Пусть мята напомнит тебе...

— Знать, не долго им обогащаться за наш счёт! Слушай, — оживилась я (со мной так всегда, когда есть возможность сделать пакость). — Знаешь, куда Жнец со зверем направятся, а?

— Я понял намёк, — хохотнул Каноний. — Буду готов.

Снова зазвенел колокол. Через несколько минут начинались занятия.

— У тебя сегодня что? — спросила напарника я.

— Стрельба из лука по жирному заду мастера Хайна. Потом два часа стратегии... Почему два? А я больше не смогу притворяться и усну! — Перечислял он. — Когда же нас выгонят на очередной забег вокруг монастыря, и эти честные рыцари будут прикидываться лошадьми, я честно спрячусь и...

— Пойдешь испытывать очередное приспособление?

Как послушникам нам приходилось придерживаться местного расписания, и мы понесли свои обременённые тела на занятия.

— Я видела, как ты воровал здоровенный свёрток ткани у ткача! Признавайся, зачем он тебе?

— Лестницей пользоваться надоело. — Туманно пояснил он.

— И?

— Сама увидишь, — загадочно улыбнулся мужчина.

Учения в монастыре. Обычно все нормальные послушники, уже заслуженные рыцари и прочие, упорно трудились на тренировках по военной подготовке и в классах истории и культуры, а также в огородах, на виноградниках и в храме. Я же благополучно филонила. Нет, над книгами сидела, что-то даже читала. А вот в остальном... На мечах дралась — без особого желания. При виде Ивона с оружием, сразу сдавалась. Победить его мне под силу, но обижать хорошего парня не хотелось. К тому же, я сюда не за боевыми подвигами приехала, а отдохнуть. Что касается остального, то: кулачные бои вызывали у меня изжогу и расстройство желудка; верховая езда — проблемы — от волка в моей свите шарахались лошади; метание копья — двойные неприятности, потому что я неизменно промахивалась и попадала в окна, огород, в движущиеся цели (один раз "случайно" пригвоздила наряд нашего учителя к земле — после чего он меня чуть на кол не посадил, и полдня гонялся за мной по полю с тем самым колом). В огороде я не столько сажу овощи и не собираю, сколько их надкусываю. В храме, когда искусники раскрашивают фрески и иконы, я могу только надпись неприличную краской сделать...

Ясное дело, всё совершённое мною было намеренной провокацией, как когда-то давно в деревне амазонок. Вскоре, по специальному распоряжению настоятеля послушника Орина, в моём лице (так как в монастыре все равны, то я состригла волосы и выдавала себя за тщедушного паренька), перестали напрягать и позволили учиться в меру сил и возможностей. То есть, сие означало стоять в сторонке и не мешаться под ногами. Я планировала именно так и провести чудесный зимний день. Однако, встав вместе с остальными послушниками в ряд, удивилась — перед нами важным гусем курсировал новый преподаватель, которого я доселе не видела.

— Кто такой? — шепнула я своему соседу.

Мерин вздохнул и лишь одними губами, не поворачивая ко мне даже головы, ответил:

— Иориус Контис — приехал вчера вечером по назначению рыцарского ордена Семи печатей.

— Разговоры в строю! — услышал нас учитель и оказался рядом, чтобы угрожающе зыркнуть на непослушных.

Мерин, трижды получав из-за меня "по шапке" (точнее по шлему), взмолился.

— Как ваше имя? — сразу же отыскал виновника во мне Иориус.

— Брат Орин, — отчеканила я, как настоящий солдат, но тут же исправилась и кокетливо подмигнула. Его это взбесило.

— Брат Орин, надеюсь, умеет обращаться с секирой? — спросил он, и сразу же ответил. — Наверное, владеет ею великолепно, раз позволил себе отвлекаться на болтовню во время занятия. Прошу вас, брат Орин!

