На эльфийку было жалко смотреть, но мастер Дравар, кажется, обрадовался:
— Вот и хорошо, что ничего из этих бабских игрушек не осталось! А то взяли моду что попало на рожу мазать! Встретишь такую вечером — красавица, каких не бывало. А утром проснешься — так испугаешься, словно какая тварь подземная вместо красавицы в постель влезла!
Я расхохотался:
— Ладно, пошли скорее, а то девушек придется волками тащить!
— Р-р-рав! — подтвердил мои слова Маня, заглянувший в дамский будуар.
Остальные дома были похожи на первые два. Роскошь и изящество интерьеров, картины на стенах, резная мебель, истлевшие, рассыпающиеся в пыль гобелены и покрывала на диванах... Какие-то комнаты определенно принадлежали женщинам — там было много зеркал и мелких безделушек на полках. В каких-то обстановка более аскетичная... Но и там — золото, серебро, резной камень, инкрустации перламутром...
В одном из домов гном осторожно взял небольшую плоскую чашу. Когда-то, наверное, она служила для того, чтобы класть в нее какую-то еду. Бурый налет покрывал ее изнутри — то ли ссохшееся в камень варенье, то ли сгнившие фрукты.
— Интересно, хозяева позволят ее забрать с собой? — задумчиво произнес мастер Дравар.
— Зачем? — заинтересовался я.
— Смотри, тут рисунки внутри и снаружи повторяют друг друга. Мне интересно: или узор нанесен с двух сторон, или древние искусники сумели собрать чашу из кусочков перламутра.
— А меня интересует, откуда они этот перламутр брали. Обрати внимание: тут раковины — везде. Вряд ли хозяева притащили с собой столько материала, а потом все тут бросили, как какой-то пустяк.
— А ведь правда! — еще глубже задумался гном.
Была в этих домах и еще одна загадка. Меня поразило то, что ни в одном из домов мы не обнаружили ничего, хоть отдаленно похожего на библиотеку. Ни свитков, ни книг, ни чего-то похожего на диски или чипы... Ладно, предположим, что создатели подземного города использовали какие-то такие носители информации, которые я даже не могу себе представить. Но все равно они, эти носители, должны выглядеть как какие-то не очень большие предметы. Много похожих друг на друга предметов. Каких — неважно. Хоть кубики, хоть пластинки, хоть кружочки, хоть палочки... Или местные книги делали из чего-то такого, что давно истлело?
Обойдя дома на площади, мы углубились в проход, похожий на улицу. Над головой было искрящееся водяными каплями каменное "небо". Здесь дома были проще. Чаще попадались помещения, предназначенные не для жизни, а для работы, — мастерские или какие-то учебные классы...
"Интересно, почему все-таки нет книг? — продолжал размышлять я на ходу. — Вроде бы хозяева уважали любовь к знаниям. Именно это свойство считали отличием разумного существа. Значит, должны были придумать способ сохранять знания... И при этом — ни одной книги. У меня дома даже в сортире что-нибудь найдется, а тут..."
"А ты подумай, парень, — отозвался на мои мысли мертвый маг. — Уважали знания, считали их выше, чем что-нибудь иное... Значит..."
"Значит, в сортирах не нужно искать, не по-пацански книгу в сортир тащить. С их точки зрения, конечно. Хотя какие книги — такое для них и место", — усмехнулся я.
А ведь Асаль-тэ-Баукир прав! На Земле древние книжники не считали себя вправе тратить пергамент даже на стихи или романтические истории. Только повествования о мужах знаменитых, их делах значимых да знания проверенные, Библии не противоречащие. И тогда в домах рядовых обывателей книг не было — только в монастырях да в королевских дворцах...
— Ищем библиотеку! — радостно воскликнул я.
— Чего? — не понял шаман.
Всем остальным, кроме мага, тоже пришлось объяснять, что я имею в виду:
— Если хозяева высоко ценили знания, то должен быть особый дом для хранения записей! В какой форме — не знаю, но что-то такое должно быть — там, где много чего-то, на чем есть записи!
