| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Некоторое время Лейтис разглядывал странное жилище, а в голове билась нелепая, иррациональная мысль о том, что однажды он уже видел этот дом и даже был внутри, но когда и при каких обстоятельствах вспомнить не мог. И, словно желая помочь забастовавшей памяти, круглая дверь медленно отворилась, и на ступеньках появилась статная женщина в облегающем платье до пят. По подолу, высокому вороту и манжетам змеилась светящаяся в полумраке вышивка; в длинных, густых волосах травянистого оттенка резвились светлячки; лоб украшал серебристый венец с изумрудом. Черты лица лекарю разглядеть не удалось, но он уже и так понял, кто стоит на пороге дома, расположенного в самом центре Гиблых болот... Хозяйка дома-башни улыбнулась и поманила знахаря к себе, но он бешено замотал головой, шагнул назад и полетел в тягучую, липкую трясину...
— Лейтис... Лейтис... очнись... Лейтис. Лейтис!
Голос, вначале едва различимый, постепенно набирал силу, и чем яснее и отчётливее лекарь слышал своё имя, тем туманнее и призрачнее становилось видение.
— Лейтис!!!
В барабанные перепонки ударил громоподобный рык Бранта, и видение окончательно исчезло. Лекарь открыл глаза и замер, вперив недоумённый взгляд в потолок своей спальни — кто-то потрудился перенести его в дом, раздел и уложил в постель. Впрочем, долго гадать не пришлось.
— Мой целитель позаботился о тебе. Вот, выпей-ка!
Зарин аккуратно приподнял голову Лейтиса и поднёс к его губам кружку с питьём, явственно отдающим мятой. Выпив настой до дна, лекарь откинулся на подушку и вопрошающе испуганно посмотрел на вящего. В бескорыстие, человеколюбие, альтруизм и прочие глупости он не верил, и фальшиво-доброжелательная улыбка гостя, никоим образом не сочетавшаяся с хищным, пронизывающим взглядом, лишь подтверждала его жизненные воззрения. Поэтому, когда Брант заговорил, он был готов к тому, что услышал.
— Я замну твою вину перед Орденом, если ты окажешь мне небольшую услугу.
Пронзительные светло-серые глаза впились в лицо, и лекарь почувствовал себя так, словно его собирались расчленить в живом виде. Внезапная паническая мысль о том, что Брант уже проводил такие опыты, приняла форму откровения. Лейтис покраснел, потом побледнел и, не сумев совладать с охватившим его ужасом, хлопнулся в обморок.
— Трус! — презрительно скривил губы Брант и крикнул: — Целителя ко мне!..
На болото опускалась ночь. Над круглой дверью с медной ручкой посредине загорелся искусно выкованный, весь в причудливых завитушках фонарь. Его лимонно-желтый, неестественный цвет освещал стройную женщину в тёмно-зелёном платье, которая по-прежнему улыбалась и звала Лейтиса к себе. "Почему бы и нет?" Лекарь выбрался из трясины, рассеянно отметив, что его одежда осталась сухой и чистой, и направился к лестнице. Приготовившись к долгому подъёму, он ступил на первую ступеньку и вдруг лицом к лицу оказался с хозяйкой Гиблых болот.
— Приветствую тебя, мастер Лейтис!
— И Вам здравствуйте!
Лекарь с трепетом и восхищением уставился на болотную ведьму. Мало кому из жителей удавалось увидеть её во всей красе, а те, кому удавалось, предпочитали молчать, и теперь он понимал почему. Колдунья была нереально красива. Однако подобрать слова, чтобы описать эту восхитительную, идеальную, сногсшибательную красоту, лекарь не мог. Все, даже самые необычные эпитеты и сравнения, казались ему бедными, тусклыми и жалкими, недостойными, чтобы рассказать миру о божественной красоте этой женщины...
