Клятва ворону (общий файл)

Гримаса радости медленно сползла с лица Сигни.

— Проклятая девка, — чуть слышно прошипел он, вспомнив строгий наказ кайзера привести Кветку живой и невредимой.

— Стой, кёнигин! — неохотно крикнул риттер, примирительно подняв руку в алой перчатке. — Убери меч и сойди на берег — я клянусь, что не трону их и позволю отчалить, если ты покинешь драккер и примешь приглашение кайзера.

Сигни не сводил с неё враждебного взгляда. Кветка кивнула. Риттер отрывисто приказал ратникам сойти с судна. Сам он ждал Кветку на палубе у сходней, опасаясь, что она вновь сумеет ускользнуть из его рук. Женщины с испугом и жалостью смотрели на кёнигин. Но более всех происходящим подавлен был Бранд, глядя на то, как девица медленно идет к Сигни с высоко поднятой головой. Юноша стоял, бессильно сжимая меч в руках. Горше всего для храбреца было осознавать свое бессилие.

— Уплывайте отсюда поскорее, как только я буду на берегу, — прошептала Кветка Бранду, проходя мимо и не глядя на юношу.

Не удостоив Сигни взглядом, она величественно сошла по сходням на мокрую от волн пристань. Риттер, не спуская с кёнигин глаз, последовал за ней. Кветка услышала за спиной стук убираемых сходней и громкий приказ кормчего опустить весла. Кёнигин горько усмехнулась: слишком рано она попрощалась с Грёвланом.

* * *

По прибытии в замок Кветку провели в уединенные покои, расположенные в небольшой башне, и оставили одну.

Когда отряд Сигни подъехал к замку, было совсем темно, и Кветка не разглядела, как следует, замок кайзера. Им навстречу вышел вельможа с отрядом караульных. Сигни перепоручил ему кёнигин, и тот почтительно и настойчиво попросил её следовать за ним. Девица шла за молчаливым придворным в окружении двух десятков караульных. Видимо, её решили охранять столь же тщательно, как и Торхельма. Бесконечные темные переходы и дворики, по которым вели девицу, заставили её решить, что замок намного больше Мохайма.

Покои Кветки были ярко освещены свечами в кованых подсвечниках и тремя жаровнями. Когда дверь за ней с лязгом захлопнулась, и шаги вельможи стихли, Кветка неслышно прокралась к окну и приоткрыла ставни. Её ждало разочарование: окно было забрано решеткой с толстыми прутьями. Она не слышала скрипа засова, но не стала открывать дверь, зная, что стража осталась снаружи на карауле. Вскоре в дверь опочивальни предупредительно постучали, и на пороге появились четыре прислужницы в темных платьях и серых передниках. Они накрыли на стол и подбросили дров в жаровни. Одна из прислужниц на вытянутых руках внесла платье и расстелила его на ложе, а другая подошла к кёнигин, намереваясь помочь ей раздеться. Кветка отстранилась, не желая расставаться со своей одеждой.

— Прошу вас, госпожа. Кайзер желает видеть вас. Знатная госпожа не может предстать перед ним в мужском платье, — испуганно пролепетала прислужница.

Кёнигин решила, что из-за неё девицу, возможно, ждет наказание, и решила облачиться в принесенное платье. Наряд был сшит из легкой, почти невесомой ткани жемчужно-серого цвета и украшен серебряной тесьмой. Такое платье достойно того, чтобы его носила сама кайзерин. Кветка с презрением взирала на платье, обувь и гребни, что принесли служанки, справедливо заподозрив кайзера в попытке подкупить её богатыми дарами. Вскоре за ней явился всё тот же вельможа, пригласив на встречу с Тригвальдом.