И мы нашли библиотеку! Для этого пришлось обшарить весь город, оказавшийся, к счастью, не таким уж большим. Несколько улиц стекались к центральной площади — нет, не той, с которой мы вступили в подземные чертоги, а другой, больше похожей не на пещеру, а на огромный дворцовый зал. Здесь не было сталактитов, не было грубых известковых потеков на потолке — лишь резной камень, чуть заплывший от времени. Колоннады — роскошнее, чем на остальных улицах, мозаика мостовой — прихотливее и ярче, а посредине площади... Если не поднимать голову вверх, то это можно бы было назвать башней. Но в пещере оно было колонной, соединяющей пол и свод. И одновременно это было круглым зданием, похожим на храм.
Резной мрамор стен, три высокие двери, множество узких окон...
— Если не здесь — то уже не знаю где, — указал на башню магистр Таралит. — Это — сердце города.
Мы вошли — и словно очутились в ином мире. Никаких узоров или картин, никаких позолот. Строгие линии, холодновато-голубые и белые тона, полированный камень — и множество комнат, заполненных... я даже сразу не понял, что это — то ли сгустки света, то ли струи воздуха, ставшие плотными, как сталь... Множество тонких золотистых пластин, чудесным образом парящих в воздухе.
Здесь не было полной темноты. Металлические "файлы", как я невольно окрестил для себя эти испещренные знаками листы, слегка светились, так что можно было находить дорогу, не наталкиваясь на стены.
Я прикоснулся к одной — она, словно ожив, легла мне на ладонь. Тонкая, как папиросная бумага, металлическая пластина, покрытая непонятными значками.
— Кто-нибудь может это прочитать? Это на эльфийском?
Все сгрудились вокруг меня.
— Нет, к сожалению, — разочарованно ответила Миллинитинь. — Некоторые знаки вроде бы похожи на древнее наречие островов Света, но смысл не понять...
— Если каждый листок — это свиток, то сколько тут их! — восхитился магистр. — Столько и в университетской библиотеке не было!
— Еще бы знать, где тут что! — проворчал гном.
Действительно, библиотека есть, а толку? Где каталоги? Куда девался библиотекарь?
Я побрел, заглядывая в комнаты. Удивительно — стоило протянуть руку, как в ладонь опускался один из тонко звенящих листков. А захочешь вернуть его обратно — он сам вспархивает и занимает свое место. Вот это магия! Не примитивный файербол, не грубые иллюзии...
Я изнывал от обиды: столько информации — и никакой возможности понять! Хотя... Ведь существуют же перекодировщики! Может, я сумею когда-нибудь вернуться домой, сунуть странные листы в сканер... Приятелей-программистов — куча, кому-нибудь наверняка покажется интересной задача расшифровать древнюю письменность!
Достав свою "записнушку", я начал вкладывать в нее листы — по одному-два из каждой комнаты. Золотистые листы по размеру были чуть меньше моей книги, так что сохранность им гарантирована. По крайней мере пока я жив и не случилось ничего ужасного, вроде потопа или пожара. В десятой или двенадцатой из комнат, я давно перестал считать двери, обнаружились пластины, на которых кроме незнакомых букв (или иероглифов — знать бы?) были рисунки. Изображения растений, некоторые даже показались знакомыми — треугольные листочки пастушьей сумки, неповторимое в своей рациональности летучее семечко одуванчика... Обрадовавшись, я взял несколько десятков листочков... Рисунки наверняка помогут расшифровать тексты.
Увлекшись рассматриванием картинок, я не заметил, что рядом со мной никого нет. Не успел испугаться, как услышал голос рыцаря Валиса:
— Мышкун, иди сюда!
Пока я любовался тем, что принял за ботанические справочники, бывшие духи бродили по бесчисленным комнатам хранилища мудрости, дивясь на многочисленные "файлы", а больше — на то, как они сохранились за тысячелетия. Кроме меня, "библиотечным абонементом" воспользовался только наш уважаемый огненный магистр. Таларит взял несколько листочков и, за неимением лучшего хранилища, осторожно навернул их на свой посох, прикрепив полоской ткани. Делал он это с таким выражением лица, словно чувствовал себя варваром, топящим костер драгоценными фолиантами. В остальных же чужие вещи не вызывали никаких иных эмоций, кроме восхищения искусной работой. Мастер Дравар подобрал в домах несколько ювелирных безделушек, которые заинтересовали его необычной техникой изготовления. Он надеялся разобраться, как они сделаны. Но здесь, в библиотеке, гном, кажется, потерял надежду разобраться в технологии. Ходил и, тоскливо вздыхая, смотрел на то, во что можно превратить металл, если знать — как. Лагаиси, увидев в одном из домов небольшое зеркальце, попросила — почему-то у меня — разрешение оставить его себе, но смысл библиотеки был для нее невнятен. Остальные вообще ничего не взяли.
