| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Он нашел их в теньке на куче дров за обсуждением какой-то научной книжонки.
— К жене возвращаться никто не собирается? — поинтересовался Сухой Ручей.
— Я не женат, — ответил Дриббл.
— А я женат, — смущенно признался Секст. — Можно, я пока в тюрьме поживу? Мы завтра в поход с палатками собираемся.
— Супруга волнуется, — напомнил командир.
— А я вообще-то очень плохой муж, — сказал молодой эльф. — Никогда на половичке не разуваюсь, от меня грязь в прихожей... Ей без меня даже лучше.
— В некотором смысле это действительно так, — авторитетно кивнул криббл, но затих под строгим взглядом командира.
— Она меня одевает, как обезьяну, — пожаловался Секст, ободренный поддержкой.
— Это какой мужик по доброй воле в кремовом крепдешине будет разгуливать? — поддакнул Дриббл. — Там шов в штанах задницу натирает.
Секст перестал радостно кивать и о чем-то задумался.
— У меня в шкафу еще костюм висит — цвета морской волны, с жабо и манжетами, — наконец сказал он.
— Я знаю, — помрачнев, ответил Дриббл.
С минуту мужчины глядели друг на друга, потом Дриббл беззаботно улыбнулся мохнатыми губами и попробовал посвистеть.
— Ссь... Эй, а там что такое? — с любопытством воскликнул он, глянув Эльвину через плечо.
У ворот действительно творилась какая-то суматоха: толклись отдежурившие бойцы из пятой смены, не все еще разобранные женами с месячного запаса, а также заступающие в запас чтыровские карьеристы, две дежуривших в тот день смены и еще куча народу, удравшего с тещиных картофельных грядок.
— Гадает, предсказывает, приносит счастье, открывает секреты, проводит психологические тренинги,.. — возбужденно доложил подошедшему Эльвину гном Копейка, прыгавший в заднем ряду, зависая над головами на прозрачных коротеньких крылышках и плюхаясь на землю. — Говорит, все сегодня бесплатно — то ли праздник, то ли реклама, ух ты!
Суматоха происходила вокруг привлекательной дамы неопределенного возраста в бархатном декольтированном платье. Она как раз держала за руку ротного Буяна. Эльвин, занятый другими делами, прошел бы мимо, но декольте его удержало: ему было интересно послушать женщину с таким бюстом, тем более гадалку и предсказательницу.
— М-м, милый мой, — говорила гадалка, поигрывая бровями, — Кто-то тебя ждет... очень ждет. И сам ты покоя не знаешь, стремишься куда-то. И куда ты стремишься, вот там тебя и ждут,.. — она ободряюще улыбнулась минотавру. — Выпал ты из родного гнезда!
— С ним бывает, — согласились в аудитории.
— Лети домой, соколик, не терзай себе душу, — напутствовала обрадованного Буяна гадалка. — Только с осторожностью... дверь рукой толкни, а сам не входи сразу, а сначала сосчитай до трех...
— Кирпич? — уточнил рогатый старшина.
Ясновидящая прикинула, закусив губу и водя глазами по небу.
— Ведро с водой, — решила она наконец. — И грабли за следующей дверью.
— А клады ты находить умеешь? — спросил сатир в драной футболке.
— На восток от Пирамидской пустыни, три недели и три дня в ту сторону, где появятся утренние миражи, — и по высохшему руслу до змеиного кладбища, — сообщила женщина без запинки. — Три ночи в году открываются сразу два клада: знаменитые сокровища нубукских пиратов, которые сами выходят на поверхность, но жгут до костей всякого, кто дотронется до них, и раритетная золотая монетка, брошенная на счастье в воду, когда здесь еще текла река.
— А в огороде у меня ничего нет? — разочарованно сказал сатир.
— И у меня вопрос! — с энтузиазмом вскричал Адам Цукерман, проталкиваясь поближе.
— И не мечтайте, поручик, — покрывшись пятнами, ответила гадалка, едва встретившись взглядом с приветливыми цукермановыми глазами, голубевшими ей навстречу из кудрявых прокуренных зарослей.
