Ему одинаково хотелось остаться рядом и настолько же не показаться навязчивым и тем более стоять над душой.
Так или иначе, все внутри изнывало от напряжения, поэтому он даже не стал пытаться лечь спать.
Вернувшись на кухню, Алекс сел на диван, забираясь на него с ногами. Мыслей не было, казалось, все они растянуты напряжением в тонкие нити и не могут связаться в единый смысл. Придвинув к себе подушку и навалившись на нее, Алекс смотрел в никуда, медленно и почти незаметно для себя закрывая глаза, поддаваясь усталости... как вдруг словно одна из этих нитей порвалась, щелкнув напоминанием о фотографии, сделанной во время поездки в горы, которую ему отдал Эндрю.
Встав и взяв свою сумку, Алекс нашел фото в одной из тетрадей. Хватило одного взгляда на него, чтобы все внутри наполнилось теми же теплом и радостью, как и в тот момент, когда оно было сделано.
На фото Дэвид слегка улыбался краем губ, глядя на то, как Алекс с интересом рассматривал буклеты и говорил, что на экскурсии наверняка будет интересно, потому что это первая в его жизни подобная поездка.
Это фото было особенно ценно для Алекса, потому что других не имелось в принципе. Оно напоминало о коротком моменте жизни, в котором он чувствовал себя живым и счастливым.
Фото — это всего лишь запечатленное воспоминание, которое тоже постепенно потрется и постареет, как истлеет и бумага, на котором оно напечатано. Но Алекс знал, что никогда этого не забудет: со временем это воспоминание станет еще дороже и приятно напомнит, как Дэвид улыбался и насколько легко он это делал. Тогда, кажется, Дэвид и сам на время попытался забыть, кто он. Ведь если не знать о его темной и жестокой стороне, то можно успеть насладиться теплом его сердца, кроющимся за холодными руками. Он может приятно улыбаться и смеяться над бытовыми глупостями, но обычно просто не обращает на них внимания, лишь изредка бросая мимолетный взгляд и идя дальше. Иногда кажется, что Дэвид пленник собственной жизни. Он многое запрещает себе и не выходит за рамки безразличного холода.
Глядя на фото, на свою беззаботную улыбку и увлеченный взгляд, Алекс вспомнил, как всегда мечтал так улыбаться и знать, что кому-то нужен.
Мечтал... Да, мечтал, но уже почти забыл, когда последний раз мечтал о чем-либо. Раньше все его мысли были слишком далеко отсюда, от него и его жизни, они обретали иной мир, заставляющий на короткие мгновения забыться. Сейчас же все мысли Алекса были при нем, больше не скрываясь за занавесом туманных грез и глупых надежд.
Он верил, что больше не один и не одинок, хотя порой до сих пор душу сводило от судорог и мыслей о том, что все это иллюзия.
Сквозь сон, все-таки поглотивший собой уставший разум, Алекс почувствовал, как его коснулась теплая ладонь, поглаживая щеку. Темные длинные пряди обладателя этих приятных прикосновений касались спины, сквозь тонкую футболку слегка щекоча.
Приоткрыв глаза и посмотрев вверх, он увидел стоявшего позади и наклонившегося к нему Дэвида.
— Мм... это вы... — сонно протянул Алекс и, вновь закрыв глаза, потерся щекой о его руку, удобнее устраиваясь. Но мгновение спустя осознал, что все-таки происходит. — Вы уже встали?!
Дэвид кивнул, даже не удивившись такой громкой реакции.
— Вам лучше? — спросил Алекс, обеспокоенно окидывая его взглядом.
— Намного, — Дэвид положил руку ему на голову и мягко погладил.
— Но вам, наверное, лучше вернуться в постель...
— Мне и так неплохо, — сухо отвел Дэвид, замечая фотографию, лежавшую рядом с Алексом. — Как мило, — тем же тоном произнес он, взяв ее и бегло осмотрев, а после вернув на прежнее место.
— Вам не нравится? — спросил Алекс, опуская взгляд на фото.
— Да нет, мне, по сути, все равно.
— А у вас есть фотографии?
— Не думаю, но, возможно, есть у Моники или каких-нибудь шестерок, которые следят за мной и фотографируют для отчетности, — Дэвид усмехнулся, сомневаясь, что у таких людей что-либо осталось после того, как он их навестил.
— Понятно... а разве у вас нет фотографий с вашей семьей или друзьями? — так вышло, что Алекс озвучил вопрос прежде, чем обдумал, и, как только произнес его, Дэвид свел брови.
— У меня нет семьи и друзей, — категорично отсек он.
— Извините, — поджав губы, виновато произнес Алекс, осознавая, какую глупость сказал, на мгновение забывшись.