Кветку привели в большой гулкий зал. Девица поразилась его богатому убранству: каменные столбы, поддерживающие высокий потолок, были украшены резьбой и расписаны затейливыми узорами. На стенах висели стяги и пестрые узорчатые ковры, которые едва колыхались от гуляющих по залу сквозняков. Меж столбов стояли резные дубовые лавки и высокие жаровни, освещая и немного согревая холодный каменный зал. На каменном ступенчатом возвышении стоял трон, а у его подножия — два неподвижных стражника с копьями, в тусклых кольчугах и легких шлемах. Звенящая тишина залы нарушалась лишь треском поленниц в жаровнях да тихим шелестом платья Кветки. Девица потеряла счет времени. Кветка знала лишь, что на дворе ночь. Она стояла в середине залы, сцепив пальцы и ожидая, что сюда вот-вот войдет кайзер, но время шло, а его всё не было, и Кветке казалось, что стражники, ни разу не пошевелившиеся за всё время, и впрямь высечены из камня. Наконец, небольшая дверь в боковой нише отворилась, и в зал вошли несколько риттеров и вельмож. Девица сразу же узнала Тригвальда, по едва уловимому сходству с Ульрихом и надменному, властному лицу, в то время как на лицах остальных было написано лишь стремление угодить высокому и грузному кайзеру.

Тригвальд отличался могучим телосложением. Темно-русые волосы до плеч, перевитые нитями седины, и небольшая борода были тщательно расчесаны, а на лбу кайзера жарко горел золотой венец с лазоревыми яхонтами. Тригвальд был облачен в роскошное платье: на нем был длинный алый кафтан, расшитый травами, высокие мягкие сапоги из опойки и тяжелый бархатный плащ с драгоценной застежкой. На пальцах правителя сверкали каменьями перстни, на шее красовалась золотая цепь с привесками тончайшей работы, а на поясе висел меч, рукоять которого была усыпана корундами. Глаза Тригвальда, темные и блестящие, смотрели из-под низких бровей цепко и проницательно. Кветка могла бы назвать черты его лица приятными и благородными, но жесткий подбородок и презрительно поджатые полные губы придавали ему непререкаемый и хмурый вид.

Тригвальд легко взошел на возвышение и величественно опустился на престол. Только теперь он обратил свой взор на Кветку, глядя на нее сверху вниз. Риттеры и вельможи, сопровождавшие его, чинно расселись на низкие скамьи, приготовившись внимать воле кайзера. Кветка, забыв обо всем на свете, с отвращением взирала на того, кто разлучил её с Торхельмом. Лишь воочию увидев его, она поняла, насколько ей ненавистен этот всемогущий правитель, не погнушавшийся ничем ради достижения своих целей. Кветка с достоинством встретила его испытывающий взгляд, еще выше подняв подбородок. Она и мысли не допускала о том, чтобы поклониться кайзеру, решив, что лучше умрет.

Тень пробежала по лицу Тригвальда, едва он, как следует, разглядел ту, что принесла ему столько тревог. Девица и впрямь оказалась на диво хороша собой. Он решил действовать осторожно, помня, что запугать кёнигин успеет всегда.

— Приветствую венценосную Эмблу в этой скромной обители! Я рад, что вы смогли принять мое приглашение и немного погостить в Грёвлане при моем дворе, — голос кайзера подхватило эхо.

Тригвальд не скрывал своего торжества, откинув голову назад и меряя девицу насмешливым взглядом.

— Вашему посланнику Сигни не откажешь в даре убеждения, — нарочито смиренно ответила Кветка.

— Этот благородный риттер безупречно служит мне долгие годы, и потому я доверяю ему встречу самых дорогих гостей, — ядовито произнес кайзер, наслаждаясь сознанием того, что Кветка теперь в его руках. — Он надеялся застать вас в Гримнире, а нашел в Грёвлане. Я несказанно рад тому, что госпожа сама пожаловала в столицу Северных пределов.

— Я не получила известий от своего нареченного, кёнига Фридланда Торхельма Альдорсона, который три седьмицы назад отбыл в Грёвлан. Я отправилась сюда, чтобы увидеться с ним, — молвила она в ответ. — Надеюсь, что...

— Благородная госпожа, вашему нареченному оказан высочайший прием, — перебил её кайзер. — Он здесь, гостит в моем замке. Никто не смеет препятствовать кёнигу. Если он задержался в этом замке, значит ему здесь милее. Иной причины и быть не может.