Пригласив меня выйти вперёд к здоровенному топору, встрявшему в камне, он и не подозревал, на что напросился. Ученики знали, а мастер — нет. Поэтому все отступили на шаг назад, другой, и незаметно добрались до укрытия. Иориус остался стоять на линии огня. Я, пожав плечами, летящей походкой, чуть ли не вприпрыжку добралась до камня, залезла на него, ухватилась за рукоять и потянула. Не вытянула. Попробовала ещё разок. Послушники усиленно прятали рвущийся наружу смех. Иориус оглянулся на них, возмутился их подозрительным поведением и потребовал покинуть позорное пристанище. Те помотали головами в знак протеста. Учитель рассердился, воздел глаза к небу. На лице у него было написано: "О, великий, смогу ли я из этих мышей воспитать львов?" Его упования на силы господни разрушил мой возглас. Заприметив оборотня, слонявшегося по территории монастыря, окликнула:

— Тень! — и фарс продолжился, но уже с участием в нём оборотня. Волк, уцепившись зубами за край моей рубахи, потянул-потянул, да ничего не вытянул. Товарищи послушники ржали, катаясь по земле в небольшом рве. Я состроила деловитую гримасу, сплюнула на ладошки, потёрла и снова ухватилась за жердь. Волк взялся за меня. И вот он тянет меня, я — секиру, а вместе мы тянем-потянем, да вытянуть не можем.

— Теперь нужно позвать кошку, — хохотнул брат Юми.

— И мышку не забыть! — не остался безмолвным брат Бурей, вспомнив всех персонажей старой сказки про необыкновенный урожай.

— Цыть! — приструнил их Мерин. — Ложись. Сейчас полетит!

И был он прав! Потому что я поднатужилась и одолела оружие. Выдернула его, удержать толком не смогла, поэтому замахнулась, закружилась... Волк, поджав хвост и уши, быстро удалился с поля боя.

— Куда метать то? — уточнила я, продолжая вращаться.

— Никуда! — вскричал Иориус, наконец, сообразив, чем моё выступление может закончиться.

— Тогда "ОЙ!" — мой новый боевой клич был известен всем жителям монастыря. Обычно он предвещал беды, поджоги, обвалы, апокалипсис и прочее. Сегодня — лёгкий испуг для преподавателя. Секира взмыла в небо, целенаправленно метя в голову мастера Контиса. Он раззявил рот, и таращился на оружие, не веря, что его гибель может прийти вот так внезапно, да ещё и от рук какого-то неуча.

— Ложитесь! — прокричал вовремя Мерин. Иориус — истинный воин — пригнулся, ведь исполнять приказания у него заложено в крови, как и отдавать их.

Где-то в районе теплиц матюкался садовник и слышался треск стекла.

— Вот поэтому брат Орин у нас на особом положении, — подполз к учителю Мерин. — Ему кроме лука, стрел и конкретной цели ничего не дают.

— Прошу прощения, — возвысился над поверженным преподавателем Ивон. Протянул руку мастеру, помог подняться. Бросил на меня недовольный взгляд. — Отец-настоятель просил привести к нему брата Орина.

— Забирайте! — махнул рукой учитель.

— Ну, я пошёл? — уточнила я и была послана. Куда? К настоятелю. Только, если верить Иориусу, сэр Верон поменял место дислокации. Но меня не обманешь! Я точно знала, где коротает время мастер.

Ивон зачем-то вёл меня итак знакомой дорогой. Длинной. Иди я одна, выбрала бы короткий путь. Боялся, что ли побега? С чего бы? И вообще, он странно себя вёл, постоянно оборачивался и смотрел на меня, будто хотел что-то сказать. Уже у самого кабинета я остановила его.

— Брат Ивон, не стоит сдерживаться — говорите открыто!

Он остановился. Оттеснил меня к стене, проигнорировав рычание оборотня, и шёпотом на ухо поведал тайну:

— Я знаю, кто вы, леди Ориана!

Мне пришлось схватить Тень за загривок, потому что он собирался всадить клыки в тело рыцаря.

— Надеюсь, вам хватит ума держать ваши знания в секрете? — оскалилась я.

— Мой рот на замке, леди Ориана! — улыбнулся он, намеренно поддразнивая меня этим своим "леди Ориана", и оставил меня одну перед дверью.

— Вот проблемка на нашу голову, — вздохнула я, глядя в след рыцарю. Тень фыркнул.

