| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Так точно, товарищ генерал, я понимаю, — Шардин выдержал тяжёлый взгляд своего шефа. — Но тут, как говорится, без вариантов — Токугава сможет переломить ход событий на востоке, тем более, он — японец, то есть, азиат, а азиаты мыслят не так, как мы, славяне или европейцы. И я уверен, как раз то, что он — попаданец и японец, тут как два в одном — именно это даст нам шанс решить китайский вопрос. В том, другом будущем СССР не смог договориться с Китаем и в результате с китайцами договорились американцы. И несмотря на то, что мы сейчас с США как бы дружим, но дружба дружбой, а на наш каравай рот не разевай. Нельзя отдавать штатовцам Китай, это наш регион, наша стратегическая ответственность. Даже если такой ценой мы сможем решить эту проблему... я имею в виду, конечно, не смерть Токугавы, нет. Хотя, если, положа руку на сердце, Париж стоит мессы. Токугава понимает, что может быть после Уткина следующим. Но мы с ним говорили, он для себя всё решил.
— То есть это он решил, а мы тут, значит, погулять вышли, — сварливо заметил председатель КГБ. — Не надо допускать даже малейшую возможность гибели еще одного нашего гостя из будущего. Надо выполнить задание и вернутся живым. Такие жертвы нам не нужны!
— Товарищ генерал, я понимаю вас, но тут как в бою — всё может быть, — Шардин виновато развёл руками. — Мы всё перепроверили, подстраховали Токугаву на всех уровнях, но случайности могут быть всегда. Токугава сам сказал, что готов погибнуть, если нужно будет для дела, для родины. Всё, что он смог нам сообщить — он сообщил, все методики и обучающие программы он нам передал, и вот сейчас в прямом контакте и взаимодействии с нашими дипломатами, а также военными советниками он сможет принести гораздо больше пользы. А если он тут будет в Москве сидеть, то не сможет ощущать реальную обстановку. И тогда возможны ошибки...
Бобков ещё раз посмотрел на подполковника, потом тяжело вздохнул и хлопнул рукой по своему столу.
— Ладно, подполковник, уговорил. Токугаву охранять негласно, как генерального секретаря... Нет, не так, как Кулакова, а намного плотнее и серьёзнее. Всю обслугу в посольстве и дипмиссиях поменять — только мастеров рукопашного боя и стрельбы туда. Никаких просто кухарок или просто сантехников. Только бойцы высокого класса. Опять же, все армейские части, которые у нас там есть, держать в полной боевой готовности. Подготовить на случае неудачи воздушный коридор — лучшие экипажи вертолётов, которые смогут перебросить Токугаву и наших дипломатов на аэродром. А там чтобы дежурили лучшие летуны. И вообще, надо усилить охрану посольства. Я помню, как в апреле 1976 года китайские так называемые "левые" экстремисты устроили взрыв у входных ворот нашего посольства в Пекине. Впрочем, это уже не твоя зона ответственности...
Бобков что-то себе пометил в рабочем блокноте и задал ещё один вопрос.
— А что у на по операции "Оркестр"? Громов готов к вылету в Азербайджан?
Москва, год 1978, 21 января, Старая площадь, 4
В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова проходило очередное совещание, на котором присутствовали министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев.
— Итак, товарищи, в принципе самые важные вопросы внешней политики нашего государства мы вынесем на Пленум. Но сейчас в, так сказать, узком военно-дипломатическом кругу надо доработать вопросы, если можно так выразиться, деликатные. В первую очередь по Китаю. Как вы помните — а если не помните, то я напоминаю — ещё 21 июня 1971 г. Соединенные Штаты приняли решение об отмене эмбарго на торговлю с Китаем, в результате которого товарооборот китайцев с капиталистическими державами уже в 1976 году превысил объем её торговли со странами соцлагеря более чем в три раза. При этом доля СССР составляла всего три и две десятых процента, тогда как, например, Японии — больше двадцати восьми процентов! Не говоря про Европу и США. И если раньше мы не заполняли эту пропасть, то сейчас нам есть что предложить китайским товарищам.