— Мадам, я не поручик, я здешний старшина. Облечен доверием начальства и подчиненных... Почему нет?
— У тебя аура кривая, — пробормотала гадалка с раздражением. — Но вот я чувствую присутствие мятущейся души, обуреваемой желанием необоримым и благородным! — с пафосом возвысила она голос, стараясь при этом стать так, чтобы пятый старшина был за спиной.
— Скорее необоримым, — с не меньшим пафосом заявил Адам, снова оказываясь перед носом бедной женщины. — Но и благородным тоже.
— Души, облеченной...
— ...доверием начальства и подчиненных, — подтвердил Адам и приосанился.
— ...облеченной властью...
Адам хотел было в рифму добавить "...и снедаемой безумной страстью", но тут гадалка вдруг хватанула его за левое ухо и с невероятной силой притянула к себе. "Еще слово пикнешь, — прошипела она ему грубым голосом, — я тебя в драный лопух превращу и жопу тобой подотру." Адам застыл в восхищении, а прорицательница, пользуясь случаем, уставилась на Эльвина, перед которым, словно чудом, народ расступился, давая ей пройти.
— Чувствую присутствие души, бросающей вызов большой опасности! — наконец-то закончила женщина, не отводя взгляда от командира.
— Это не про нас, мы уже передумали, — крикнул Дриббл, пихая друга локтем.
Командир чувствовал, как внимательные сиреневые глаза достают до самого дна его души и копаются там в тайных, никому не рассказанных, секретах.
— Вам противостоит могущественный враг, — сказала гадалка, подходя ближе.
— Здрасьте, — поздоровался Эльвин, заглядывая ей в декольте. — А как мне его победить?
Женщина с сомнением покачала головой, закрыла глаза, глубоко вдохнула носом и погрузилась в некое подобие транса. Ее грудь поднялась и Эльвин тоже почувствовал приближение транса, но колдунья вовремя открыла глаза.
— У меня есть одна идея, — сказала она. — Приходите ближе к вечеру ко мне в биоэнергетическую лавку, напротив каменетесного подворья.
— О! — сказали зрители.
— Возьми меня с собой, — попросил командира кто-то из второго ряда.
А тем временем гадалка, не поворачиваясь, шагнула за ворота и как будто испарилась — никто так и не понял, в какую сторону она ушла.
— Херня, — сказал Дриббл. — Никуда мы не пойдем.
Мужики дружно его поддержали и принялись тянуть жребий, кто пойдет вместо Эльвина.
— Противная баба, — высказался криббл. — И язык у нее раздвоенный, ты заметил?
— Мне она тоже почему-то не понравилась, — согласился подошедший следом за ним молодой Кимпбелл.
— И что? Мне не ходить к бабе, потому что вам двоим она, видите ли, не нравится? А знаете что? А мне не нравится та баба, которая нравится вам, — злорадно сказал Сухой Ручей.
— Грубо, — пожал плечами Секст.
— Он нам просто завидует, — добавил Дриббл и два занозиных беглых мужа согласно кивнули.
— В конце-то концов, иду я не к Метрополитену, а просто послушаю, что умная женщина мне скажет.
В одном предложении Эльвин сделал две ошибки, но какие — я тебе не скажу. А сам ты все равно не догадаешься, не старайся.
19
— Ну чего ты прилепился к этой мерзкой тетке? — нудил Дриббл. — Тебе такие девушки на шею, можно сказать, вешались... и просили, между прочим, недорого, а ты лучшего друга бросаешь ради какой-то старухи в линялом халате. Что ты в ней нашел?
— Мне с ней надо поговорить, я чувствую, что она может сказать что-то важное. У нее глаза такие необычные, я сразу заметил. Умного человека по глазам видно.
— Да, я думаю, чего ты застрял, а потом тоже, как увидел, какие у этой бабы глаза умные — ну все, понял, Эльвин наш такие глаза ни за что не пропустит. Ты прямо чуть не залез ей туда... между глаз... они у нее, кстати, ненастоящие. Такие круглые — наверняка пластическую операцию сделала... Я тебе тоже, кстати, могу кое-то важное сказать: у нас дома жрать нечего. А ты про какую-то бабу думаешь! Пойдем-ка, дойдем до рынка, купим фасольки, в гости сходим к Гидрусу — кроты уже, наверно, поигрались и назад его вернули, все равно он не умеет ничего.