В небольшом помещении с прекрасными видом из окна помещался стол, несколько стульев и множество стеллажей с книгами, манускриптами — сэр Верон устроил из рабочего пространства настоящую библиотеку. Однажды вечером, я пыталась найти что-то интересное для себя, почитать и обнаружила старинный роман. Долго потешалась над настоятелем, хранившем в своём арсенале литературы совершенно женское чтиво о прекрасной даме и её возлюбленном.

— Отец-настоятель, — постучалась я, впрочем вошла раньше.

За столом сидели глава монастыря и его брат. Сэр Симон пил местное вино, а Верон вертел в руках письмо.

— Проходи Ориана, садись. — Пригласил меня он.

— Мастер Контис остался цел после тренировки? — первым делом спросил генерал.

— Вы видели?

— Ещё бы! — усмехался мужчина.

— Кроме того, мы в курсе твоего последнего похождения, — повертел у меня перед глазами донесением от господ Минерли. Даже дал ознакомиться с письменами.

— Не последним, — пробурчала я.

— Что? — спохватился Верон.

— Ничего, вам послышалось, — углубилась в чтение я, и дальше старалась не смеяться. А было с чего! Слуги не растерялись. Как только мы покинули усадьбу, они попинали немного хозяина и разбежались по спальням. Утром притворились, словно ничего не случилось. Зантолу, не желавшему огласки его позора, ничего не оставалось, как подыграть. Лишь леди Дора Минерли сориентировалась в ситуации и написала святым защитникам, борцам с нечистью — рыцарям ордена.

"Этой ночью на нас напали. Неизвестный бандит. Опознать его весьма сложно, так как скрывался он под дланью тьмы... — Э, какая поэтическая у неё душа! — Однако нам известно, что его прозвали в народе Жнецом. Главная отличительная черта этого головореза: серп, которым он убивает своих жертв, и здоровый пёс в два метра ростом..."

Я покосилась на оборотня, тоже читавшего кляузу, сунув морду мне под руку.

— Фантазия у госпожи Минерли развита! — оценила я.

"В результате нападения пострадали семейная сокровищница, кухня, погреб и честь нашей любимой дочери... — Внизу была приписка: два раза. — Просим вас разобраться с бандитом, поселившимся на нашей земле и наказать по всей строгости закона! А также вернуть награбленное!"

Я всё-таки сложилась пополам от хохота. Мужчины, явно читавшие сие комедийное произведение, подавили смешки. Наверное, долго думали над проблемой: как вернуть девичью честь дважды.

— Довольно Ориана! — приструнил меня настоятель, сам с трудом придав физиономии суровость. — Признавайся!

— В чём? — посмотрев на Симона, случайно скользнула взглядом по окну и закашлялась, проглотив визг. С той стороны птичкой пролетел Каноний. Помахал мне, мол, вот так я полотно и использую — прыгая на нём. И снова ухнул вниз.

Мужчины, заинтересовались моим уж слишком хорошим настроением, тоже устремили взгляды к пейзажу. Ничего — солнышко, бугорочки, поля...

Только отвернулись, — изобретатель появился, скорчил мину, высунул язык, уронил очки, озадачился, и опять исчез.

— Я по определению не могу быть жнецом. Серпа у меня нет, да и лишить девицу... два раза — тем более! — отнекивалась я, иногда отвлекаясь на Канония.

Верон кивнул на оборотня, намекая, мол, человек со зверем в округе только один!

— В нём разве есть два метра роста? — своим вопросом я просто добила сдержанного генерала Симона. Он расплескал вино. Вскочил со стула и отошёл к окну, чтобы не мешать воспитательному процессу. Столкнулся лицом к лицу с диковинной птицей, Каононием, отпрыгнул, схватившись за сердце.

— Извините, — попросил механик, падая куда-то вниз.

Я хрюкнула от смеха. Симон быстро оправился от шока и сам засмеялся.

— Кажется, я догадываюсь, кто у нас играл роль жнеца. — Генерал боролся с истерическим и неподобающим смехом, краснел и кряхтел.

— Чего ты веселишься? — журил его Верон. — Хочешь я тебе её, в армию отдам с тем, прыгающим довеском?