— А они нам товарищи? — упрямо мотнул головой, как будто боднув воздух, генерал Ахромеев.
— Да, Серёжа, они нам товарищи. Брежнев этого не хотел понимать, и в результате китайцы стали товарищами американцам. И пока Рейгану не до Китая, надо на этом поле переиграть американцев. Дружба, конечно, дружбой, но табачок врозь. Китайская народная республика — это социалистическое государство, даже, я бы сказал, коммунистическое. И хотя там до сих пор эдакий военный коммунизм, нельзя Китай отдавать капиталистам. Наши попаданцы рассказали нам, что потом произошло — китайцы смогли соединить и коммунистические идеи, и свой фанатизм, и капиталистический подход. И стали лидерами в мировом масштабе. Поэтому, товарищ Бобков, действуем согласно утверждённому плану, о котором на Политбюро я доложу только в общих чертах.
— Так точно, Григорий Васильевич, уже все задействованы, — коротко по-военному ответил глава КГБ СССР. — Надо только в кратчайшие сроки усилить охрану нашего посольства в Пекине, заменить почти весь обслуживающий персонал нашими сотрудниками и подготовить на случай непредвиденных обстоятельств пути отхода.
Романов обернулся к министру иностранных дел Николаю Егорычеву.
— У тебя, Коля, когда всё будет готово?
Егорычев зашелестел бумагами.
— В целом, думаю, недели хватит, но тут такое дело — резкая смена всего персонала насторожит китайскую разведку, надо бы постепенно. Постараемся это сделать незаметно, но такое большое количество людей, сами понимаете...
Бобков махнул рукой.
— Не надо бояться, если всё получится, то потом уже будет неважно, кто там в посольстве и как. Как раз наоборот, если план сработает, то обратно все твои дипломаты и уборщицы вернутся, а мои бойцы будут нужны уже во Вьетнаме и Камбодже. Если с Китаем восстановим отношения, то тогда уже вьетнамцев придётся сдерживать, чтобы дров не наломали.
Романов улыбнулся.
— Думаю, они не наломают, если мы не дадим им технику и советников, то китайцы им наваляют. В общем, в любом случае демонстрацию силы, как и предполагалось, мы нашим узкоглазым товарищам с обеих сторон устроим. Иначе не поймут. Восток, пока не дашь по морде — не будут уважать.
Глава КГБ рассмеялся.
— Вот потому и надо к ним послать Токугаву — он же японец, прекрасно понимает стиль мышления и китайцев, и вьетнамцев. Как говорится, одной крови. Ну и его уникальные способности как раз будут в полной мере нам нужны...
Ахромеев перебил Бобкова.
— Одни способности даже нашего пришельца картину не изменят. Перевербовав того же Дэн Сяопина, вы не сможете сразу остальных китайских руководителей построить. Если Алексею Николаевичу Косыгину предложат встретиться с Хуа Гофэном и все пройдёт по нашему плану, то, допустим, Дэн Сяопина мы сможем переиграть и склонить на нашу сторону. А как быть с министром обороны Китая Е Цзяньином? Кстати, его ближайшим сторонником! А Ху Яобан, который заменит Хуа Гофэна на посту председателя ЦК КПК? А другие?
Романов успокаивающе поднял руку.
— Серёжа, не кипятись. Вот для того, чтобы убедить китайских товарищей, нам и нужны будут наши вооружённые силы. И тогда уже китайское руководство не захочет принять решение о денонсации Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР от 14 февраля 1950 года, о чем ты сам мне докладывал, опираясь на свои агентурные данные. Кстати, Пекин сам недавно предложил провести переговоры по урегулированию неразрешенных вопросов между Китаем и Советским Союзом и улучшению отношений обеих сторон. Так что всё закручивается в нашу пользу. Войска наши готовы?
Ахромеев коротко кивнул.
