Возникновение массовой политики
Несмотря на все старания крайне консервативного Щербицкого, пытавшегося подавить политический подъем в республике, в марте 1989 года украинцы, как и все советские граждане, впервые ощутили вкус демократии. Это произошло на выборах нового союзного парламента — Съезда народных депутатов. Конечно, свободными и справедливыми эти выборы не были, поскольку треть мест оставалась за Коммунистической партией и другими всесоюзными организациями, власть по-прежнему контролировала средства массовой информации, а избирательные комиссии вычеркивали неугодных кандидатов. Однако Кремль объявил, что желал бы сделать эти выборы «демократическими», тем самым освободив граждан от страха наказания за голосование против представителей власти. В результате в больших городах и в Западной Украине, где манипулирование голосами и запугивание избирателей уже не действовали, партию постигло унизительное поражение. Четверо секретарей обкомов партии и один секретарь ЦК не смогли набрать необходимые 50 % голосов, хотя каждый из них был единственным кандидатом в своем округе. Первый секретарь Киевского горкома партии и председатель горисполкома также не были избраны. Из 231 депутатов от Украины более 40 принадлежали к демократической оппозиции. (88 % республиканских депутатов были членами КПСС, однако следует помнить, что формальная принадлежность к другим партиям, помимо Коммунистической, в то время была еще невозможна.)[351]
88. Памятник на могиле Владимира Щербицкого (Байковое кладбище в Киеве)
Осенью 1989 года процесс политических преобразований пошел быстрее, хотя по сравнению с бурными событиями, которые потрясали Восточную Европу, ситуация в Украине оставалась относительно спокойной. Наконец, вскоре после сентябрьского учредительного съезда Руха больной и разочарованный Щербицкий ушел на пенсию. (Он умер в феврале 1990 года.) Первым секретарем стал Владимир Ивашко (1989—1990), который поддерживал горбачевские реформы, а также подхватил некоторые идеи украинского суверенитета, до сих пор звучавшие исключительно из лагеря оппозиции. Однако Ивашко не был харизматичным лидером и не имел собственной независимой точки зрения, поэтому ему не удалось вдохнуть новую жизнь в КПУ. Партийные руководители, как и многие рядовые украинские коммунисты, чувствовали себя потерянными из-за быстрых темпов реформ и все более непредсказуемых шагов Горбачева. Вместе с тем обычные граждане, особенно в западных областях, считали крах коммунизма в соседних Польше, Венгрии и Чехословакии предвестником конца КПУ.
К следующим выборам партия также оказалась не готова. В марте 1990 года во всех советских республиках прошли выборы народных депутатов в республиканские и местные советы. В Прибалтике первые более или менее свободные выборы принесли победу оппозиционным Народным фронтам. Но этого не случилось в Украине: национал-коммунисты здесь еще не договорились с оппозицией, а голосами сельских избирателей, особенно на востоке, можно было по-прежнему манипулировать. Распространенным явлением была и подтасовка результатов голосования. Тем не менее Рух, «Зеленый мир», Общество украинского языка и другие оппозиционные организации объединились в Демократический блок, который получил около сотни из 450 мест в Верховной Раде. Впрочем, политическая самоидентификация депутатов оставалась крайне размытой: многие члены Демократического блока до сих пор входили в Компартию, и наоборот, некоторые коммунисты симпатизировали оппозиции.
В этот период беспрецедентной политической активности начался массовый выход из партии. В 1989 году из КПУ вышли лишь 6200 человек, а в 1990-м таковых было уже 250 951[352]. Большая часть из оставшихся в партии 3 миллионов давно в ней разочаровалась и носила партбилеты только по инерции. Среди тех, кто покинул КПУ, были и сторонники «Демократической платформы в КПУ» — украинской фракции всесоюзного реформистского движения за демократизацию внутри партии. Дем-платформа приобрела популярность в начале 1990 года, но распалась летом, после того как партийное руководство отклонило ее предложения. Некоторые депутаты перешли из Демократической платформы в оппозиционный Демократический блок.
В середине 1990 года 125 депутатов Верховной Рады принадлежали к Демократическому блоку, 239 составляли значительно уменьшившееся коммунистическое большинство, остальные же были формально независимыми[353]. Разительное отличие от советских времен заключалось в том, что Верховная Рада стала центром политической жизни республики. Ожесточенные дебаты транслировались по телевидению и часто сопровождались митингами протеста у стен парламента. Республиканское руководство не знало, как найти общий язык с депутатами. Первоначально местные чиновники ориентировались на Москву, где Горбачев был одновременно генеральным секретарем партии и главой парламента. В Украине эти должности совмещал Ивашко. Однако вскоре выяснилось, что крайне напряженная работа спикера Верховной Рады не оставляет времени для руководства партией. Ситуация стала еще запутаннее, когда в июле 1990 года Ивашко неожиданно подал в отставку и, получив должность заместителя генерального секретаря КПСС, переехал в Москву. (Ивашко все еще мыслил как советский карьерист, предпочитавший повышение по партийной линии должности в местном правительстве или парламенте. Останься он в Киеве, у него были бы шансы стать президентом Украины, а так после распада СССР он оказался в Москве ни с чем и вскоре после этого умер.)
