— Амазонок, — подсказал эльф.
— Вот-вот, у этих драконов в юбках есть нормальный критерий отбора: сдача нормативов по владению саблями, стрельбе из лука — ну и ещё что-то, — словоохотливый стражник улыбнулся внезапно, будто вспомнил что-то интересное. — Не, вру, дракон видит как, есть ещё одни придурки. У РоДизайши есть эскадрон лёгкой кавалерии, дворянские же сынки, но те ещё пижоны, так вот у них новобранец обязан принести или добыть предмет нижнего белья какой-нибудь прелестницы. Причём это целый процесс: проверка заявленной дамы — чтобы не была совсем простолюдинкой или шлюхой, проверка накануне отправляющегося на предмет отсутствия на теле заранее искомых дамских предметов, бдение товарищей под окнами — порой и всю ночь, и торжественное представление необходимого в казарме. И прошу заметить: они даже в таких мелочах не верят друг другу на слово — всё проверяют, — торжествующе закончил стражник.
Ройчи и Листочек, нагружённые массой 'полезной' информации, преувеличенно согласно кивнули. Эльф, правда, всё-таки примерил на себя последнее испытание, но вынужден был признаться себе, что вот так цинично и на заказ... Впрочем, а почему бы ублажённым девицам полюбовно не делиться одёжкой? Ему, к слову, порою предлагались и рука, и сердце, и земли, и драгоценности, и... даже корова, не то что нижняя юбка.
— Благодарим тебя, гвардеец, за занимательную беседу, но нам нужно торопиться, — поставил наконец Ройчи заключительную точку в беседе. — Но всё-таки ворота охраняйте бдительней.
— А то что? — насторожился тот.
— Ничего, всего лишь требования устава, — отчеканил эльф и потащил человека прочь.
Они ещё некоторое время ощущали подозрительный взгляд стражника, но продолжали уверенно, но неторопливо удаляться от ворот.
— Куда ты меня ведёшь? — спросил наёмник.
— Во дворец.
— Это понятно. К парадному входу?
— У тебя что, глаз нет?
— У меня глаза есть, а вот у тебя мозги, судя по всему, ушли через дракона.
— Что ты имеешь в виду? — прозвучало вроде даже обиженно.
— Представляешь, сколько стражников нам нужно пересечь, чтобы хоть чуть-чуть продвинуться в сердце дворца? Или ты их всех в качестве пропуска будешь приглашать на беседу? Мало того, что мы можем перетрудить уши и потерять уйму времени, так и не факт, что они окажутся столь словоохотливы, как наш предыдущий собеседник. И как следствие, могут вытолкать взашей в самый неподходящий момент.
— Ты же вроде как и не против этой перспективы?
— Может и не против, но раз мы уже преодолели первую преграду, то зачем останавливаться на достигнутом?
— Что ты предлагаешь?
— Мы пойдём не через главный вход. Во дворце есть входы и попроще — для прислуги, для завоза множества необходимых для функционирования дворца вещей и продуктов. Мне кажется. Подобные места менее охраняемы. А там, уже войдя, дабы не терять время на длинный маршрут с двумя точками общения, мы разделимся, и я пойду искать маркиза, а ты свою даму. Кстати, ты уверен, что она здесь?
— Я абсолютно уверен, что она была с амазонками, но коль скоро есть хоть один шанс её нахождения здесь, то я должен это проверить.
* * *
Отступление.
На листок упал крохотный солнечный зайчик. Это было чудо — чтобы сквозь сплошное зелёное покрывало, могучую крону мэлорна проник посланец света. Но таково было свойство листьев, раскрытых ладонью, как у клёна и вытянутых лучами вперёд, словно ивовые пальчики — впитывать солнечный свет, а частички его отражать и посылать дальше.