В ответ Дэвид ухмыльнулся, прекрасно зная, что Алекс спросил это по инерции, как если бы спросил любого другого.
— Но... теперь у вас есть я, — протягивая ему фото, Алекс с надеждой на прощение улыбнулся.
— Ну да. Хочешь, чтобы я поставил его в рамочку на своем столе? — вновь усмехнувшись, язвительно спросил Дэвид.
— Нет, я не... я ничего такого не имел в виду... — прижав к себе фото, растерявшись, ответил Алекс. Он хотел сказать что-нибудь приятное, но, похоже, это было приятно лишь ему. — Извините... — Алекс встал и направился в свою комнату, чтобы снова не сказать какую-нибудь глупость, потому что и за эти было стыдно.
— Я же пошутил, — Дэвид поймал его за руку и остановил.
— Я понял... — хмуро ответил Алекс, не глядя на него.
— Ты что, обиделся? — Дэвид откинул от его лица пряди, скрывавшие глаза.
— Нет, — отрицательно мотнул головой Алекс, и волосы вновь спали на лицо. Он не солгал, ведь ему не на что было обижаться, просто он ощущал себя слишком неловко.
— Какой же ты все еще ребенок, — вздохнул Дэвид, кладя руки на плечи Алексу и наклоняясь к нему.
Алекс почувствовал, что щеки слегка порозовели, заливаясь румянцем смущения. Он все еще слишком болезненно реагировал на колкие высказывания и действия Дэвида.
Невольно складывалось впечатление, что они до сих пор пытаются привыкнуть друг к другу, и все еще не могут сосуществовать так, чтобы не возникало подобных моментов. Алекс никак не мог преодолеть смущение, охватывающее его каждый раз, когда Дэвид прикасался к нему. А Дэвид еще не успел смириться.
— Иди спать, — поэтому он решил нарушить возникшую паузу указанием к действию.
— Не хочу...
— Ты спал пять минут назад.
— Я просто задремал... — Алекс попытался оправдаться, но по взгляду Дэвида было видно, что все это ему не интересно.
Хмыкнув, Дэвид отмахнулся от него и направился в свой кабинет.
— Вам лучше вернуться в постель... — следуя за ним, тихо посоветовал Алекс.
— Вернусь, как только сделаю пару звонков и разберусь с некоторыми вопросами, — даже не обернувшись ответил Дэвид.
Алекс обреченно вздохнул, понимая, что заботиться о нем бесполезно. Дэвид неисправим, возможно, именно поэтому Рафаэль предпочитает лишний раз не встревать и уйти, как только сделает все необходимое для того, чтобы Дэвид мог вести себя подобным образом.
Пока Дэвид приступал к разрешению возникших вопросов и проблем по телефону в своем кабинете, Алекс решал вопрос о том, почему ему так и хочется свернуть в спальню Дэвида. С одной стороны, ему хотелось уйти в свою комнату, чтобы снова что-нибудь не ляпнуть, а с другой — хотелось быть рядом, хотя это и крайне сложно.
Рафаэль в какой-то степени был прав в своем предположении: Алекс напоминал маленького зверька, который осторожно прижимается к опасному хищнику, хотя все внутри и трепещет от сомнений и опасения, а Дэвид же, как тот самый хищник, терпит, из чувства чуждого ему сострадания пытаясь не причинить боли. Но как бы что-то ни пыталось измениться — все останется прежним. Алекс — маленьким и хрупким созданием, а Дэвид — опасным зверем. И не стоит мешать зверю, особенно когда он чем-то увлечен или должен отдохнуть, поэтому Алекс отправился в свою комнату и лег на кровать, накрывшись с головой одеялом.
— Милое создание... — произнес Рафаэль, подойдя к Дэвиду, стоявшему возле приоткрытой двери в комнату Алекса. Самодостаточный доктор вернулся чуть раньше, чем планировал, потому что забыл один из своих инструментов.
— Да... — согласился Дэвид, тихо закрыв дверь и навалившись на нее спиной.
— И любит тебя.
— С чего ты взял? — недовольно сведя брови, он бросил на собеседника холодный взгляд.
— Хотя бы с того, как он переживает за тебя, а судя по тому, как он смотрит на тебя, ты — его надежда, — поделился своими наблюдениями Рафаэль с легкой улыбкой на губах.
— У тебя маразм на почве слабоумия?
— Нет, меня удивил этот мальчик. Похоже, он не просто смирился, но и добровольно принял решение быть в аду и жить под крылом дьявола.
— Ха, я так ужасен? — Дэвид усмехнулся, прикрывая глаза, а когда Рафаэль кивнул, то лишь развел руками. — Ничего не могу с этим поделать.
