— Нет. Даже искреннее было бы... издевательством.
— Тогда о чем ты хотел побеседовать?
— Сейчас это не имеет смысла, а раньше — о севере. То, что вы здесь, могло действительно стать каким-то мостиком между нами и Тейит. Мы ведь плохо знаем друг друга, а что надо — придумываем себе сами.
— Почему же не раньше?
— Пока ты был у Шиталь, не видел смысла спешить. А потом и меня не было в городе, и твоя сестра... Я вернулся накануне праздника.
А потом уже мне не было ни до чего, подумал Айтли. Да и сейчас... Не было желания ни отказывать в разговоре, ни соглашаться, всё не имело значения.
— Я бы согласился, — честно ответил Айтли. — Но сейчас мне уже не до этого.
— В моих силах тебе помочь.
— Мне не нужна помощь, — сказал юноша. Все эти, с золотыми знаками, словно выстроились вдоль стен и сливались с орнаментом, по кругу двигались, указывали на него. То высвечивался, открывая пасть, золотой ихи, то ибис распахивал клюв — кажется, и такой знак у кого-то видел, только линии были темными.
Человек рядом то сливался со змеей орнамента, то вновь из нее выступал; он какое-то время смотрел на Айтли, потом на стену — и тому показалось: он тоже их видит. Человек что-то еще говорил, но Айтли не способен был это разобрать, и тот наконец ушел.
Очень болела голова, и хотелось спать, спать, спать. Поэтому о госте Айтли тут же забыл.
Скоро настал день, когда прислали второе, подробное письмо свидетели из Долины — обо всем, что смогли разузнать побывавшие там следопыты из ближайшего лагеря. Теперь уже пора было принять решение.
Совет собрался в тот же день, но сперва еще раз прочли — вслух, на ступенях Дома Звезд — послание, как свидетели осматривали мертвый лагерь и окрестности, как говорили с рабочими Тейит. Эсса заверили, что не имеют отношения к смерти южан. Объяснили, что узнали о происшествии чуть раньше прибывшего отряда — по гомону птиц и отсутствию дыма костров. Поклялись, что близко не подходили — остановились, убедившись, что лагерь пуст, и пребывали в неведении, люди погибли или просто ушли. А что Солнечного камня мало... видно, столько добыли.
Стих звучный голос человека, читавшего письмо. Затем распахнулись двери в главный зал Дома Звезд. Сегодня, впервые за долгое время, здесь было больше народу — на Совет пришли по три члена каждого Рода, и третий стоял за креслами двоих других. На сей раз ни одно лицо не улыбалось и ни одно не выглядело равнодушным. Первым с согласия Ахатты заговорила Кети Инау, вертя браслет на запястье:
— Эсса врут как плешивый акольи. Чтобы они и не сунулись в подозрительно пустой и тихий лагерь? Спасибо хоть не стали делать большие глаза — мол, мы ничего и не знали. Их допросить бы как следует. Но разве они допустят настоящей проверки?
— А теперь время упущено, — негромко сказала мать Иммы, Улине. — На месте некому было как следует расспросить, даже если бы и решились. Теперь нам никто и на трехдневный полет стрелы не покажет виновников... если они еще живы сами.
— Перед тем, как погибнуть, наши разведчики нашли еще два колодца Солнечного камня... о них эсса не знают, — сказал Тарра.
— Или успели узнать, только думали, мы еще не получили известия. И убили всех в лагере, пока они не отправили доклад о новых месторождениях. Что ж, это все объясняет, — вскинул голову Наста Кауки.
— Значит, люди погибли напрасно, — возразил Ахатта. — Сейчас разрабатывать эти колодцы для северян было бы самоубийством — и признанием. Разве что через несколько весен... если мы позволим им там остаться.
— А мы позволим? — искривив губы, спросила Кети.