Громкий стук медного кольца вырвал Лейтиса из благоговейного ступора. Он облизнул пересохшие губы, нервно сглотнул и шагнул в гостеприимно распахнутую дверь. В первую секунду ему показалось, что он ступил в царство огня и света — огромная комната полыхала всеми оттенками желтого, оранжевого, красного. Оглушенный буйством красок лекарь не сразу обратил внимание на присутствующих в комнате людей. Правда, на звание полноправного представителя человеческой расы мог претендовать только Ирсин. А вот темноволосого юношу и бледнокожую девицу с длинными снежными волосами можно было принять за людей только в сильном подпитии. А уж о серой полосатой кошке, дремлющей на коленях бледнолицей девицы, и говорить нечего.
— У нас мало времени, мастер Лейтис, поэтому сейчас Вы ясно и чётко расскажете мне о планах Зарина, — тихо, но властно проговорил либенийский маг и, поднявшись с тёмно-оранжевого дивана, подошёл к лекарю почти вплотную. — Говорите.
— Э-э... но я... не знаю...
Лейтис втянул голову в плечи и вперил испуганные глаза в янтарно-жёлтый паркетный пол. Природа поскупилась, наделив лекаря лишь малой толикой дара, но её вполне хватило, чтобы определить, что стоящий перед ним маг ничуть не слабее, а, возможно, и сильнее, Зарина Бранта. И пусть слухи об этих двух магах отличались как лёд и пламя, к нему, три года мучившему беззащитную семью оборотней, Ирсин вряд ли отнесётся дружелюбно. Объятый страхом Лейтис совсем забыл, что находится в гостях у болотной ведьмы в нематериальном виде и особой опасности ему не грозит.
— Он собирается вернуться в Делвайер за подмогой? Или сразу бросится за нами в погоню? Что он говорил? Неужели, он не предложил тебе провести отряд по тайным охотничьим тропам?
Лекарь отрицательно замотал головой и едва слышно пробормотал:
— Сначала он обвинил меня в вашем побеге, хотя я тут не причём, а потом сказал, что за небольшую услугу простит меня.
— Что за услуга? — насторожился Ирсин, но лекарь только пожал плечами. — Не знаю, я опять упал в обморок...
— Слабак! Ладно, возвращайся откуда пришёл.
Маг провёл ладонью над головой лекаря, отступил на несколько шагов, и Лейтис почувствовал, как его трясут за плечо.
— Да очнись же ты наконец! Вот же задохлик! И как только других лечит, если сам каждые пять минут сознание теряет?!
Лейтис застонал, приоткрыл глаза и с усталой обречённостью посмотрел на хмурого и раздражённого Зарина, который снова протягивал ему кружку.
— Пей! Приходи в себя и слушай.
— Да, господин. — Знахарь приподнялся, облокотился на спинку кровати и покорно выпил тёплый напиток. И если прошлый раз он сразу понял, что за зелье дал ему вящий, то это терпкое, немного сладковатое питьё было совершенно незнакомым. — Спасибо за заботу, господин Брант, я не пропущу ни единого слова.
— Пока ты валялся в постели, я проследил, куда открывали порталы с твоего двора. Один, естественно, в Либению, а след другого обрывается на границе Гиблых болот. К оборотням нам пока ходу нет, а вот болота мы вполне можем прочесать, и ты как местный житель будешь нашим проводником. И не смей отказываться! Уверен, ты знаешь эти вонючие лужи как свои пять пальцев.
"Как он и говорил", — мрачно констатировал Лейтис и кивнул вящему:
— Я согласен, только... — Он замялся, не зная как сказать о хозяйке болот, и не быть осмеянным, но Зарин неожиданно помог ему.
— Слышал я, — начал он с лёгкой ухмылкой на губах, — что в ваших местах ходят слухи о некой ведьме, живущей в сердце Гиблых болот. Так вот, успокойся. Никакой ведьмы не существует! Это всё легенды. Я читал об этой дамочке в древних как сама Арента источниках, и если она когда-то и существовала, то давным-давно померла, ибо столько и самые сильные маги не живут. Уяснил?
— Ага, — машинально согласился с ним Лейтис — перед глазами встало совершенное лицо колдуньи. Её синие (или зелёные?) глаза смеялись, а чётко очерченные губы влажно кораллового оттенка были сложены в едва заметной усмешке.
— ... на берегу. Мои люди уже поставили шатры. Так что с рассветом двинемся в путь!