— Ну да, вы с тетушкой опять будете этим заниматься... хер бы... хрен бы... А я чего туда попрусь?
_ Хербалистикой. Учение о травах. А ты в подвале посидишь, по норкам на четвереньках поползаешь, штаны об гвоздь опять порвешь — плохо ли? Домовому пинков можешь надавать...
— Язык у тебя, как помело. Емеля ты — емеля и есть, — сказал с ухмылкой Эльвин, в рыжей голове которого образ волшебной незнакомки пожух и оброс протезами под воздействием ядовитой критики. Да и лобио Эльвин давно не ел. В подвале у Гидруса он сидеть, конечно, не собирался, но зайти было любопытно — у него гора бы с плеч свалилась, если бы магистратор и правда оказался дома... Грязный, злой, как гусь, шипящий проклятия Эльвину и мешающий чернослив в новом термосе. М-да. Гора с плеч.
Как выяснилось, магистратора домой пока не приносили, зато в помойном ведре тетушка обнаружила от него записку — видимо, подкинули в подвале, а зловредный домовой нашел и спрятал. Гидрус написал, что у него все в порядке, домой он вернется по завершении одного дела, о котором распространяться ему не разрешают, но в общих чертах можно его охарактеризовать как полный идиотизм. Слово "идиотизм" лапой цензора было решительно зачеркнуто, а над ним печатными буквами выведено "матиматека". Далее Гидрус, видимо, разозлился, отобрал карандаш, зачеркнул "матиматеку" и размашисто приписал "химия: раздел превращения атомных ядер".
Из гостей приятели ушли нескоро, потому что сердобольный Дриббл взялся готовить для старушки кашу и кончилось это, разумеется, тем, что Эльвин сварил кашу и немного прибрался на кухне, а Дриббл рылся в тетушкином гербарии, громко восхищался и дискутировал, незаметно выедая моль с хрупких веточек. Потом, достав банку меда и намешав его с овсянкой, друзья и тетушка пировали и вспоминали, какой ответственный и пунктуальный ее Гадуся, а до рынка добрались, когда многие коммерсанты торговлю уже свернули.
Фасоль они нашли только в одном месте, у бестолкового кудлатого кикимора метрового роста, который, кажется, торчал на базаре по ту пору только потому, что до него никак не дошло, что пора уже домой. Опознав командира, он исполнился подозрения и товар свой решил, пока жив, не отдавать, а то не вышло бы чего.
— Фасоль у тебя почем? — спрашивал Дриббл.
— Фасоля? Откудать у меня фасоля? — интересовался кикимор, вставая на мешок.
— Вот это что лежит?
— Горох. Табе не понравицца. Он гнутый, сволочь... Вон, пряники, гляди, продают — сладкие.
— Мешок за три монеты отдашь?
Бросив деньги на прилавок, друзья подхватили мешок, стряхнув с него продавца и затрусили вниз по большой улице. Дриббл мотался сзади, висел на мешке и так мешался, что когда он свой конец наконец бросил, эльфиец был только рад. Эльвин упрямо тянул мешок по мостовой, рассматривая пестрые булыжники под ногами, и думал о девушках — почему они такие разные и все равно все ему нравятся. Вот даже тетушка Гидруса — старушка, а все равно поговорить с ней приятно — с дедом, например, с никаким так не поговоришь. Дриббл шагал за товарищем и тоже размышлял — как бы ему незаметно пристроиться на мешок и не тащиться пешком.
Командир вспоминал дядину жену, свою первую любовь, в которую влюбился не столько по ее красоте сколько по собственной вредности и ненависти к дядьке, и всех прочих знакомых прелестниц.
Лучше всех, конечно, стройные девушки, с длинными ногами, приветливыми большими глазами, толстой косой и маленьким носиком. Стройные и голые. Но толстые и голые — тоже неплохо. Женщина, если голая, любая хороша, хотя бы и безногая.