— Думаю, ему это и не важно, ведь ты являешься тем, за что он держится. А вот он... нужен ли тебе?
— Не знаю, — пожал плечами Дэвид, потому что никогда не задавался таким вопросом.
— Тогда зачем ты даешь ему надежду?
— Возможно, он — искупление моих грехов, — вздохнув, предположил Дэвид, подумывая о том, что проявил жалость лишь для разнообразия. — Но все гораздо проще: я ему нужнее, чем он мне.
— Приступ милосердия? — почти угадал Рафаэль.
— Вроде того.
— Как великодушно с твоей стороны, — и понимающе ухмыльнулся. — Только тебе лучше не заигрываться, иначе ты причинишь ему гораздо большую боль, чем ему уже довелось пережить.
Алекс проснулся, услышав шаги, но не подал вида, и даже тогда, когда слышал этот разговор. Он не надеялся услышать в ответах Дэвида что-то иное, потому что крайне глупо полагать, что тот делает это из каких-либо еще чувств, кроме как из жалости. Но до тех пор, пока он рядом — достаточно и этого. Никогда нельзя знать наверняка, о чем думает человек, особенно такой, как Дэвид, что за цели преследует или о чем рано или поздно попросит взамен.
Когда наступило утро, Алекс встал и направился в спальню Дэвида, хотя и было чувство, что он уже наверняка куда-нибудь ушел, потому что не может просто так сидеть без дела. Но, к своему удивлению, Алекс увидел свет, льющийся из кабинета.
Дэвид сидел за столом, без особо интереса перелистывая бумаги в папках. Войдя в кабинет, потирая глаза, чтобы привыкнуть к яркому свету, Алекс остановился напротив стола.
— Как вы? Вам лучше? — спросил он, обводя взглядом повязку на груди Дэвида, виднеющуюся за расстегнутой рубашкой.
— Да, — кивнул Дэвид, захлопнув папку и отбросив ее на край стола.
— Я рад... — Алекс, чуть помявшись, сомневаясь в своих намерениях, медленно обошел стол.
Неуверенно приблизившись, он присел перед Дэвидом.
— Вы для меня все... — прошептал Алекс, коснувшись его коленей и положив на них голову.
Бровь Дэвида слегка приподнялась от удивления, когда он опустил взгляд на Алекса. Подобное заявление могло бы вогнать в ступор, но Дэвид подумал о том, что все наверняка не так просто.
— Я слышал ваш разговор...
— Хм...
— Пожалуйста, не оставляйте меня, — сильнее прижавшись к нему, едва слышно прошептал Алекс, чувствуя на глазах проступающие слезы, причин для которых и сам не знал. Тем не менее, его ранила мысль о том, что Дэвиду все это надоест, потому что рано или поздно его жалость пройдет.
— С чего ты взял, что я оставлю тебя? — Дэвид переборол все-таки подкрадывающийся ступор, навеянный нелогичностью услышанного. Усмехнувшись, даже не пытаясь представить себе причины для такого заключения, он погладил Алекса по волосам.
— Я доставляю вам неудобства... злю и раздражаю... говорю глупости... — почувствовав прикосновение, Алекс приподнял голову, надеясь увидеть вновь недовольный взгляд или нечто подобное, но Дэвид едва заметно улыбнулся краем губ.
— Не имеет значения. Да, из меня плохой опекун, но тебе придется смириться с этим. Меня вполне устраивает перспектива в "домашнем питомце", который ждет меня, — Дэвид не покривил душой, потому что знал себя и то, что на большее не способен. Конечно, человеку свойственно ожидать и верить в большее, в лучшую сторону его намерений, но все было именно так, как он и сказал. Не больше и не меньше.
— Спасибо... — с небольшим облегчением улыбнувшись, Алекс вновь опустил голову на его колени. Ему и не нужно было больше, чем есть. Он привык быть не слишком требовательным и ему достаточно того, что его не выбросили как использованную вещь.
Спустя пару недель все вернулось в привычное русло: Дэвид занялся своей неизменной работой и уже избавился от повязки на груди, которая неприятно сковывала движения и дыхание, а несколько внушительных шрамов, гордо рассекающих бок, дополнили "рисунок" на спине.
Алекс отправился в колледж, где все было так же, как и всегда, хотя все-таки и была внесена некоторая поправка: Дэвид разрешил ему иногда проводить время со своими друзьями в кафе и прочих заведениях, но только при условии, что это "кафе и прочее" будет находиться в центре города, недалеко от его офиса, потому что не намеревался в ближайшее время делать из Алекса невольника.