89. Первый президент Украины Леонид Кравчук
Выбирая нового первого секретаря, руководство КПУ решило разделить должности председателя партии и главы парламента. Партию возглавил мрачный консерватор Станислав Гуренко, а руководство парламентом перешло ко второму секретарю ЦК КПУ Леониду Кравчуку. Кравчук роился на Волыни, когда она была частью Польши, прекрасно говорил по-украински и сделал карьеру в отделе пропаганды ЦК как специалист по национальному вопросу. Благодаря этому он прекрасно понимал логику своих бывших оппонентов националистов. В 1980-е годы партийное руководство поручало ему работу с украинской интеллигенцией; среди прочего он пытался препятствовать политизации Руха. Красноречивый и интеллигентный Кравчук в середине 1990 года казался лучшей кандидатурой на должность главы парламента, хотя некоторые сторонники жесткой линии уже критиковали его за слишком тесные контакты с оппозицией.
90. Митинг на площади Богдана Хмельницкого (ныне — Софийской) в Киеве, 21 января 1990
После выдвижения Кравчука Верховная Рада в июле 1990 года избрала его своим председателем. Демократический блок, который к тому времени стал называться Народной радой, его не поддержал, в итоге победу Кравчуку принесли голоса 239 коммунистов. 16 июля 1990 года, как раз перед избранием Кравчука, Верховная Рада приняла Декларацию о государственном суверенитете. Этот символический акт утверждал принцип суверенитета республики, но не означал провозглашения независимости. Это было скорее ни к чему не обязывающее заявление о верховенстве законодательства УССР, подобное декларациям о суверенитете, которые ранее приняли Российская Федерация и другие республики. Однако сам факт принятия этого документа свидетельствовал о постепенном сближении между коммунистическим большинством и демократической оппозицией, так как декларация прошла именно благодаря голосам коммунистов. Новые «нацио-нал-коммунисты», типичным представителем которых был Кравчук, быстро усвоили риторику суверенитета. Они поняли, что в эпоху массовой политики образ демократа и патриота сулит для сохранения власти больше, чем членство в Политбюро. Коммунисты внимательно следили за тем, как власть постепенно переходит от партии к государственным органам и от Москвы к республикам. Некоторые из них почувствовали, что в Украине вскоре будут делаться большие деньги и большая политика, а переизбрание в парламент будет зависеть от избирателей, а не от верности Коммунистической партии. Как позднее вспоминал Кравчук, в 1989—1990 годах некоторые депутаты-коммунисты размышляли вслух: «А может и действительно лучше отделиться?»[354].
91. Студенческая голодовка на площади Октябрьской Революции (ныне — майдан Независимости) в Киеве, октябрь 1990
Однако армия, милиция и государственный аппарат пока по-прежнему находились под контролем партии. Недовольный национал-коммунистическим курсом Кравчука Гуренко на закрытом партийном заседании в октябре 1990 года заявил, что председатель Верховной Рады лишь номинально остается членом партии[355]. (Кравчук только что покинул пост второго секретаря ЦК КПУ.) Осенью 1990 года признаки консервативной реакции появились во всем Советском Союзе, особенно в прибалтийских республиках. Партийные консерваторы в Украине добились запрещения митингов у стен Верховной Рады, на какое-то время приостановили трансляцию ее заседаний и лишили националиста Степана Хмару депутатской неприкосновенности (он был задержан после провокации, устроенной милицией)[356]. Однако благодаря массовым протестам и умелому маневрированию Кравчука до столкновений митингующих с войсками, как это было в Прибалтике, дело не дошлю.
Первыми против ограничения демократических свобод выступили украинские студенты. В октябре 1990 года группа студентов объявила голодовку и разбила палатки на главной площади Киева, которая тогда еще называлась в честь Октябрьской Революции. Вскоре акции протеста охватили другие города, а в столице в массовых демонстрациях в поддержку студентов приняли участие десятки тысяч человек[357]. Студенты требовали проведения новых парламентских выборов, права проходить срочную военную службу на территории республики, национализации собственности КПУ, временного прекращения подготовки нового союзного договора и отставки правительства республики. Партийное руководство пребывало в смятении, а парламент не сумел выработать единую точку зрения относительно забастовки, — в этих условиях милиция не решилась применить силу. Кравчук пригласил студенческих лидеров выступить в Верховной Раде, а правительство пообещало удовлетворить все их требования. На практике было выполнено только одно требование: в отставку отправили председателя Совета Министров Виталия Масола. Кроме того, вскоре после выступления студентов Верховная Рада проголосовала за отмену пресловутой 6-й статьи Конституции УССР, провозглашавшей Коммунистическую партию «руководящей и направляющей силой» общества.