В этом священном месте для каждого эльфа, сердце Поющего Леса, была особая благодать. Конечно, высокорождённый в своём лесу, в любом его уголке — даже тех, что граничат с торговыми поселениями, чувствует себя легко и спокойно. Но здесь — это что-то неописуемое. Абсолютное царство зелени: травяной покров, стены листьев, условный потолок, при необходимости впитывающий дождь, словно губка, даже серо-коричневые эпизоды земли, корней и ветвей были редки... Что может быть чудесней для истинного светлого? Мгновения беспокойства, важные решения и размышления о судьбе народа — всё здесь приходит в равновесие, становится на свои места и видится столь легко, будто объяснённое взрослым ребёнку абсолютно ясное понятие...
Эльф усмехнулся про себя — было здорово ему, перевалившему двухтысячелетний рубеж, испытывать подобное чувство. Место силы и уюта, волшебства и откровений, магии и целительства всегда давало своим сыновьям и дочерям то, в чём они нуждались.
Он услышал — почувствовал, как кто-то приближается. Раз пропустила охрана (почётный эскорт?), что всегда старалась оградить Владыку в моменты посещений этого места, значит это тот, кто ему нужен. Вздохнул и с ощущением лёгкой грусти, сравнимой с покиданием домашнего очага на незначительное время, он скользнул к одной из полян, так сказать, 'разговорных', где, не нарушая идиллию и целостность Сердца леса, можно было общаться. Гибкое тело легко и неуловимо проникало сквозь ветви, ни один посторонний хруст или треск не прозвучали, не нарушили покой мэлорна.
Расположившийся на траве эльф был типичным представителем народа: худой по меркам людей, с тонкими симпатичным чертами лица, он расположился так, чтобы создавать картинку: одна нога покоится на траве, правая же полусогнута в колене, на ней рука с небрежно висящей кистью, левая рука упирается в землю, голова задумчиво приподнята... Даже поза для сидения не должна быть небрежной. Вот так. Вместе с тем, истинный перворождённый нашёл бы некие отличия от жителя Леса, не покидавшего его. Не во внешности, а в одежде — изобилии металлических и кожаных деталей, в состоянии — еле заметном перебирании пальцами, подрагивании тонких ноздрей, инстинктивным, хоть и медленным, чуть уловимым поворотом головы — следствие постоянной необходимости быть настороже, а также долгого общения с представителями иных рас, некая смуглость, заплетённая на человеческий манер коса — мелочи, отличающие разведчика во внешнем мире.
В сердце Владыки потеплело — этот его праправнук пробуждал в нём родственные чувства с чисто (опять же!) человеческой силой...
Эльфов неспроста считают холодными, высокомерными, надменными — открытое проявление чувств в их среде не приветствуется. Однако же созерцательность, неторопливость, поиск прекрасного в окружающем порой занимают такое количество времени, которое иная раса не может себе позволить. И это тоже влияет на отсутствие внешних проявлений эмоций, которые внутри несомненно накапливаются, аккумулируются. Но было ещё довольно большое количество высокорождённых, не всегда чистокровных, в основном молодых, которых, так сказать, размеренная жизнь в Лесу не удовлетворяла, и они покидали его в поисках приключений, участвовали в людских конфликтах, вступали в отряды, дружины, параллельно портили человеческих самок и приобретали целый сонм вредных привычек. А также гибли. Но с этим ничего поделать нельзя было — никто не может запретить (кроме состояния войны, которого эльфы, искусные дипломаты и — благодаря возрасту и опыту — интриганы успешно избегали) покидать Лес. При этом в подобном оттоке была масса полезного: собиралась информация о положении дел на всей Веринии (благодаря общению с людьми и о территориях тёмных), на границе строились совместные посёлки людей и полуэльфов, создавая дополнительную буферную зону между Лесом и потенциально враждебным внешним миром, многие эльфы возвращались, принося новые умения, полезные знания, ибо чрезвычайно спешащие люди были плодовиты на хитроумные выдумки, как например изобретение таинственного пороха, чрезвычайно взрывоопасного вещества. Нельзя упускать из виду подобные вещи — это уже на кону выживание и безопасность всего народа. Вот этих светлых и отличала порывистость, излишняя эмоциональность, резкость поступков и суждений — опять же, со стороны лесных жителей, ибо по сравнению с людьми и гномами они оставались детьми во внешних проявлениях чувств.
