Ну, вот, похандрила и хватит! Пора идти спать. Мужа она дожидаться не будет. Показное ожидание его у окна было скорее для Нины Константиновны, чем для нее самой. Если Никита захочет поесть, то может самостоятельно разогреть себе ужин.
Хотя Лера вообще сомневалась, что тот полезет в холодильник, когда придет. Скорее всего, он сейчас в каком-нибудь ресторане, и возможно даже не один. Лера не знала наверняка, но догадывалась, что у него была любовница. Но даже если это было и так, то Никита делал это аккуратно и с умом, не желая лишний раз причинять ей боль. И она, как ни странно, была ему за это благодарна. Пусть любви между ними уже и не было, но взаимное уважение друг к другу они сохранили.
Вздохнув, Лера поднялась к себе в спальню. Дом был большой, и теперь у каждого была отдельная комната. Поэтому она часто не знала, когда Никита возвращался домой, что вполне устраивало их обоих.
Приняв душ, Лера с удовольствием вытянулась на кровати. Она всегда с наслаждением уходила в мир грез, где не было ни тревог, ни забот, связанных с этой реальностью. Туда, где волшебный мир, который она часто видела в своих снах, хотя бы на короткое время дарил ей настоящее умиротворение и покой. И только там Лера отдыхала душой.
* * *
Вот и сейчас в своем сне, как бы в продолжении действительности, она стояла в темной комнате перед большим окном, за которым ярко светило солнце. Лера даже ощущала ласковое прикосновение его лучей к своей коже. В ярком свете, перед глазами склонились ветви яблони, сплошь усеянные нежными бело-розовыми соцветиями. Аромат дурманил и кружил голову.
'Боже, как хорошо!' — с наслаждением думала она, вдыхая цветочный запах.
Среди сочной зеленой листвы с ветки на ветку перескакивала маленькая красногрудая птичка, заливаясь переливчатой трелью. Ее веселое, беззаботное порхание вызывало зависть в хорошем смысле этого слова, и Лера с удовольствием наблюдала за тем, как та резвится. Идиллия за окном наполняла душу блаженством.
Вдруг, маленькая шалунья замолчала, легко оторвалась от ветки и впорхнула прямо в открытую форточку. Вот дурочка! Лера замерла, боясь ее спугнуть. Она думала, что если будет стоять без движения, то пичуга вернется на дерево. Но глупышка смело впрыгнула внутрь и уселась прямо на пол. Растерявшись, птаха поначалу не могла сообразить, где находится, и, присев на тонких лапках, с испугом озиралась по сторонам.
Лера забеспокоилась. Возникло отчетливое чувство, что эта малышка здесь быть не должна, это для нее смертельно опасно. Она хотела подойти и выпустить птичку наружу, но та резко поднялась в воздух и кинулась к окну. Налетев со всего маху на стекло, птица упала на пол и лежала без движения. Бережно подняв бедняжку, Лера сомкнула ладони так, чтобы та не смогла вырваться, и поднесла ее к форточке. После того, как ладони раскрылись, маленький пушистый комочек встрепенулся и выпорхнул на свободу.
А Лера перевела дыхание.
* * *
— Лера! Ну, где ты ходишь? Все ждут только тебя! — донесся до нее голос Никиты.
— Иду, — спокойно ответила она, когда появилась в столовой с огромным блюдом в руках, заполненным дымящимся картофелем и запеченным молочным поросенком в центре. Со всех сторон донеслись восхищенные возгласы. — А где дети? — поинтересовалась она, когда блюдо заняло центральное место на столе.
— А-а-а... — махнул рукой муж. — Унеслись в комнату Насти. У них там какие-то свои, девчоночьи секреты.
За праздничным столом осталась только взрослая братия. Все отмечали День рождения Никиты, и веселье шло полным ходом. Стол ломился от яств, которые приготовила для них Нина Константиновна. Приготовила и отправилась домой, предоставляя дальше Лере хозяйничать самостоятельно.