— Так точно, проведем советско-вьетнамские учения, пригласим китайцев, чтобы обосрались, когда посмотрят, что мы можем. Ну и вьетнамцам намекнём, чтобы не дёргались. Так что здесь у нас всё готово.
Романов удовлетворённо кивнул.
— Вот и хорошо. С Китаем пока что разобрались, но вот что там с Америкой? Филипп Денисович, что там за проблемы у Рейгана?
Глава двадцать шестая. Мир больше не будет прежним
Очень часто так бывает, что самая навороченная фантастика или самый крутой боевик иногда не может и близко отразить реальную ситуацию. Потому что жизнь зачастую преподносит такие сюрпризы и так может закрутить сюжет, что ни один писатель или режиссёр не додумается до такого поворота. У них просто не хватит фантазии. Но иногда творческие люди всё же опережают своё время. А потом их выдумки становятся реальностью. Реальностью, которую никто никогда не мог даже себе вообразить. Точнее, никто не мог подумать, что фантазии какого-то писателя внезапно могут воплотиться в жизнь. А порой — и в смерть. И хотя все мы в детстве читаем сказки, но, повзрослев, не верим в то, что сказки сбываются. Важно только, чтобы сказки эти были добрыми. А вот если кто-то в детстве читал книжки, в которых побеждает зло...
Убить дракона
1978 год начался сумбурно. Если предыдущий, 1977 год можно было по праву назвать "годом СССР", так как именно там в этом году происходили основные события, к которым было приковано внимание практически всего мира, то в начале следующего года в Советском Союзе наблюдалось некоторое затишье. Конечно, это на самом деле было не так. Но после того, как в 1977 году в результате террористического акта был убит Генеральный секретарь ЦК КПСС, то есть, руководитель страны, а потом в СССР начались стремительные перемены, следующий год можно было назвать относительно спокойным. Продолжались вялотекущие перестроения советского партийного и административно-хозяйственного аппарата, выполнялись задания очередных съездов и пленумов теперь уже Коммунистической партии (обновлённой). А отколовшаяся ветвь "меньшевиков", то есть, ПКСС, проводила свои пленумы и пока что только ворчала в сторонке, используя для облаивания своих оппонентов некоторые печатные издания — журналы "Огонёк", "Мемориал", "Независимую газету". Начала вещание первая негосударственная, то есть, независимая от Гостелерадио радиостанция "Эхо Москвы", в числе учредителей которой были Моссовет, редакция журнала "Огонек" и факультет журналистики МГУ. Первый секретарь Московского горкома КП (О), член Политбюро ЦК КП(О) Виктор Васильевич Гришин решил способствовать этому невиданному "плюрализму" мнений и даже высказался положительно по этому поводу. В общем, и целом никаких эксцессов не наблюдалось, хотя перемены в стране были действительно грандиозными. Однако многие политологи считали, что это лишь затишье перед бурей. И что очень скоро "большевики" и "меньшевики" схлестнутся.
Кстати, убийство лидера Советского Союза в 1977 году было неожиданным только потому, что в этой стране после 1917 года смена власти обычно происходила бескровно. Если, конечно, объяснять смерть Сталина чисто медицинскими причинами. И все же в Стране Советов не было случаев, подобных тому, какой произошел в США 22 ноября 1963 года, когда был застрелен президент США Джон Фицджеральд Кеннеди.
46-летний Кеннеди был убит снайпером. Предполагаемого убийцу, 24-летнего Ли Харви Освальда, арестовали через полтора часа. Официальная версия о том, что убийца был одиночкой, многих не устроила. Спецкомиссия конгресса, проведшая через 13 лет новое расследование, заключила, что Освальд действовал "вероятно, в результате заговора", но не смогла установить виновных.
