Хордыш Кам

В этот день, Кам, попал в свой кубрик после окончания ужина, что можно было уверенно назвать устоявшейся традицией. Были и исключения, когда Хордыш возвращался домой перед обедом, или наоборот, мог вообще не явиться ночевать. Эти случаи, только подчёркивали устоявшееся правило. Более или менее, эту неприятную для его супруги ситуацию скрашивала её возможность связаться с супругом через нейросеть, да и он, не забывал предупреждать свою половинку о своей вынужденной "отлучке". Но сегодня, можно сказать, что Кам вошёл в свой "кубрик" вовремя, но, забыв оповестить об этом свою женщину. В прихожей, вполне ожидаемо, его встретила полная тишина. Нашлась Жунка в "гостевом зале", она стояла возле стола и машинально натирала тряпицей трёхрожковый бронзовый подсвечник. Её тоскливый взгляд буравил пустоту, а рука с бархаткой, продолжала натирать идеально отполированный лепесток декоративной завитушки.

— Радость моя, я дома. — тихо сказал Кам, от чего, его жена всё равно испуганно передёрнулась и уронила подсвечник на пол.

— А! Что? Фу-ты, напугал, нельзя же так. — ответила Жунка, одновременно, быстро присев и подняв канделябр, после чего, поставила тот на стол и, неспешно развернулась к мужу.

— Извини, солнышко, — виновато улыбнувшись повинился Хордыш, — не подумал, что так оно может получиться.

— А почему ни разу не вышел со мною на связь? — не слыша извинений, обиженным голосом поинтересовалась молодая женщина. — Я весь день ждала, а ты ...

— Как-то так вышло. Ну ладно я, замотался так, что минуты свободной не было. А чего сама мне не "позвонила"?

— Не хотела отвлекать, вдруг будешь занят.

— Милая, раньше это тебя не останавливало. Сама же знаешь, если ты выйдешь на связь, а я, в этот момент сильно занят, то отвечу, мол позднее "перезвоню". И всё, проблема решена.

— Но, мы с тобою вчера повздорили, и ты ы-ы-ы ...

Заревев, Жунка, в два шага оказавшись рядом с Камом, уткнулась тому в грудь, и со всхлипами, что-то неразборчиво забормотала. Мол, она не хотела его обидеть, а всего лишь это ... А она, эта самая Красава, мол, ей посоветовала всё именно так устроить ... А ещё ... И всё в том же духе, и не всегда, новые фразы были продолжением предыдущих слов. Каму только и осталось, что нежно обнять супругу, да поглаживая её как ребёнка по голове, выслушивать её малоразборчивую речь. Позднее, где-то через треть часа, если не больше, супруги легли спать. Вернее, Хордыш закинув руки под голову, лежал на спине, а его жена, уже в который раз извинялась и рассказывала, как Красава её отчитывала за то, что Жунка не обучает мужа общепринятым правилам поведения в обществе. Затем, спохватившись, резко сменила тему:

— А ты завтра уходишь? Да?

— Куда это я ухожу? — от неожиданного вопроса, Хордыш слегка оторопел.

— Ну все в цитадели говорят, что оккупанты, свозят в Зюевку молодёжь и на днях отправляют их в империю. Ну, на какие-то там принудительные работы.

— Мне, там делать нечего. У меня и без того, здесь, забот полон рот. Утром, выходят Первуша и Красава, они ведут десяток наиболее подготовленных бойцов. Остальные, продолжают учить боевые базы и отрабатывать их на виртуальных симуляторах. И да, почти все наши андроиды, загрузив едой несколько бортовых машин, покинули базу.

— А куда это они?

— Детей необходимо не только освободить, но и доставить к нам. К месту проведения операции, группа Первуши подойдёт за двое суток. Назад, по обходному пути, они будут двигаться дней пять. Подростков, во время этого так сказать неспешного марша, необходимо кормить, поить, для этого, на местах будущих привалов, будут создаваться магазины.

— А не легче их сразу привести сюда на транспорте?