Но сейчас Валис звал так, словно нашел что-то очень ценное и, главное, понятное.
— Что тут? — поинтересовался я, заглянув в комнату, откуда услышал голос рыцаря.
Это помещение отличалось от остальных — видимо, здесь-то и обитал раньше хранитель. Похоже на рабочий кабинет, оно казалось почти жилым, точнее, недавно покинутым. Обстановка в других домах наводила на мысли о том, что их обитатели ушли — без особой спешки, но забирая с собой лишь самое ценное. Все остальное перед тем, как сказать последнее "прости" временному жилью, привели в порядок. Так выезжают из гостиницы люди, не привыкшие пользоваться чужим трудом и боящиеся, что пришедшая убирать горничная посчитает их за свиней.
А здесь же было гораздо больше всяких нужных ежедневно мелочей вроде лежащей на мраморной столешнице палочки с заостренным кончиком — определенно инструмента, с помощью которого наносились письмена на металлические пластины. Легкий беспорядок — словно хозяин вышел лишь на минутку. Да и обстановка больше была похожа на жилую комнату, чем на хранилище: что-то вроде дивана в углу, низкий столик со стоящими на нем кувшином и чашкой, несколько стульев, пейзажи на стенах. По центру — рабочий стол, возле него — полка с теми самыми мелочами, которые любой разумный обязательно возьмет с собой, если собирается покинуть жилье хоть на неделю.
— Кажется, Миллинитинь может прочесть, — сказал Валис, указывая на парящие над столом пластины. Одну из них эльфийка держала в руках.
— Ну, что там? — нетерпеливо подгонял ее магистр Таралит. — Знала, но забыла?
— Помолчи хоть немного! Сам ничего не можешь, а дергаешь, — фыркала в ответ Миллинитинь.
Но в конце концов она уверенно сказала:
— Старое человечье наречие, но записано эльфийскими знаками. Поэтому я сомневаюсь в смысле некоторых слов. Впрочем, понять можно.
— Так не тяни! — подал голос приплясывающий от нетерпения гном.
— Я не тяну... Слушайте! "Тому, кто читает эти..." Вот тут не пойму, какое-то незнакомое слово... Строки, знаки? Ладно, неважно! "Тому, кто это читает. Если ты проник сквозь завесу, то ты достоин... этого". Чего "этого", непонятно. Я никогда не слышала такого слова. Похоже на "доступ", но в какой-то непонятной форме. "Доступления". Но дальше вроде расшифровывается: "Ты можешь взять то, что тебе нужно, и столько, сколько позволит вторая завеса. Вторая завеса — твоя собственная, которую ты принес с собой..." Ничего не понимаю... Кто что принес?
— Какая разница? — пробурчал гном. — По-моему, это значит лишь одно: хозяева не обидятся, если мы что-то отсюда унесем. Появится эта самая "вторая завеса" — там разберемся. Точнее, она с нами разберется.
— Нет, подгорник, не так! — возразил Убуш-ага. — Наверное, это — испытание. Каждый возьмет то, что ему нужно. Но вот незадача — мне тут ничего не нужно. Много вещей — красивых и бесполезных. Зачем они шаману? Те, кто живет в степи, тоже делают вещи, но они еще и полезные. Духи любят не красоту, а живую силу. Духи любят не вещи, а силу вещей. Когда орк делает вещь, он вкладывает в нее немного своей силы. Чтобы задобрить духов, мы плетем ковры из шерсти и перьев, долго плетем, каждый завиток узора — это немного силы. Когда я вернусь в степь, я буду говорить с духами. Но зачем им сила тех, кто умер тысячу весен назад...
— Наверное, ты прав, старик, — согласился рыцарь Валис. — Мне тоже тут ничего не нужно. Вещи красивые, но они не мои.