Но, вообще-то, во всем мире подобное решение вопросов смены власти было достаточно обычным явлением. Например, 27 января 1965 был застрелен премьер-министр Ирана Хасан аль-Мансур. Когда на аудиенции у шаха и премьера духовный лидер шиитов аятолла Хомейни отказался прекратить критику режима, Мансур дал ему пощечину. Затем Хомейни подвергли домашнему аресту и выслали из Ирана. Решив отомстить за оскорбление и репрессии против своего лидера, члены организации "Федаяне ислам" ("Жертвующие собой ради ислама") Бохараи, Харанди и Никнежад почти в упор застрелили 32-летнего Мансура в Тегеране на площади Бохарес-тан. Убийцы были схвачены и казнены вместе с десятью организаторами теракта.
6 сентября 1966 премьер-министр ЮАР Хендрик Френс Фервурд, 64-летний политик, считающийся "архитектором режима апартеида", был убит в здании государственной ассамблеи парламентским курьером, мулатом Димитрио Тсафендасом. Премьер-министра ЮАР он заколол ножом. 48-летний убийца избежал смертной казни, поскольку был признан невменяемым: утверждал, что зарезать главу правительства приказал ему большой червь, поселившийся в его желудке. Что и как было на самом деле, понятное дело, никто не узнал.
28 ноября 1971 был убит премьер-министр Иордании Васфи Телль аль-Таль. В сентябре 1970 Телль стал одним из ответственных за ликвидацию партизанских баз палестинцев на территории Иордании. ООП под руководством Ясира Арафата, опираясь на тысячи палестинских беженцев, расселившихся в Иордании после арабо-израильской войны 1967, пыталась использовать эту территорию как плацдарм для вооруженных атак на Израиль. За три года ООП фактически создала палестинскую автономию в Иордании, а ее руководство пыталось взять под контроль местный нефтяной бизнес. Премьер-министру Иордании это не понравилось, и он был расстрелян из автоматов четырьмя боевиками у входа в отель Sheraton в Каире.
25 марта 1975 был застрелен король Саудовской Аравии Фейсал бин Абдельазиз Аль Сауд. Убийцей стал его племянник и тезка, 31-летний принц Фейсал бин Мусад. Убийца заявил, что выполнял волю Аллаха, и был признан судьями душевнобольным. Это не помешало властям публично обезглавить бин Мусада в Эр-Рияде в июне 1975. То есть, и здесь концы были спрятаны в воду.
15 августа 1975 был убит первый президент Бангладеш, лидер бенгальского национального движения Шейх Муджибур Рахман.
18 марта 1977 в резиденции в Браззавиле расстреляли президента Конго, главу Конголезской партии труда (КПТ) Мариена Нгуаби.
То есть, убийства глав государств, особенно там, где они провозгласили серьёзные изменения в государстве, были не так уж редки. И вот эта тенденция докатилась до Советского Союза.
Но, хотя заговоры среди высшего руководства советского государства и коммунистической партии существовали всегда, впервые за всю историю СССР смена партийного руководства привела не к ухудшению, а к улучшению жизни в стране. Это первыми почувствовали простые советские граждане. И если при Сталине постоянная ротация партийных и хозяйственных кадров не меняла вектор управления и так называемая линия партии оставалась неизменной, то начиная с середины 1977 года Советский Союз стал стремительно меняться. И поэтому начавшийся относительно спокойно 1978 год настораживал. Все ожидали продолжения...
Москва, год 1978, 31 января, Старая площадь, 4
Генеральный секретарь ЦК КП(О) Григорий Романов нервничал. Причём, это было заметно не только тем людям, которые его хорошо знали и с кем он в последнее время постоянно контактировал. Министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев, которые находились в его кабинете и с которыми в последнее время генсек встречался почти каждый день, решая важнейшие государственные вопросы, понимали, чем вызвано состояние главы государства. Но сегодня в совещании принимали участие начальник Главного разведывательного управления Вооруженных сил СССР генерал армии Пётр Ивашутин и подполковник Виктор Игоревич Шардин, руководитель секретного отдела КГБ "Омега". В принципе, они уже не раз посещали кабинет Генерального — так между собой называли Григория Васильевича Романова "силовики", то есть, руководители силовых ведомств — армии и КГБ. Однако Ивашутин и Шардин ещё ни разу не видели Романова в таком состоянии.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