Глава Совета — сегодня он пришел не только с постоянным своим родичем-напарником, но и с Къяттой — смерил ее оценивающим взглядом. Кети настроена воинственно, как и половина в этом зале. В самом деле, Север все больше себе позволяет, пробует Юг на прочность и при этом все громче твердит о том, сколь опасна и неудержима Астала. Юг верит и похваляется сам перед собой — ух мы какие!
— Говорите по движению солнца, по очереди, — велел Ахатта. — Каждый может ответить предыдущему или предложить что-то свое.
— Нам дали повод к войне, — задумчиво проговорила Шиталь. — Либо мы обвиняем их — и наносим удар, либо молчим... и дальше нас считают просто мусором.
— Мы обвиним их, и что? Чего мы можем потребовать? Расследования? Кети верно сказала — исполнителей нам никто не покажет. Подсунут невинных и незнающих, а с них что взять?
— Потребовать, чтобы они убрались из Долины.
— Это бессмысленно — Долина ближе к северу.
— Она ближе к Чема. Мы давно ни к чему не обязывали тамошних, пусть платят за долгие годы нашей поддержки.
— Но они и так платят положенное. Стоит ли прижимать наших союзников?
— Еще как стоит. Угроза всегда доходит быстрее.
— Нет, лучше дать Чема послабление в обмен на помощь. Пока они считают себя "младшими братьями", а не нашими слугами и придатками, нам не приходится тратить силы на подавление недовольства.
— Что ж, допустим, Чема даст нам своих людей, чтоб нам не тратить лишнее время на поход из Асталы, а если Север не согласится уйти из Долины Сиван? Все-таки их страна во многом держится на Солнечном камне, а он не валяется на дороге.
— Тогда можно потребовать с них другие земли, которые выберем мы.
— Но на южную половину Долины все равно надо будет привести сотню-другую айо.
Голоса стихли, и Ахатта понял, что слушал с закрытыми глазами — да и говорили собравшиеся длиннее, он лишь отсеял самое главное. Наконец его родич взял слово; редко высказывался публично и, похоже, считался просто тенью Ахатты:
— Мы решаем, как поступить с ворами и убийцами, хорошо. Но все же — зачем Тейит понадобилось это убийство, если это и в самом деле оно? История про чужие колодцы любопытна, но одно дело украсть не тобой открытое месторождение, другое — убить рабочих. А вдруг это все же случайность? Или даже подстроено намеренно, с далеко идущими планами? Иначе... нет смысла. Вряд ли северяне рассчитывали, что после этого могут полностью у нас выкупить месторождение, если не смогли это сделать раньше миром.
— Надо все-таки допросить мальчишку, — поднялся Наста Кауки, нарушив порядок речей. — Сбежала девчонка, и брат ее чуть не удрал... они знали все, я не сомневаюсь. Что они задумали еще, эти крысы?
— Юноша-северянин ничего не знает, — Шиталь посмотрела на говорившего очень приветливо, но тот сел. — Нет смысла спрашивать его о чем-то. Если план и был, то у сестры.
Она перевела извиняющийся взгляд на Ахатту — мол, вас я не обвиняю в сговоре, но... Глава Совета кивнул:
— Я подозревал что-то... Не знал, что именно произойдет.
— Потому что слишком стар, — сказал Хатлахена Арайа.
— Без Ахатты мы бы даже сегодня тут передрались, — раздался негромкий голос Ийа, и замолчали все, даже перешептываться перестали. Племянник, затыкающий дяде рот — зрелище не самое частое, но прилюдно возразить члену своего Рода, когда тот готов нанести серьезный удар по давнему противнику? Так не бывает.
— Что случилось, то случилось. Впереди — долина Сиван, и это куда важнее, — продолжил Ахатта будто ни в чем не бывало. — Мы должны направить туда кого-то из нас, а не отделываться простыми разведчиками. И потребовать, чтобы Север прислал равных нам. Подумайте, кого стоит направить. Послезавтра соберемся снова и назовем имена. Двоих Сильнейших будет достаточно. И еще — подумайте, на что готова пойти Астала, если Тейит не уступит. На что в самом деле готова — не ради красивых слов, перья топорщить мы все умеем. Наши посланники должны будут верить в нашу готовность и силу.