Угроза прогнала смешливость второго брата. Он даже глаза выпучил, обернувшись к настоятелю.

— Она итак с половиной моих парней знакома, а вторая половина о ней наслышана. Представляешь, что будет в казармах твориться? У тебя она хоть более смирной стала.

— Эй! Господа, вы меня обсуждаете при мне! — подала голос я, и мужчины выдохнули.

— Так, Ориана, — вернулся к проблеме с Минерли настоятель. — Прекратите терроризировать соседей.

— Ой, неужели вы, увидев меня на пороге вашей обители, Верон, надеялись перевоспитать? — удивилась я. — Вы же знали, кто я! Да и соседей вы не слишком то и чтите! Дались вам их проблемы! Они, кажется, недавеча пытались взять вашу обитель силой, потом хотели вас отравить, а потом запятнать честь моностыря...

— Даже не думал что-то в вас менять, — вырвал у меня из рук бумагу он. — Перевоспитать человека могут только обстоятельства. А я на себя такую роль брать никогда не хотел.

Его замечание задело меня. Я смолкла. Оба брата тоже притихли. Как весьма мудрые старики, они подозревали, что я не просто так пришла в монастырь. Но при этом ни один из них не требовал от меня правды, не лез в душу. И я была благодарна за понимание.

— Ладно. Такое... — Знаю, что Верон ожидал услышать, но всё равно сказала: — Повторится один раз. Ну, два... Мы же ещё не заглядывали в гости к Ковам!

Настоятель раскрыл рот, а я, не дожидаясь нравоучений, поднялась.

— Вам же это выгодно, сэр! — издевалась я. — В письме, в самом низу написано, что Минерли никаких средств не пожалеют, чтобы отблагодарить вас. Пользуйтесь! Вам ведь нужно отремонтировать конюшни и библиотеку...

— От кого ещё нам жалоб ожидать? — напоследок уточнил Симон.

— Жнец обещал на нашу кухню заглянуть...

— Одобряю, — выдал генерал.

Верон очень смешно надул губы.

— Что тебе не нравится? — не понимал его брат. — Ты сам жаловался утром!

Настоятель кивнул, но в меня всё равно полетела книга. Я пригнулась.

— Шельма! — совсем без злости окрестил Верон, и пока он прибывал в добром расположении духа, я намерилась быстро удрать. — Стой! Тебе письмо, сама знаешь от кого.

Он швырнул в меня посланием. Поймав весточку, крепко сжала её, спрятала в карман и прикрыла за собой дверь, оставив братьев делиться впечатлениями о моих выходках.

— Жнеца ловить будем? — услышала печальный вопрос Симона.

— На чём он там прыгал хоть? — выглянул в окно настоятель. — Ткань какая-то?

На улице я глубоко вдохнула, посмотрела на тренировочное поле. Занятие у Иориуса продолжалось. Ученики упражнялись с секирами, вертели их, дрались. Поразмыслив, я решила присоединиться к товарищам.

— Интересно, как он нас примет? — спрашивала у волка я. — В обморок упадёт или отлупит?

Оборотень выбрал последний вариант. Но мы оба не угадали.

Мастер не оценил моей тяги к знаниям. Пусть он и был отважным, сильным воином, но икал, как испуганный подросток, когда увидел меня, спешащей к нему. Мерин мигом подал ему воду.

— Брат Орин, ты вот, пока с палицей упражняйся, — дал мне дубинку он.

— Он и этим кого-нибудь пришибёт, — громко прошептал Юм, и толпа захихикав, отодвинулась от меня подальше.

Подражая остальным, я размахивала грозным деревянным оружием и краем глаза следила за Ивоном. Он стоял на тропинке и наблюдал.

* * *

Мой день закончился незаметно и скучно. Даже прогулка к Ковам не порадовала. Поэтому мы с Канонием поспешили на кухню...

Через час летели оттуда пуганными воронами, с сыром в зубах, разбрасывая позади себя горох — чтоб повар поскользнулся. Над нами свистели половники, ножи и вилки. Громыхая чайником, обутым вместо тапки, нас преследовал кухарь. Он оказался не из пугливых. Оборотня рассекретил сразу.