К тому времени многопартийная политическая система стала реальностью. До мартовских выборов 1990 года власть препятствовала формированию полноценных политических партий, но после голосования возникло множество партий всевозможных направлений. Тем не менее в большинстве своем это были небольшие группы активистов, которым не хватало народной поддержки и финансовой базы. Одной из первых приобрела известность националистическая Украинская республиканская партия — прямая наследница Украинского хельсинкского союза, во главе которой встали бывшие политзаключенные. Патриотическая интеллигенция, придерживающаяся более умеренных взглядов, создала Демократическую партию Украины. Ассоциация «Зеленый мир» трансформировалась в Партию зеленых. Левый фланг политического спектра по-прежнему занимала КПУ, однако возникали и новые левые партии. На основе бывшей Демократической платформы была образована Партия демократического возрождения Украины, как минимум две социал-демократические партии отстаивали социалистические идеалы и одновременно с этим выступали за национальные права.
Одним из последствий введения многопартийной системы стало изменение характера Руха. Изначально это было широкое народное движение, к которому примыкали все новые и новые люди; в октябре 1990 года во время проведения второго съезда в организации насчитывалось 633 000 членов. Однако многие бывшие лидеры Руха теперь занимались своими собственными партийными проектами, в частности Украинской республиканской партией, Демократической партией и Партией демократического возрождения. Соглашение об ассоциированном членстве этих партий в Рухе не было проведено в жизнь. Все это было обусловлено изменениями внутри самого Руха, который из массового народного фронта, ставившего своей целью борьбу против коммунистического режима, превращался в коалицию с более конкретными политическими задачами. На втором съезде Руха было решено убрать из названия организации слово «перестройка» и открыто требовать независимости Украины. Лидеры Руха тщательно выбирали выражения. В программных документах, как правило, говорилось о необходимости существования государства для «народа Украины», а не для «украинского народа» или «украинцев», так как подобные формулировки могли означать предпочтение титульной нации. Однако национальные меньшинства, в особенности русские и евреи, были обеспокоены разрывом с Россией. По сравнению с первым съездом Руха процент украинцев среди делегатов второго съезда повысился с 89 до 95 %, в то время как общая доля украинцев среди населения республики составляла 73 %. Уменьшилась и численность делегатов от Восточной Украины, а доля представителей от Галиции и Киева увеличилась с 47 до 57 %[358].
В январе 1991 года, пользуясь обеспокоенностью русского населения Крыма, партийные консерваторы провели на полуострове референдум, на котором 93 % голосов было отдано за восстановление Крымской автономии в составе Украинской ССР. 67 % населения Крыма по-прежнему составляли русские, хотя с началом перестройки сюда стали возвращаться крымские татары. Цель референдума состояла в том, чтобы предотвратить восстановление крымско-татарской автономии и дать понять Киеву, что за выходом Украины из состава СССР может последовать отделение полуострова. В 1991 году несколько политических групп в Крыму действительно начали агитацию за отмену постановления 1954 года о передаче полуострова Украине. Но крымское общественное мнение было пока не на стороне сепаратистов, и Автономная Республика Крым оставалась под контролем партийных чиновников.
Украина и распад Советского Союза
Осуществить успешный переход к рыночной экономике Горбачеву так и не удалось. Несколько попыток внедрения новой системы провалились из-за сопротивления директоров предприятий и слишком высоких социальных издержек приватизации и либерализации цен. В 1990 году дотации убыточным предприятиям в Украине составили около 45 % государственных расходов в республике. Тем не менее экономика приходила в упадок: в 1990—1991 годах ВВП республики понизился на 27 %[359]. Чтобы покрыть дефицит бюджета, в Москве стали печатать все больше денег, поэтому в августе 1990 года Верховная Рада приняла закон об экономическом суверенитете республики. Однако ни Декларация независимости, ни специальные купоны, введенные в ноябре с целью отсечь от украинских прилавков покупателей из других регионов, особой пользы не принесли. Украинцы сполна ощутили на себе последствия всесоюзного повышения цен в апреле 1991 года и их дальнейшей либерализации. В течение 1991 года цены в магазинах выросли в восемь раз, но денежные вклады граждан в Сбербанке проиндексированы не были[360]. Разочарование и недовольство охватили население, которое уже не знало, кого винить в своих бедах — Москву или Киев.