Эльф вышел на поляну. Пришедший встал, с достоинством поклонился.
— Владыка Баэлхар, — сказал спокойно и даже несколько сдержанно.
Естественно, он знал о родстве, что глава Поющего Леса — его какой-то там прадед. Но родственников как таковых у Владыки было немало (даже среди полуэльфов — ведь он в молодости тоже был не против покинуть Лес и покуролесить, да и к родственным связям это, пожалуй, было уже сложно отнести). И потом, требовалось соблюдать приличия.
— Здравствуй, Каэлен, — благосклонно кивнул старший, с любопытством вглядываясь в лицо молодого эльфа, а точнее, по крови на три четверти, ведь, несмотря на весь чудесный набор высокорождённого: красоту, стиль, долгожительство, бабушкой его была обыкновенная человеческая женщина.
Хотя, по чести сказать, назвать 'обыкновенной' ту, что завладела сердцем и разумом его второго сына, который до самого её старения и смерти сохранил о ней светлые чувства, и даже — поговаривают (но Владыка-то знал наверняка!) — не изменял ей (что для эльфов вообще считается нонсенсом, ибо подобную 'измену' они вообще считают человеческим изобретением), а дочь свою Амаари, полуэльфийку редкой красоты, признал официально и относился с такой заботой и нежностью, что многие старшие пожелали высказать ему упрёк, а заодно и Владыке, не проведшему профилактическую вразумительную беседу. Глава Поющего Леса позволил себе рассердиться, но было уже поздно. Даэлон вместе с дочерью и небольшим отрядом приближённых и семенем мэлорна покинул Лес. Они, по договору о совместных действиях в случае войны и мира с королём Брежии, небольшой лесистой страны на юго-восток от Поющего Леса, основали поселение. Которое, как знал Владыка, уже изрядно разрослось, впитывая в себя очень многих, 'неполных' эльфов, а также, как ни странно, чистокровных, других светлых и людей. Получилось довольно-таки интернациональное сообщество, очень даже военизированное и жёсткое по отношению к внешней угрозе. Совместно с брежианской королевской армией они не единожды нарушали захватнические планы соседей: трёх крупных людских королевств и страны дроу, с которыми умудрились впоследствии договориться о вечном перемирии и торгово-союзнических отношениях. Брежианская королевская фамилия (это было уже восьмое поколение, подтверждающее союз с эльфами) значительно укрепила свои позиции (как же! при дворе постоянно присутствуют высокорождённые, чем совсем не каждый может похвастать, готовые по необходимости делиться сильной природной магией и опытными отличными воинами) и занялась экспансией на тех же соседей. Естественно, часть лесов отходила союзникам, расширяющим границы Леса Острых Стрел (многозначительное название?). И вот уже молодой мэлорн уже поднялся над лиственно-хвойными рядами, исподволь меняя структуру леса, создавая будущее Священное место, опутывая живительной магией растения, животных и разумных, расположившихся в тени его кроны.
— Твой путь был лёгок?