— Ну, Никита, за тебя! — поднял рюмку Иван, шумный, веселый мужчина с круглым, немного красным лицом.
Все присоединились к нему, и раздался дружный звон бокалов.
— Кстати, а где Вера Глебовна? Почему за столом не присутствует мать именинника? — поинтересовался Никитин товарищ по работе.
— Она вечером подъедет, у нее там какие-то дела.
'Какие могут быть дела у неработающей, на полном сыновьем обеспечении женщины, кроме посещения массажиста или парикмахерской?!' — думала Лера.
Хотя, нет. Свекровь еще ходила по музеям, на выставки и концерты.
— Классная женщина! — прокомментировал Иван, и все с ним согласились. — Будь я постарше лет на десять, обязательно бы за ней приударил!
В бок его несильно толкнула локтем кучерявая двадцатилетняя девушка — пассия этого новоявленного ловеласа.
— А что?! — состроил тот невинные глазки, и за столом раздался дружный смех.
Лера только улыбнулась, продолжая задумчиво крутить бокал в руках за тонкую ножку.
Если бы ее родители жили так же, как мать Никиты, то и они бы в свои семьдесят выглядели на десять, а то и на пятнадцать лет моложе. А так, ее старики до сих пор коротали свою жизнь в двадцати восьми метрах в коммуналке. Денег от дочери они никогда не брали, и Лера очень часто баловала их различными деликатесами, которые они не могли себе позволить на свою мизерную пенсию. Ей и так еле-еле удалось их уговорить перевести оплату коммунальных услуг полностью на себя. Лера мотивировала это тем, что тоже является совладелицей, и пришла пора отдать им свой дочерний долг.
Ее заветной мечтой было купить им пусть небольшую, но отдельную квартирку с тем, чтобы отец с матерью дожили свою старость в комфорте. Но своих денег у Леры не было, а просить Никиту она ни за что не будет. И каждый раз, как она возвращалась из их коммуналки в этот роскошный дом, ее мучила совесть.
Раздался звонок, и Лера, показывая Никите, чтобы он не беспокоился, сама пошла открывать дверь.
На пороге стояла эффектная, пышногрудая девица с прямыми, рыжими, явно крашенными волосами. На ней был деловой костюм, короткая юбка которого открывала симпатичные ножки. В руках девушка держала синюю пластиковую папку.
— Здравствуйте, — поздоровалась она, окидывая ее взглядом. — Я — Тамара, сотрудница Никиты Николаевича. Мне срочно нужно подписать кое-какие документы.
— Проходите, — пригласила ее Лера. — Подождите минутку, я его сейчас позову.
Девушка прошла внутрь и остановилась, с любопытством озираясь по сторонам.
Лера ее хорошо понимала! Входная дверь в дом сразу открывала вид на просторное, высокое в два этажа помещение, занятое под гостиную. Размеры впечатляли. Справа две стены, образующие угол, были застеклены и открывали красивый вид на ухоженный сад. Там располагалась зона отдыха: мягкие кресла с диваном вокруг вытянутого, прямоугольного журнального столика и большой, плоский телевизор. С высокого потолка почти до самого пола свисала люстра с длинными нитями хрустальных подвесок, которые мерцали всеми цветами радуги. Лестница из светлых пород дерева на второй этаж шла в форме буквы 'П', огибая люстру. Слева за широкой аркой находилась столовая и немного дальше кухня, где обычно колдовала Нина Константиновна. Лера сама очень любила проводить время в этой светлой, просторной комнате, где легко дышалось и стены на тебя не давили.
Оставив Тамару наслаждаться впечатлением, Лера пошла туда, где сидели гости.
— Это к тебе, — тихо сказала она, наклонившись к уху Никиты.
— Кто?
— Какая-то Тамара.
Тот с удивлением посмотрел на нее и в волнении, хмуря брови, поспешно вышел из столовой.
Так как гости были поглощены обсуждением сложившейся политической обстановки в стране, Лера решила незаметно ускользнуть и проверить детей, которые уединились в комнате дочери. Их можно было понять — слушать взрослые разговоры за столом для них было не интересно. Но может быть, девочки хотят чая с пирожными? Тогда она могла бы им организовать это в гостиной или прямо у Насти в комнате.