Он готов был распустить Совет, но вмешалась Кети, на сей раз гладившая пальцами золотое кольцо сережки:
— Это еще не все. Решайте, что делать с мальчишкой.
— Северяне нарушили соглашение, зная, что будет. Мальчишка не нужен ни нам, ни северу, — сказала Улине.
Наста Кауки снова поднялся — острый, с голодным взглядом, чуть не облизнулся.
— Круг.
— Я не думаю, что стоит, — задумчиво проговорила Шиталь. Наста обернулся к ней:
— Держать его под стражей — лишние хлопоты. Эсса показали, насколько он нужен им. Почему не поступить так, как разумно, сестра?
Сестра. Примирительно... А Наста продолжил:
— Его можно отдать Хранительнице, но кровь северной крысы... я бы не предложил ей такое блюдо.
Смех прошел по залу.
— Он может умереть в Круге — или его выиграет кто-то из нас.
— Второе! — тяжело проговорил Тарра. Глаза всех троих Тиахиу радостно вспыхнули:
— Второе.
Ийа взглянул на дядю — непонятная улыбка, будто он о своем думал, появилась на губах, и Хатлахена сказал, довольный единодушием с племянником, коего слегка опасался:
— Второе.
— Выиграть не значит убить, — резко сказала Шиталь.
— Это право того, кто его получит. В любом случае покинуть Юг он не должен, иначе Сильнейшим Тейит останется приехать сюда лично и плюнуть нам на главную площадь, — Тарра не смотрел в сторону Рода Анамара, а Шиталь растерялась заметно — похоже, ожидала поддержки.
Ахатта поглядел на внука, так и не произнесшего на Совете ни слова, тот пожал плечами:
— Пусть делают, что хотят.
Южанин, который теперь приносил Айтли приносил еду и питье, был человеком суетливым и всячески пытался поболтать с заложником. Но тот не удостаивал прислужника вниманием. Пожалуй, он скучал по столь же болтливой, но куда более чуткой Ашиноль. Да и о чем говорить? Раньше это имело смысл — тогда он надеялся, у него было будущее, ему был интересен Юг, несмотря ни на что.
Но прислужник сказал то, к чему Айтли не мог остаться равнодушным.
— Тебя выведут в Круг.
— Что это значит?
— Иногда в Круге убивают — по-разному, так, чтобы видели все. Иногда проводят поединки, и выигравший забирает себе того, из-за кого шел бой. Ты станешь выигрышем, — широкая улыбка озарила лоснящееся лицо.
— А что потом?
— Потом? Со всеми по-разному. Как поступят с тобой, решит тот, кто тебя заберет.
— Значит, решили себе забаву устроить, — обронил Айтли. — А что мне делать при этом?
— Ничего, просто смотреть и ждать.
— Просто? Пока эти акольи дерутся за меня как за добычу?
Южанин похлопал его по плечу, желая утешить:
— У меня есть питье, закрывающее рассудок на время.
Айтли молчал, даже не отстранившись — хотя не переносил подобных знаков расположения. Потом спросил:
— Ты можешь передать записку Ахатте Тайау? Мне нечем тебя вознаградить, разве что вот... — Айтли положил на скамью наборный браслет из плоских яшмовых звеньев — квадратов. На каждом был тонкий резной узор. Хоть украшения из камня здесь не особо ценились, красивую резьбу можно было продать за немалую цену.
— Что-то хочешь ему предложить в обмен на свою жизнь? — с глубоким сомнением спросил прислужник, подгребая к себе браслет.
— Я и тебе-то почти ничего дать не могу, ему тем более. Не волнуйся, не припрятал для него богатый подарок. Так передашь?
— Передам, — согласился тот. На лице было написано — и, конечно, перед тем узнаю, что в этой записке. Интересно, умеет ли он читать, или покажет кому? Неважно, это будет северное письмо, Ахатта его должен знать.