Еще лучше, когда девчонка веселая — но только не до такой степени, что до дому дойти сама не может. Или уж пусть тогда будет размером поменьше, чтобы под мышкой поместилась. Опять же — юмор разный бывает, а то есть такие шутницы: защекочут, закрутят и в воду на дно утянут. А есть еще — свидания назначают и не приходят.
Но и наоборот — серьезные девушки тоже Эльвину очень нравятся — как она хмурит выщипанные бровки, лобик морщит, ресницами хлопает и пальчик указательный грызет. Хоть бы она сто уравнений наизусть знала и сидела сочиняла сто первое, все равно — как девушка задумается, обязательно палец начнет сосать. Даже если у нее перепонки на ладошках до ногтей — все равно сообразит, как его в рот запихнуть. Проблема у женщин в том, что серьезности им все-таки не хватает: придумывают много чего, а до простых вещей часто не доходят. "Почини засов, почини засов!.." — а то, что он все равно рано или поздно сломается, сколько его ни чини, ее пониманию недоступно.
Эльвин тянул мешок с фасолью и думал, как это у него опять так получается, что все девушки ему нравятся: и тонкие, и толстые, и на каблучках, и босиком, и с копытами, и коричневые с широкими добрыми губами, и даже мокрые, прямо с улицы из-под дождя, — был такой случай, — и после бани, и в бане, и с трубкой во рту, и причесанные, и непричесанные, и даже с короткими волосами, как охотницы на севере, и в магазине, и в пшеничном поле, и на березе, и в речке — особенно если рядом с речкой есть удобные кусты с видом на купальню.
Даже к злым девушкам командир не испытывал отвращения: сердится бедная, кулачишки маленькие, неопасные, кудряшками трясет — думает напугает, тарелками бросается, а попасть все равно не может — у женщин у всех что-то не так с координацией. Мужик бы гораздо метче кидался. Василисы, правда, восьмирукие ловчее поступают — она двумя руками держит, а остальными шестью тарелки одну за другой тебе об голову лупит.
В этом смысле очень хороша девушка с ведрами и коромыслом, у которой все руки заняты, и ты можешь подрулить и — цап ее спереди! Цап ее сзади! Эх!.. Она тебя с разворота — бац ведром в лоб...
На этом романтическом месте своих мечтаний Эльвин обнаружил, что некоторое время уже буксует, застряв макушкой в мягкой пружинистой преграде, при непосредственном рассмотрении оказавшейся бюстом прекрасной гадалки с тюремного двора.
— Здравствуй, Эльвин, — произнесла она с легким нажимом. — Долго же я тебя ждала.
— А чего это вы нас не на каменетесном подворье ждали, — довольно невежливо спросил Дриббл.
— Ах, я перепутала! — ахнула женщина, явным образом пудря друзьям мозги. — У меня тут филиал, я думала мы тут договаривались... А почему же вы идете в другую сторону?
— Решили прогуляться, — невнятно ответил Эльвин.
— Что? Прогулять решили свидание? — строго переспросила гадалка. — Эльвин, мне неудобно с твоим затылком разговаривать, я так ничего не слышу.
— Гуляем мы, — недружелюбно перевел Дриббл.
— С мешком фасоли?
— Это грузинский обычай. Перед тем, как готовить лобио, надо мешок провезти вокруг деревни. А нам не повезло, мы в городе живем.
Ясновидящая глядела на Дриббла неприязненно, словно подслушала их давешний разговор, сидя за печкой. Дриббл равнодушно моргнул и подергал Эльвина за рубашку, напоминая, что пора вынырнуть подышать.
— Ну что же, заходите, — пятясь в помещение, сказала гадалка и криббл обнаружил за ее спиной стрельчатую дверь с золотистым фонариком и выведенной полукругом надписью "Биоэнергетическая помощь". Он ухватился за эльвинову рубаху покрепче и уперся пятками в мостовую.
— Не ходи туда! Откуда здесь эта лавка непонятная взялась? Не было около рынка никакой...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