— Ага, — снова пробормотал Лейтис. Он уловил только конец речи вящего и, когда тот сердито нахмурился, поспешно натянул на себя одеяло, словно оно могло защитить его гнева мага.
— Где ты витаешь, идиот?! — взревел Зарин, глядя на побледневшего и трясущегося как осиновый лист лекаря. — Немедленно одевайся и пошли. Скоро совсем стемнеет, а я не намерен болтаться по вашим грязным дорогам ночью.
— Да-да. Уже иду.
Лейтис выскочил из постели, метнулся к платяному шкафу, резким движением распахнул створки, схватил первую попавшуюся под руку рубаху и стал поспешно натягивать её. Рубаха как на грех оказалась праздничной: белоснежная, с косым воротом-стоечкой, украшенным затейливой красно-оранжевой вышивкой. Такой же узор пламенел по краям рукавов и подолу.
— Для кого наряжаешься? — тут же съехидничал Зарин, но в его словах чувствовалось нешуточное беспокойство — знахарь вёл себя как-то странно, будто рассудком повредился, а какой толк от сумасшедшего проводника? И, наплевав на субординацию и гордость, один из Десятки шагнул к старосте затерянной в лесах Воулена деревеньки и по-дружески сжал его плечо. — Ты в порядке, Лей? Скажи, что тебя гложет, и я постараюсь всё исправить! А если ты обиделся на мои слова... — Зарин мысленно выругался ("Не хватало перед всяким дерьмом извиняться!"), а вслух проникновенным, полным отчаяния голосом произнёс: — Извини, что обвинил тебя в измене. Сам понимаешь, разозлился, погорячился вот и сорвалось...
"Как сильно я ему, однако, нужен! — внутренне скривился Лейтис. — Мог бы любого из кузенских охотников попросить. Они были бы рады перед Вящими выслужиться. Или не хочет публично признавать, что лоханулся по-крупному: и предателя-мага, и оборотней упустил? А я вроде как уже в курсе. Интересно, после того как надобность в моих услугах отпадёт, он меня прибьёт или отпустит? Боюсь, что прибьёт. Зачем оставлять в живых свидетеля своего позора?" Лекарь тяжело вздохнул, снял и, аккуратно сложив, вернул праздничную рубаху на полку.
— Конечно-конечно, господин, я всё понимаю, — роясь в шкафу, пробормотал он, обернулся к Бранту и, стараясь говорить уверенно и твёрдо, произнёс: — Я буду верно служить Ордену и сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь вам отыскать беглецов.
— Вот и молодец! — обрадовался вящий и похлопал лекаря по плечу: — Одевайся, подожду тебя во дворе. И поторопись — гулять по вашим раздолбанным дорогам в темноте то ещё удовольствие.
Возле ручейка, вытекающего из болота, весело трещал костерок. Несколько магов из отряда Бранта, расположившись на свежесрубленных деревьях, вели неторопливый разговор, изредка перемежающийся смехом и громкими возгласами. Лейтис, хоть и сидел рядом, участия в нём не принимал и даже за нитью беседы не следил, полностью погрузившись в свои мысли. А мысли были не радостные. Он был уверен, что Зарин Брант убьёт его сразу после того как беглецы или хотя бы их следы найдутся. А они обязательно найдутся, поскольку вящий требовал прочесать чуть ли не каждый сантиметр болот. К тому же не то видение, не то сон, не то спонтанное путешествие вне тела ясно говорило, что Ирсин с нелюдями находится на болотах. Лейтис, конечно же, рассмотрел вариант побега к либенийскому магу и пришёл к выводу, что несмотря на то, что молва приписывала Ирсину необычайную доброту, тот, как и вящий, не пощадил бы его. Убил и глазом не моргнул. И за мучения оборотней отомстил и подстраховался — вдруг единожды предавший предаст снова... В общем, с какой стороны не посмотри — быть ему убитым. А мастеру Лейтису очень хотелось жить. Вот и выпал он из реальности, тщетно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Однако мысли, как запертые в клетку крысы, метались от стены к стене, натыкаясь то на круглое самодовольное лицо вящего, то на строгое вытянутое лицо либенийского мага. В конце концов, лекарь не выдержал, решив, что мысль мудра — приходит с утра, поднялся и, не обращая внимания на насторожившихся вящих, направился к ближайшему шатру. Завернувшись в походный плащ и подсунув под голову рюкзак, он улёгся на заботливо приготовленное ложе из веток и устало смежил веки. На задворках сознания затеплилась какая-то неясная, но по ощущениям дельная мысль, однако обдумать её лекарь не успел, провалившись в глубокий, беспробудный сон, больше похожий на обморок.