Никто в Астале не сомневается — северянину жить осталось недолго, вопрос лишь в том, как именно он умрет. Что ж, справедливо, наверное. А он в любом случае будет здесь развлечением, избежать этого не может. Так по крайней мере пусть его запомнят не как пойманного в силки кролика. Не ради доброго имени среди южан — ради себя. И, может быть, ради сестры.
— А тебе не помещает... ну, знаешь, вызвать к себе интерес в Круге, время потянешь, и вообще, — сказал южанин. Когда он уже уйдет наконец?
— Не беспокойся, — холодно произнес Айтли. — Именно это я намерен сделать.
Айтли не знал, получил ли Ахатта его послание, и, если получил, то просто сжег или хотя бы задумался. Полночи барабанил ливень, и с утра небо несколько раз плеснуло на землю из полной кадки, но к полудню немного подсохло, хоть повсюду поблескивали лужицы воды.
У этих попугаев будет схватка в луже?
Айтли привели в Круг — кольцо песка в несколько десятков шагов шириной, с одной стороны в три ряда возвышались сиденья для зрителей, с другой было лишь невысокое ограждение; народу собралось много, простой народ толпился дальше, за внешним кольцом, сидел на деревьях, а у самого песка стояли нарядные группы людей из семей влиятельных, большинство оживленно беседовало. На него тут же начали глазеть со всех сторон, от южан это было особенно неприятно — во взглядах, выражениях лиц и жестах они не стеснялись, да и в словах не особенно.
А песок Круга был не столь уж мокрый, как ожидалось — верно, его подсушили немного здешние умельцы... жаль.
Пока не явились члены Совета во главе с Ахаттой, синта разных Родов развлекались в ожидании. У них были свои знаки на плече, хоть и не золотые, и на их бой само по себе стоило посмотреть — зевакам не приходилось скучать.
Даже заложник, ожидая своей судьбы, невольно заинтересовался. Двое молодых людей были в Круге, похожих, как братья — темных, жилистых, невысоких. Первый бой завершился вничью — Айтли слово бы дал, что противники особо и не старались одержать в нем победу. Оба скорее обозначали собственные возможности, но не сходились всерьез. Кружение смуглых тел, молниеносные выпады, поначалу без оружия. Потом гонг ударил во второй раз, гулкий медный звук лизнул и песок, и верхушки деревьев.
В руках у противников блеснули клинки чуть больше ладони длиной. Южные ножи были похожи на северные, только с небольшой круглой гардой. Двоих в Круге мгновенно закрутил вихрь, в кольцах которого трудно было уловить все подробности боя... бешеные глаза проигравшего — в том момент, когда он понял, что проиграл, когда нож противника скользнул по его шее.
Айтли вяло удивился, что проигравший остался жить, потом напомнил себе — и звери не всегда дерутся до смерти. Ладно, все это неважно — ему драться так не придется.
На песок упало всего несколько алых капель — но недолго там оставались, скоро песок разровняли.
Больше поединков не случилось — все начали расступаться поспешно, пропуская то один, то другой Род. Не только члены Совета сюда явились. Наконец и Ахатта пришел, с десятком близких, с другими спутниками, но без внуков. Это было неожиданно, однако некогда стало гадать, почему так.
— Ты хотел со мной говорить здесь, прилюдно, — голос Ахатты до сих пор был звучным, богатым оттенками, хоть и негромким сейчас. — Чего именно ты хотел? Советую подумать, прежде чем сказать.
— Я давно подумал, — юноша краем глаза отметил — теперь вокруг только Сильнейшие и, видимо, приближенные их, остальных оттеснили; никто из сторонних не услышит, если сам он не начнет орать во всю мочь. На песчаный Круг ему еще предстояло выйти, а сейчас он был в центре другого, пестрого, золотого, будто в змеином клубке.
Айтли вздохнул, веля себя успокоиться — еще не хватало, чтобы голос сорвался.
— Вы пришли сюда развлекаться. Я хочу кое-что предложить сразу всем, решайте сообща.