Владыка точно всё знал о последнем караване у Хостии: о шамане конкурирующего торгового дома, наведшего разбойников на купцов, и эльфе (для удобства будем называть его так, ибо внешне Каэлен им был, и кроме чистокровных жителей Леса наличие и процент человеческой крови в нём определить вряд ли кто смог), подрядившемся в охрану, меткими выстрелами обезглавившем банду — умение определять вожаков и потенциально опасных соперников — очень полезное качество; о семействе болотных троллей, заглянувших совершенно безбоязненно однажды вечером на огонёк по причине пустого брюха — и опять же, улыбчивый эльф, в отличие от присоединившихся к каравану чистокровных собратьев, сумевший задурить тёмным головы и увести из опасного места уверенных в собственной силе и неуязвимости глупых созданий, уговорить перебить аппетит до утра кореньями и ягодами — на утро он таки одарил их молодым кабанчиком, и расстаться с тёмными... ну почти друзьями; о деревенском колдуне, не шуточно рассерженном на эльфа за обиженную дочь, хотя вломившиеся на сеновал караванные охранники спустя мгновение боевого клича испуга на лице полураздетого 'нарушителя морали' не наблюдали, а сам объект 'нанесённой обиды' со злостью шнуровала корсет, на чём свет обкладывая драконами папашку, 'быстрого, как понос', который, кстати, лежал рядом с безмятежным видом, закрытыми глазами и наливающейся шишкой на лбу и, естественно, ничего не мог слышать; молоденькая ведьмочка чуть позже таки отблагодарила Каэлена двумя не самыми слабыми амулетами от человеческой магии. Ну и так далее — ещё много любопытных эпизодов, на первый взгляд не привлекающих внимания, на самом деле несущих существенную информацию о разумных существах. В первую очередь о представителе Леса, в силу своей коммуникабельности, обаяния, а также непоседливости и везучести являющегося добровольным связным между разбросанными эльфийскими конклавами.
— Да. Ничего сложного или интересного для Владыки кроме самого послания от Хранителя Хрустального Леса, — и он достал из поясной сумки зелёную веточку — магическую крупинку священного дерева — таким вот образом передавалась информация. Прочесть, расшифровать, пытать связного, что всё же иногда происходило, для получения сведений было бесполезно, ибо 'читать' подобное послание могли лишь посвящённые, то бишь, сами старейшие: Владыки и Хранители Лесов, а также возможно кое-кто из особо посвящённых.
— Хорошо, отдыхай. Тебе предстоит далёкий путь.
— Куда? — оживился эльф, чуть ли не перебивая старшего.
Ну, неугомонный! Владыка мысленно усмехнулся. Смысла воспитывать подобного...гм, кадра в эльфийской строгости и сдержанности не было — для его деятельности это неприемлемые качества, укорять тоже глупо. Вот пытаться сберечь — это да. Каждого сына Леса нужно беречь. Но вот со времён падения изоляции вот такие юные существа — очень ценный продукт общения эльфов, людей и прочих рас. Существа, не несущие традиции вековой ненависти.
— Не спеши, позже объясню.
— Но я не видел готовящегося каравана.
— Не видел — не значит, что его нет. Ты пойдёшь вдвоём с человеком. Вначале, как охранники караванные до переправы через Глубинную. А после свернёте на юг — твой будущий напарник идёт наниматься в дружину барона Ансальда.
— Но ведь это же... — брови его совершенно по-человечески поползли вверх, — пол Веринии.
— Да, — невозмутимо согласился Владыка; прерывать объяснения и сам разговор он всё-таки посчитал не нужным — такие любопытные натуры, как Каэлен нуждаются хотя бы в минимуме информации. И потом, так могло получиться гораздо лучше: вместо любимого чистокровными официоза, посланец Леса сам постарается отыскать будущего попутчика, и учитывая достаточную коммуникабельность обоих и информационную подготовленность (тоже обоих!), встреча должна быть... интересной и продуктивной. — Ройчи, — а так зовут того, с кем тебе придётся провести бок-о-бок весомое по людским меркам количество времени, очень интересный... человек. В силу того, что он в своё время выполнял некоторые поручения Леса, мы о нём знаем многое, большую часть которого мы не имеем права тебе разглашать без его ведома в силу наших договорённостей. Могу тебя лишь уверить в том, что этот разумный, — чуть проакцентировал последнее слово, что в дополнение к предыдущим интригующим словам много что говорило младшему, ибо, как известно, эльфы к иным относились мягко говоря пренебрежительно, не взирая на статус: друзья, враги или союзники, — достоин доверия детей Леса. То есть, — усмехнулся губами, — спину он тебе прикроет.