— И куда же ты собираешься их вести?
Насмешливый голос Ирсина заставил Лейтиса вздрогнуть и поёжиться. Он вновь находился в доме болотной ведьмы, в той же огромной комнате, но уже "потухшей", залитой всеми оттенками синего: от небесно-голубых до ультрамариновых. Либенийский маг смотрел на него с презрительной, кривой улыбкой, единорог — брезгливо, а странная, бледная как сама смерть девица с нескрываемой жалостью.
"Что происходит?"
Лекаря накрыла волна холодящей кровь жути. Сердце заколотилось как бешеное, во рту пересохло, руки и ноги онемели. Издав слабый стон, он осел на пол и с перекошенным ужасом лицом уставился на Ирсина.
— Ну и трус же ты, мастер Лейтис, — мягко укорил его маг и другим, жестким и властным тоном осведомился: — Жить хочешь?
— О-оч-чень... — пролепетал лекарь, с надеждой глядя на Ирсина и комкая в руках полы походного плаща. — Я сделаю всё, как Вы скажете, если Вы поможете мне остаться в живых. Зарин Брант точно убьёт меня, а Вы...
— А мы, значит, добрые! — Саолер скрипнул зубами, отвернулся и процедил: — Убил бы...
— Успокойся, Лер. Он больше не опасен, да и жалко его...
— Что?! — Единорог резко развернулся и уставился на девушку, как на идиотку. — А он Марику с детьми пожалел?! Или лесных фей, которых ловил капканами, словно диких животных? Или помог пойманной охотниками птице? И это только то, что нам известно! А сколько ещё он зла совершил? Думаешь, Марика была его единственной жертвой?
Света нервно втянула воздух и, кусая губы, произнесла:
— Он плохой, жестокий, но, может, если мы проявим милосердие, отнесёмся к нему по-человечески, он задумается и пересмотрит свои жизненные принципы...
— И не мечтай! — выплюнул единорог, с ненавистью взглянул на лекаря, тряпичной куклой сидевшего на полу, и отвернулся.
"Вот такая она у нас наивная. Но в этом и состоит вся прелесть". Кошка потянулась, спрыгнула с колен Светланы, обошла вокруг знахаря, и вдруг взлетела на плечо Ирсина. Потёршись о щёку мага, она вольготно расположилась на шее, словно говоря, что поддерживает его целиком и полностью.
— Встань! — скомандовал Ирсин и поморщился: — Я тоже не в восторге от того, что мне придётся заботиться о твоей безопасности. Но, если ты заведёшь Зарина с отрядом в непроходимые топи, я гарантирую тебе жизнь.
— Это каким же образом? — Лейтис во все глаза смотрел на мага. — Как только Зарин сообразит, что попал в ловушку, от меня мокрого места не останется! О каких гарантиях может идти речь?!
— А обо мне ты забыл?
Лейтис медленно повернулся на мелодичный, завораживающий голос и во все глаза уставился на хозяйку Гиблых болот.
— Вы... Неужели Вы снизойдёте до простого смертного? Будете помогать и э... Защищать?
— Почему нет? Порой мне становится ужасно скучно, вот как сейчас, и я не прочь немного развлечься. Тем более ты всегда мне нравился, Лейтис. Твоя жесткая манера вести дела, твоя беспринципность и твоё умение вовремя прогнуться перед сильными мира сего и поставить на место зарвавшегося крестьянина — всё это делает тебя идеальным кандидатом на роль старосты. А если добавить сюда явную предрасположенность и страсть к травоведению и зельеварению, то в масштабах Кузенки и окрестностей ты самый необычный человек...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