— Вот проторим ложный путь в сторону от нашей базы, а там, запутав следы, мы воспользуемся транспортом. Только о том, что я тебе только что сказал, для всех не допущенным к нашим тайнам — молчок.

— А когда это у нас было по-другому? Милый.

В чётко определённый день и час, когда по железнодорожной ветке Зюевка— Капры перевозили молодую бесплатную рабочую силу, партизанами, были взорваны рельсы. Сделано это было в тот момент, когда с трудом тянущий свою ношу паровоз имперцев преодолев поворот, для безопасного прохождения которого, ему пришлось сбросить скорость почти до черепашьей. (Помимо вагонов с рабами, перевозились платформы с разбитой техникой.)И тут, когда поезд вышел на прямой отрезок колеи, но ещё не начал разгон, прямо на путях взметнулся фонтан сильного взрыва. Можно сказать, так, момент был выбран настолько удачно, что тормозного пути хватило с избытком. Естественно, был и скрежет колёс, экстренно переведённых в режим реверса, и частый, прерывистый рёв паровозного гудка, предупреждающего об аварийной остановке. Вот только вернуться назад, на станцию отправления, поезду было не суждено. Так как стоило всему составу замереть, как вооружённая крупнокалиберными ружьями пара снайперов, весьма быстро изрешетили котёл машины, от чего, тот, на какое-то время окутался клубами пара, даже, показалось что послышался хлопок от разорвавшегося котла. В то же время, их коллеги, используя такие же бронебойные винтовки, сняли стоявшую на тормозных площадках немногочисленную охрану. Тяжёлые пули, не просто пробивали тулупы, в которые кутались конвоиры, но и сбрасывали их с площадок. Что происходило с телами погибших от подобного боеприпаса, никто не интересовался. Хотя, ...

Когда партизаны подбежали к старым, выкрашенным в серый цвет, деревянным теплушкам, то было слышно, как в вагонах для скота то ли плачут, то ли сипло кричат люди, в этой какофонии звуков, разобраться что именно, было невозможно. Впрочем, то что открылось взглядам бойцов Первуши, было хуже того, что они ожидали. Во-первых, для экономии вагонов, имперцы набили подростков как селёдку в бочку. Во-вторых, стоящие у выхода дети, имели на лице следы обморожения, благо ещё не серьёзные. На выгрузку пассажиров, оказание им первой медицинской помощи и организацию их движения, ушло около полутора часов. За это время, пользуясь аналогами местных радиостанций, удалось связаться с группой эвакуации, находящейся под командованием капрала Сейлина Кроха, и предупредить, что эвакуация спасённых детей, пойдёт по второму плану. То есть, группа будет двигаться к машинам с максимально возможной скоростью и по кратчайшему пути. Значит, достигнет стоянки этим вечером, максимум, в полночь.

Освобождённых молодых людей, цитадель встретила бурной деятельностью. Под дополнительные госпитальные палаты были переоборудованы все помещения, которые только можно было освободить. Из трёх общественных столовых, по своему назначению функционировала только одна. Так же, больничными палатами стали все два спортивных зала и в данный момент, андроиды, заносили кровати в опустевший вещевой склад. Всю молодёжь, которая, боязливо озираясь по сторонам, в три потока покидала подземный гаражный комплекс, медики, мгновенно брали в оборот. Для чего, помимо штатных врачей, были задействованы бойцы, имеющие специализацию медицинских инструкторов, как и андроиды.

Наблюдавший вместе с Радой, женщиной, имеющей все шансы стать новой супругой вдового Первуши, Кам, дирижировал происходящим в укрепрайоне "бардаком". И в какой-то момент, он обратил внимание на девушку подростка, которая, услышав от робота-врача свой диагноз относительно ран на её личике, впала в истерику. Впрочем, не имей нанесённая на пострадавшую кожу мазь не только заживляющее, но и обезболивающее действие, то она бы, сейчас страдала от сильной боли и вряд ли вникала в слова андроида.