Поднявшись наверх, Лера вошла в детскую. Настя со старшей девочкой — дочерью одной пары из числа гостей — сидели в сторонке и шушукались в полголоса. Другая девочка семи лет — Оленька — со скучающим видом перебирала мягкие игрушки, которые в изобилии были расставлены на мебели и низких стеллажах.
— Настя, — укорила Лера свою дочь, — почему твоя гостья скучает?
По лицам старших девочек Лера видела, что перспектива заняться игрой с 'мелюзгой' им не по вкусу, но правила гостеприимства не позволяют Насте пренебрегать одной гостьей, развлекаясь в это время с другой. Нехотя дочь соскользнула с кровати и направилась в сторону Оленьки.
Чая дети еще не хотели, сказав, что будут готовы к этому чуть позже. Поэтому, оставив их одних, Лера вышла в коридор, устланный мягким ковролином. Оказавшись недалеко от полуоткрытых дверей кабинета, Лера услышала, как муж разговаривает с кем-то на повышенных тонах, и это заставило ее замедлить шаг.
— Зачем ты приехала? Здесь нет ни одного документа, который не мог бы подождать до завтра! — донеслось до нее.
— Ну, котик, — мурлыкала Тамара голосом капризной кошки, — не сердись! Я соскучилась! Я так хотела сегодня поздравить тебя с Днем рождения, а ты не брал трубку. Мой подарок при мне...
— Перестань! — раздраженно осадил ее Никита.
Лера не хотела подслушивать их разговор, поэтому ускорив шаг, она собиралась как можно быстрее проскочить мимо. Но поравнявшись с кабинетом, непроизвольно кинула взгляд в проем.
Тамара сидела лицом к двери на письменном столе, раздвинув ноги, и игриво держала Никиту за галстук так, что тот стоял совсем вплотную к ней. Спина девушки была выгнута, пиджак и блузка расстегнуты и ее грудь в кружевном лифчике упиралась в тело ее мужа. Никита еще не заметил Леру, так как стоял к ней спиной, а вот Тамара сразу посмотрела на нее. На мгновение в ее взгляде промелькнул испуг, который очень быстро сменился на тайное удовлетворение.
Лера резко затормозила. От возмущения кровь прилила к ее щекам. Не совсем соображая, что делает, она распахнула дверь шире и вошла в кабинет.
— Вам стоило бы запирать дверь, прежде чем миловаться! — ледяным тоном произнесла она. — Здесь дети!
Никита резко обернулся, а Тамара соскользнула вниз, оправляя юбку. Застегнув блузку и схватив папку со стола, девушка выскользнула за дверь. Но когда она проходила мимо, низко опустив голову, Лера успела заметить усмешку на ее губах.
Это было унизительно! Лера стояла, сцепив руки на груди, не в силах пошевельнуться. Старая, почти забытая боль снова возвратилась и пронзила ее сердце.
Никита тем временем, нервно приглаживая волосы, обошел вокруг стола так, чтобы тот оказался между ним и женой, и стал перебирать вещи на его поверхности, раскладывая все по своим местам.
— Ты совсем потерял голову, что приглашаешь ее в этот дом?! — возмутилась Лера.
— Я ее не приглашал, насколько ты сама знаешь, — огрызнулся тот в ответ. — Она сама пришла. И больше здесь уже не появится! Это я тебе обещаю.
— Ты понимаешь, что вас мог увидеть кто-нибудь из девочек?! А если бы это была Настя...?
— Лера, я все хорошо понимаю и без тебя. Знаю, что виноват, раз не смог удержать ситуацию под контролем. Как я сказал, подобного больше не повторится. И не нужно читать мне нотаций! — начал злиться он. — В подобной ситуации есть и твоя доля вины! Я здоровый мужчина и не могу жить без секса. Я много работаю, и мне просто необходима разрядка. А ты, как собака на сене... — оборвал он сам себя, так как понял, что чуть было не перешел границу, которую они негласно установили между собой.