— Я хотел бы узнать новые заклинания, но вряд ли смогу прочесть то, что написано в золотых листах, которыми полны комнаты, — с сожалением вздохнул магистр Таралит. — Я взял несколько страниц... Но, боюсь, в конце концов они станут бесполезным украшением в кабинете какого-нибудь собирателя редкостей. Хотя, может быть, в Ванатаре найдутся знатоки языков, способные расшифровать древние знаки. Тогда знания, собранные в этих стенах, станут достоянием Ванатара.
— Ванатар? — Я уловил смутно знакомое из воспоминаний "ненаследного принца" название. — Это — далеко на востоке, обиталище "серых" магов, куда не добрались армии Великого Властелина? Вожди Ванатара признали его право на западные земли в обмен на независимость...
— Так, — кивнул маг. — В прошлой жизни я не раз бывал в этом городе мудрецов. Думаю, за столетия ничего не изменилось, и там до сих пор живут те, кто занимается исследованиями природы чудесного. Мастер Дравар тоже слышал о Ванатаре, он вроде бы существует до сих пор, и многие маги, практикующие здесь, на западе, учились там...
— При чем тут Ванатар? — отмахнулся гном. — Хватит болтать. Давайте послушаем девку, она вон уже третью табличку мацкает!
— Наверное, господину магу неинтересно меня слушать, ведь он же был в Ванатаре! — съехидничала Миллинитинь. — Ему интереснее про Ванатар рассуждать.
— Ну, что ты! Нет, конечно, мы тебя слушаем, — ответил магистр Таралит и почему-то покраснел.
— Ну, так слушайте, а не болтайте!
И Миллинитинь продолжила читать — уже более уверенно, легко находя нужные слова:
— "Ты не сможешь избавиться от второй завесы, пока находишься в подземных чертогах. Но здесь ты узнал, что она есть. Этого достаточно, чтобы ты ушел в большой мир с новым знанием. Уйти отсюда просто — достаточно выйти в тоннель..." Опять не очень понятно... Он тут назван: "Тоннель дальних дверей". Именно "дальних, расположенных далеко", а не "длинных". Ладно, посмотрим, что за двери такие... И дальше — странно: "Нужно встать у той из них, которая сама позовет, и ты прибудешь туда, где нужен".
— Похоже на описание действия телепорта, — задумчиво пробормотал Таралит. — В мое время в Ванатаре велись исследования феномена мгновенного переноса живого существа на расстояние... Кажется, этим занимался великий магистр Мирсолан.
— Утомил ты своим Ванатаром! Чего мы ждем! — воскликнул мастер Дравар. — Пошли скорее!
— Погодите, тут еще много что написано, — остановила его эльфийка. — Думаю, это будет интересно даже тебе, торопыга, — история народа, который создал подземный город.
— Читай! — согласился гном. — Только без этих твоих рассуждений, что понятно, что непонятно. Иначе мы никогда отсюда не выберемся.
— Хорошо. Слушайте!
Миллинитинь посерьезнела:
— "Знающие так и не пришли к единому мнению по поводу того, что послужило причиной гибели нашего родного Дома. Десять планет, связанных нитями любви и внимания, пребывали в мире, пока не пришло Великое Безумие. Все смешалось, и все изменилось. То, что было камнем, стало смолой, а вода превратилась в песок. Те, кто довольствовался радостями тела, не смогли жить в чужом им мире, которым стал Дом. Брат резал брата, дочь травила мать. Не стало любви, не стало семей, все ненавидели друг друга, каждый был против всех. Но были и те, кто жаждал знаний и мог терпеть любые лишения ради них. Такие объединились, чтобы противостоять толпам обезумевших мертвецов, в которых превратились их братья. Но жизнь становилась все хуже и хуже, и наступил момент, когда уже некого было спасать. Тогда двенадцать мудрых собрались вместе и проложили путь за пределы Десяти планет Дома. Новый мир был таким же чужим, как и оставленный, но нас не беспокоили воспоминания, ведь мы не знали, каким он был прежде. Мы шли по умирающим планетам и планетам, рождающимся в муках, и везде мы искали новое знание. Безумие пронизало все, но формы безумия были столь же интересны, как и формы Творения. Но чем дальше мы уходили от Дома, тем глубже были Следы Творца. Мы нашли миры, живущие в гармонии сами с собой, молодые и здоровые и полные надежд, словно юная девушка, еще не встретившая своего первого мужчину. Эти планеты были столь же прекрасны, но ни одна из них не была Домом, и мы шли дальше.