— А-а! Не хочу жить с изуродованным лицом! — вырываясь из рук удерживающего её "санитара" начала истерить девица. — Лучше убейте меня! (При санитарной сортировке пострадавших, медикам ассистировали санитары.)

— Успокойтесь, госпожа, не порите раньше времени горячку. — ласково и вкрадчиво, отвечал ей "доктор". — Если будете выполнять все наши назначения, и посещать все предписанные вам процедуры, то от этих болячек, не останется никакого следа. Главное, если подживающая кожица будет чесаться, не смейте её раздирать.

— Я останусь уродиной! Кто меня полюбит с такой ..., такой ..., такой ..., изуродованной мерзкими шрамами рожей? А-а!

Не обращая внимания на истерику, постоянно говоря девушке о том, что все эти травмы не оставят после себя никакого следа, электронный лекарь обрабатывал её щёки и лоб пеной из аэрозоля, одновременно, незаметно воздействуя на пациентку прибором с нейроседативным действием. Девица, подозрительно быстро замолчала, заметно успокоилась и как показалось, начала прислушиваться к словам мужчины, то есть, робота.

— Красава, почему я до сих пор не услышала доклада о готовности всех твоих подразделений к приёму этого огромного потока пациентов? — вслух, по селектору поинтересовалась Рада, прекратив мысленно общаться с кем-то по нейросети.

— Я, только что вернулась на базу. И это. Я уже отчиталась обо всех своих действиях перед Зарой.

— Это само собою. Но и мы должны знать, что происходит в твоём хозяйстве. Нейросеть все возникающие проблемы не решит.

— Как только палата с пациентами, имеющими серьёзные обморожения, будет полностью заполнена, объявлю в ней карантин и запрещу её посещение. А там ..., — всё по уже отработанной схеме.

— Об этом, нас, И.И. базы уже оповестил. Что с подготовкой лечебного оборудования?

— Медтехники закончили предварительную настройку капсул — они готовы к приёму первых пациентов. — недовольным голосом начала отчитываться дочь Первуши. — Согласно разработанного мною плана, по окончанию первого этапа лечения наших новых пациентов, на участках сильно повреждённых тканей должны остаться струпья, которые бесследно сойдут в течении пяти суток. Начиная со второй степени обморожения, будет присутствовать только сильная и слегка зудящая гиперемия кожи. Заодно, мы вылечим все имеющиеся у подростков заболевания.

— Поверхностные шрамы не тронь.

— Естественно. Мы и не собирались это делать.

— Да-а. Мы, великая княгиня Красава первая и владетельница земель ... — прервав соединение, с сарказмом продекламировав и посмотрев на Кама, Рада, ответила на незаданный им вопрос, — Завышенное самомнение у Красавы просто зашкаливает. Даже бесить начинает.

— А ты не преувеличиваешь степень её э-э...? Как это проще сказать ...? Ну, ты меня поняла.

— Нет, даже преуменьшаю.

На следующий день после перехвата партизанами поезда с увозимой на принудительные работы молодёжью, два друга, барон Эсли Кэйтин и Фирс Соун, неспешно прогуливались по городскому парку, куда ныне пропускали лишь имперских граждан. На прогулочной дорожке они находились совершенно одни, если не считать шестерых бойцов охраны, идущих в двадцати метрах впереди и позади парочки. Тихо поскрипывал под их ногами падающий с неба снег, который успел слегка припорошить мощённую камнем дорожку. Старые товарищи, чему-то улыбаясь, тихо беседовали. А их безмятежно расслабленный вид, ни капельки не соответствовал серьёзности обсуждаемой ими проблемы.

— Как я уже говорил, — с улыбкой вещал одетый в гражданское пальто капитан, — всё идёт по плану.

— Кажется, я уже подобные слова слышал. Напомни мне, друг мой. Эти обнаглевшие партизаны полностью уничтожены?

— Нет, Эсли. Но мы их хорошо пощипали.