— Кажется, я ни в чем тебя не упрекала, — сдавленно произнесла Лера. — Но прошу, только не в этом доме!
Развернувшись, она вышла из кабинета.
Лежа вечером в своей кровати, Лера очень долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Сцена в кабинете все время стояла перед ее глазами, и она никак не могла разобраться в природе своих чувств по отношению к Никите.
Если любви между ними уже нет, то почему ее так больно ранит его измена?
Пока он встречался с кем-то за ее спиной, она относилась к этому спокойно и даже с пониманием, но стоило только увидеть все своими собственными глазами, как это снова стало для нее пыткой. Чем вызвана такая реакция с ее стороны? Может быть, сказывается многолетняя привычка находиться рядом? Может быть, они срослись с ним чуть ли не кожей, и люди действительно правы, когда говорят, что муж и жена — одна сатана. Возможно дело только в этом. Лера не знала наверняка, она терялась в догадках. Но и без любви между ней и Никитой сохранялась незримая связь, жестко держащая их в одной связке.
Так что же ей делать, чтобы разорвать эту связь? Может, завести любовника?
Но Лера знала, что никогда не пойдет на этот шаг. Разве что только от запредельной безысходности. Но она пока не дошла до этой крайности. Любви хотелось, безусловно. Тепла, чьей-то заботы — да. Но лечь под мужчину без любви, только ради секса она не могла. Каждый раз, когда Лера представляла, что ее тела касаются чужие мужские руки — ее всю аж передергивало.
И с мужем не может, и с любовником тоже... Прав был Никита — она, как собака на сене.
Так что же с ней не так? Почему она чувствует невидимую грань, через которую переступить просто не в состоянии?
* * *
В итоге, наконец, уснув, Лера снова увидела сон про птицу, который посещал ее уже четвертый раз. И всегда один и тот же сценарий: птица за окном влетает в форточку, не может выбраться из комнаты самостоятельно, и Лера выпускает ее обратно. Но сегодня сон сгустился, и произошло совсем ужасное.
Маленькая птаха билась об окно, и Лера никак не могла ее поймать. Стекло уже стало покрываться красными разводами от крови, которая сочилась из ран на грудке птички, смешиваясь с розовым оперением и делая его еще ярче. Силы бедняжки катастрофически быстро таяли, движения заметно замедлились, стали отрывистыми, но она, как обезумевший болванчик, продолжала упорно кидается на измазанное стекло в попытке выбраться наружу.
Вместе с агонизирующей птицей Лера чувствовала все то, что чувствовала та: страх, жажда свободы и света, отчаяние, боль, затрудненное дыхание и, наконец, безысходность и апатия.
Окончательно обессилив, птичка упала на пол, и Лера тут же подхватила ее на руки. Маленькое тельце у нее в руках едва дышало. Для того чтобы заметить это, ей пришлось очень внимательно присмотреться. О том, чтобы выпустить малышку на волю, не могло быть и речи, уж больно слаба та была. И Лера стояла в растерянности, не зная, что ей в итоге предпринять.
Когда она проснулась, то страдания маленькой птички все еще грузом лежали на ее сердце. Как же ей было жаль бедняжку! Как же хорошо она понимала ее стремление к свободе! Но к чему ей все это сниться?
В комнате было еще темно, за окном ярко светила луна.
Глава 28.
Яркий диск ночного светила в окне притягивал взгляд. Дэн мрачно смотрел на него, пытаясь уложить в голове информацию, которую ему только что сообщила Трейси.
— Дэн, я тоже не хочу от тебя уезжать, — продолжала она тем временем, — но у меня нет выбора. Я должна ехать. Если бы тебе предложили бросить твою работу, ты бы согласился?
Он перевел взгляд на Трейси. Его сердце сжимала непонятная тоска. Женщина сидела напротив него и держала его за обе руки. Комната освещалась только торшером, сгущая тени по углам.