Кайзер надменно прищурился, глядя на Кветку. Её захлестнул гнев от наглой лжи кайзера. Кветке хотелось выкрикнуть в лицо всё то, что она знает о заточении Торхельма, обвинив Тригвальда в пленении кенига, но она сдержалась, понимая, что он только того и ждет. Ему было бы на руку бросить её в темницу за дерзость и хулу на кайзера. Она должна усыпить его бдительность, чтобы побег Торхельма состоялся.

— О, мой господин, — кротко молвила она, в душе зная, каков будет ответ кайзера. — Я уповаю на вашу доброту, потому я смиренно прошу вас приказать проводить меня к Торхельму.

Тригвальд нахмурился, напустив на себя задумчивый вид.

— Сиятельная госпожа, — его лицо сделалось торжественным и скорбным. — У меня для вас дурная весть. Торхельм крайне обеспокоен донесением Йохна, и не желает видеть вас, пока вы не предстанете перед советом храмовников, которые решат, одержимы ли вы ересью, язычеством и темным колдовством.

Он выжидательно смотрел на нее, с затаенной радостью заметив, как кровь бросилась Кветке в лицо.

— Мой господин, — твердо молвила она. — Я уверена, что Торхельм не побоится сказать мне все это в глаза, если вы...

— Госпожа Эмбла! — вновь перебил её Тригвальд, возвысив голос. — Несмотря на вашу красоту и положение, вы еще очень молоды и не знаете наших законов. Единоликий создал женщину слабой и беззащитной, а мужчине дал силу и ум, дабы тот оберегал ее. Попытка перечить мужчине есть знак того, что дева одержима Темным, — угрожающе молвил он. — Я созову совет храмовников в ближайшие дни, после чего вы сможете увидеться с Торхельмом. А до тех пор не допускайте дурных мыслей и наслаждайтесь гостеприимством моего замка.

Кайзер повелительно махнул рукой и с нарочитым почтением слегка поклонился в знак уважения кёнигин. Он поднялся с трона, чтобы уйти, но тут за узорчатой дверью, ведущей в зал, послышался шум и сердитые голоса.

— Я хочу посмотреть на нее! — явственнее всех зазвучал высокий девичий голос. — Ты не смеешь ослушаться кайзерин, Бальдор! Клянусь всеми храмами Грёвлана, я увижу её.

— Госпожа Бригитт!!!

— Кайзер приказал никого не впускать!

Высокие расписные двери распахнулись, и в зал ворвалась разгневанная девица в сопровождении свиты. По надменному лицу и горделивой походке Кветка узнала Бригитт. Кёнигин отметила про себя, что она имела приятную наружность: темные густые волосы и прозрачные голубые глаза, гневно сверкавшие на бледном лице. В изящно убранных волосах искрились и переливались самоцветами венец и несколько гребней. Её парчовое платье с широкими рукавами до пола было оторочено белым горностаем. Увидев Кветку, Бригитт резко остановилась, будто наткнувшись на невидимую преграду. Небрежно махнув свите рукой, чтобы те оставались на месте, Бригитт неспешно приблизилась к кёнигин, беззастенчиво и презрительно разглядывая ее. Кветка равнодушно и спокойно наблюдала за ней, чувствуя, что гримаса презрения на лице отвергнутой невесты лишь уловка, чтобы скрыть за ней нечто большее.

— Это и есть та самая прекрасная дикарка, о которой мы столько слышали? — ядовито молвила кайзерин, разразившись звонким смехом, в котором слышались издевка и пренебрежение. — Ингва, это она?

Бригитт повернулась к своей свите, и только теперь среди девиц Кветка узнала Ингву, которая потупилась и поспешно кивнула кайзерин. Кветка ничуть не удивилась тому, что, после пожара в Моосхольме и гибели Хьёрдис, Ингва отправилась в Грёвлан к своему дяде.

— Бригитт, — с каменным лицом произнес кайзер. — К нам в гости прибыла кёнигин Эмбла, которая хорошо знает наш язык. Она останется у меня в гостях, пока я не созову совет храмовников.

Бригитт посуровела и нахмурила белоснежный лоб.