— Ой ли? В результате той, твоей "великолепно" проведённой операции, мы понесли серьёзные потери, которыми нас ещё долго будут упрекать. Только про неприятеля, я подобное сказать не могу. Мы просто этого не знаем. Но. Судя по ответному разгрому наших союзников, мы их лишь слегка напугали. Ну и сильно разозлили. спасибо что эти бандиты, не сделали нас объектами своей обиды.

— Всё так. Только в моём новом плане, не будет никаких войсковых операций. Наши враги, сами захватили отправленную в империю молодёжь. Поэтому, пусть на нас не жалуются.

— И в этой толпе быдла, ты, спрятал десяток своих лучших агентов.

— Тут ты не прав. — неспешно выставив руку вперёд, ладонью вверх, и наблюдая как на перчатку оседают снежинки, задумчиво ответил Фирс. — Этот десяток варваров, всего лишь отвлекающая приманка, на судьбу которой мне плевать. Они, своими действиями отвлекут внимание от троицы агентов, которых мои коллеги готовили несколько лет для более тонкой работы. Вот они и будут нашим оружием возмездия.

— Ты ещё скажи, что твои засекреченные бойцы, должны будут выдать кого-либо из этих несчастных приманок.

— Одна девица, так и сделает, она даже знает кем можно жертвовать. Мы ей показали все фотографии этой десятки, она сама выберет кого можно слить. Не морщись так. Всё это делается, потому что, на результаты подрывной деятельности троицы во вражеском стане, мы делаем основной расчёт. Особенно на работу агента Мышки.

— Не-ет, дружище. Твои методы работы, лично я, никогда не одобрял. И одобрять не собираюсь.

— А я и не прошу этого делать. Мои люди обязаны идти к цели не взирая на всякие условности, должны работать незаметно для окружающих и в полной тишине. И это, им плевать на твоё одобрение.

С момента, когда все без исключения отроки прошли лечение в медкапсулах, прошло две с половиной недели. К этому дню, большинство из молодых людей, были условно выписаны из лечебницы, то есть, помещение, ещё недавно считавшееся больничной палатой, после генеральной уборки, стало для них общежитием. Только небольшая часть молодёжи, чей кожный покров сильно пострадал от мороза, безвылазно сидели в выделенных им помещениях, стесняясь показываться на людях. Девушек и парней, всё ещё смущал красный цвет молодой кожи, который не успели отбелить приятно пахнущие крема, обильно наносимые на лица и кисти выздоравливающих.

Так как жизнь в цитадели постепенно наладилась, спасённая молодёжь — её выздоровевшая часть, постепенно "вливалась" в коллектив, привлекаясь к посильным для них общественным работам. О том, каком лесу расположено их убежище, парням и девушкам не говорили, но и о наличии ещё одной цитадели не скрывали. А до момента, когда произойдёт распределение по двум базам, день спасённых отроков делился на работу, отдых и усиленные тренировки. Вот и сегодня, в связи с приближением времени начала обеда, Кам прекратил тренировку с парнями и сидя на скамье, наблюдал, как дежурившие сегодня юноши, дружно расставляли по местам спортивный инвентарь.

— Господин старший лейтенант, разрешите обратиться? — прервал "медитацию" Хордыша щуплый, рыжий парнишка.

— Обращайся Лют. Только не нужно так сильно тянуться, мы сейчас не на плацу находимся.

— А когда вы дадите нам оружие, и мы, уже начнём бить врага?

— Что, так сильно не терпится начать стрелять в живых людей?

— Да они не люди! Они хуже зверей! Они мою бабушку убили, когда меня забирали из дома.

— А ты откуда знаешь, что её убили?

— Так она у меня совсем старенькая ... была. В тот день, мы с нею были дома одни, мамка, на менку поехала — одёжу на еду менять. А эти мрази, когда меня из отчего дома уводили, один из них, бабушку огрел по голове прикладом своей винтовки, чтоб она, значит, им не загораживала дорогу. Я даже услышал хруст её костей. Он, мне до сих пор по ночам мерещится. Почти каждую ночь снится как эта с..., бьёт бабулю, на стену брызжет кровь, и она отлетает. Головой так мотнула и ударившись спиной о стену, осела.