— Вот оно что, батюшка. Надеюсь, кёнигин понравится в Грёвлане, — сладкоречиво молвила Бригитт, с деланной любезностью глядя на Кветку.

Её губы, казалось, источали мед, но в глазах полыхала злоба и тоска, причину которой Кветка знала, как никто другой. Бригитт увидела, наконец, свою соперницу, которую ей хотелось без промедления раздавить и уничтожить.

— Благодарю за беспокойство, госпожа, — неожиданно ответила Кветка, дерзко глядя в глаза Бригитт. — Я вполне довольна своим пребыванием в стольном городе Северных пределов, о котором столько слышала.

Бригитт повела плечами и, отойдя от Кветки, величественно опустилась на подушки у подножия трона, стараясь милостиво глядеть на Кветку под строгим взглядом кайзера. Тригвальду не хотелось из-за опрометчивости и горячности внучки позволить Кветке что-либо заподозрить.

Кветка вздрогнула, обратив внимание на человека, бесшумно вошедшего в зал через неприметную дверь. Мужчина в черных просторных одеяниях приблизился к кайзеру и встал за его троном по правую руку. Своим видом он походил на ворона: черные как смоль волосы до плеч, крупный нос на узком лице, но более всего поразили его глаза, темные и безжизненные, словно у драугра, взгляд которых было невозможно долго выносить. Их взгляды встретились, и она почувствовала неожиданную слабость и холод, сковавшие её руки и ноги. Кветка не отвела взгляд, чувствуя, как жарко бьется сердце. Еще чуть-чуть и она упадет на гулкий каменный пол залы. Кветка из последних сил схватила оберег на шее, подаренный Орваром.

— И намн ав Один, — она еле слышно прошептала слова, которые выкрикивал ведун на глухой лесной поляне.

Наваждение пропало, будто и не было. Человек-ворон злобно прищурился, отступая в тень.

— Бальдор, — обратился к незнакомцу кайзер, — я давно посылал за тобой. Тебе не следует скрываться в своей башне, когда ты так нужен мне. Поприветствуй кёнигин Эмблу, преодолевшую неблизкий и опасный путь из Гримнира.

Кветка вздрогнула при звуке знакомого имени. Бальдор! Посвященный во все дела и тайны кайзера колдун, брат Хьёрдис, родич Ингвы и Дагвора!

— Благородная Эмбла, — продолжил кайзер, воодушевленный появлением Бальдора. — Как вам удалось преодолеть столь опасный путь? Я хотел бы узнать, кто сопровождал вас в пути? — в его голосе почудилась затаенная угроза.

— Мой господин, — Кветка с достоинством посмотрела на кайзера. — Я не могу назвать имена тех, кто оберегал и защищал меня в пути. Это славные и преданные воины. Нам и впрямь пришлось пережить немало опасностей. В одну из ночей на нас напал драугр. Чья-то темная волшба подняла его из могилы, но самое страшное то, что несчастный оказался вашим родственником. Это был Гермар.

Кветка внимательно наблюдала, какой отклик найдут её слова у государя и его приближенных. Для кайзера эта новость оказалась полной неожиданностью. Он старался не показывать ужас и отвращение, охватившие его. Тригвальд, помедлив, мрачно уставился на внучку и колдуна. Бригитт вспыхнула и потупила взор, сердито взглянув на Бальдора, а тот хладнокровно смотрел перед собой, будто не услышав слов Кветки. Ингва вскрикнула, прикрыв рот ладонью и испуганно взирая на Бригитт.

— Госпожа, то, о чем вы говорите, является результатом темной волшбы. Я слышал о подобном, но никогда не видел воочию, хвала Единоликому. Возможно, вам лишь привиделось это, — напряженно молвил кайзер, поглаживая короткую бороду.

— Мне не привиделось. Драугр умертвил двух лошадей на моих глазах. Он кровожаден и огромен...

— Я немедля пошлю людей в храм, под которым устроен наш родовой склеп, дабы те проверили правдивость ваших слов. Но прежде поведайте нам, как вам удалось спастись от него?

Кайзер недобро сдвинул брови, ожидая её ответа.

— Меня спасло провидение, — уклончиво ответила Кветка, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор.