Рин и Зуан

— Я само внимание.

— Чудесно. — Рин столь же обаятельно улыбнулась молодому обормоту. — Тебе есть спецзадание.

— Да?

— Мне нужен грузовик.

— Зачем?

— Ну, ты же не думаешь, что этот пост совсем голый?

Танцор улыбнулся еще шире.

— "Глеара" хватит? Это самое большое, что есть на борту "Дэль".

— Тогда давай "Глеар".

— А почему я?

— Ну, а кто же еще может, э-ээээ, взять напрокат грузовик в ограниченных просторах крейсера? — сказала девушка с легкой лукавой улыбкой.

Танцор расхохотался. Весело, заливисто.

— Будет,.... э....?

— Рин.

— Рин, что с Навью?

— Да ничего особого. К вечеру вылезет из медблока.

— А какой медблок?

— "Амедалан".

— Я тебя правильно понял?

— Вполне. Для того и нужен грузовик.

— Мое искреннее почтение, ассури!

Рин склонила голову, принимая комплимент. На экране вновь появилось бесстрастное лицо Лезо.

— И что дальше?

— А дальше я открою вам ворота ангара. Устроит?

— Вполне.

— Пеленг видишь?

— С точностью до шиара.

— Хорошо. Над обрывом выступает выход скальных пород. Видишь?

— Да.

— Зависнешь над этим выступом. Ворота ангара будут прямо перед тобой. Свяжешься со мной, и я открою.

— Мы тебя можем не узнать. С твоей стороны очень плохое изображение.

— Узнаете. Нас тут всего четверо, и я единственная женщина на посту.

— А кто двое других?

— Ишон с соседнего поста. Один из них — во втором медблоке. А его братец помогает мне. Как только лечение закончиться — они вернуться в свой пост.

— Почему Навь их терпит?

— Потому. — Рин ясно дала понять, что разговор закрыт и никаких более объяснений не будет.

Лезо фыркнул. Рин ответила ему льдистой улыбкой.

— Я жду от вас сигнала о прибытии.

На этой крайне оптимистичной ноте Рин оборвала связь, предоставив россам переваривать новости и готовиться к отлету.

Сигнал от Лезо пришел довольно быстро. Рин с силой нажала на широкий клавиш, тяжеленная бронированная дверь ангара дрогнула и поползла вбок, исчезая в скале. К сожалению, лишь одна. Вторая, едва дрогнув, надсадно заскрипела, упершись покореженным металлом в слишком узкий для изувеченной створки паз. В пост ворвался снег, холод и тьма корроминской ночи. Росские корабли были лишь пятнами мрака на звездной россыпи ночного неба. Металл створки послушно деформировался под тяжелым взглядом девушки, шел пузырями, выравнивался, позволяя механизму уволочь исстрадавшуюся створку на отведенное для нее место.

Рин включила габаритные огни ворот, и росские корабли неспешно начали снижаться. Первым влетел легкий охотник. "Всадник Ночи" приземлился на меньший прямоугольник причала, спешно очищенный девушкой чуть ли перед его носом. И лишь когда тяжеловесный грузовоз приземлился, а двери ангара захлопнулись, боевой корабль заглушил двигатели, снял щиты и опустил трап.

Рин внимательно следила за тремя россами, ступившими на органический металл трапа корабля. Лезо, Танцор и Ринор. Столь похожие и столь разные. Три воина. Три великолепно тренированных воина. Космическая стужа Лезо, обжигающая жестокость Ринора и обманчивая беззаботность Танцора. Рин спрыгнула с ящика, на котором сидела пока ждала россов. Воины остановились посреди ангара, всматриваясь в погруженное во мрак помещение. Освещения в ангаре не было с тех пор как исчезло "солнышко", а аварийное освещение приказало долго жить вместе с основным. Конечно, воины видели в темноте гораздо лучше людей, но все же мрак ангара был непроницаем даже для их чувствительных глаз.

Рин появилась из темноты, словно призрак. Танцор заметил ее лишь случайно, инстинктивно повернувшись на движение во мраке. Моргнув, он тихо сказал:

— Надо же. От Навь набралась пакостных привычек?

Лезо и Ринор повернулись. На холеном лице Лезо промелькнуло странное выражение. Словно тень на мгновение исказила безупречные черты. Ринор же просто откровенно таращился на девушку.

— Мы очень похожи, — мягкий голос Рин едва слышно прозвенел в совершенной тишине громадного помещения.

— Он еще в лазарете? — столь же тихо спросил Ринор.

— Да. И еще будет там же около рулла.

— Отведи нас.

— Не спеши, Лезо. Отведу. У вас есть рулл. Используйте его с толком.

— Например?

— Например, просмотрите маркировки на всех установках, что стоят в ангаре и погрузите на "Глеар" самые ценные и нужные. Оставьте место для трех "Амедаланов" и силовой установки к ним. Во внешнем ангаре стоит постовой транспорт. Часть его можно перегнать сюда по прямому туннелю. И взять на борт "Всадника". Поскольку на борту кораблей весь отряд, вы успеете справиться до того, как медблок закончит лечение Нави.

Россы молчали. Они просто внимательно смотрели на нее и молчали. Девушка вздохнула.

— Свет! — голос, усиленный магией, хлестнул, словно бич.

Потолок ангара вспыхнул яркими белыми огнями, заливая помещение безжалостным жестким светом. Руны, нанесенные за время ожидания, вспыхнули, словно штормовой прожектор. Россы дернулись от неожиданности и зажмурились от слишком яркого света. Рин убрала яркость, свет поблек, оставив весело плясать в глазах разноцветные пятна. Не ожидала столь мощной вспышки, видимо, опять вложила слишком много энергии в письмо. Как и всегда. Не рассчитав с непривычки.

— А теперь, пока не истощился запас энергии на освещении, советую приняться за погрузку. Лампы тут уже давно сдохли и замене не подлежат. Так что, если не хотите потом грузить при свете корабельных прожекторов, советую пошевелиться.

— Если это не лампы, то что это? — едва слышно спросил Танцор.

— Узнаешь позже.

— Сейчас! — холодно сказал Лезо.

Рин повернулась, осмотрела Лезо ленивым взглядом, и, ничего не сказав, пошла к двери в жилые отсеки. Надо же, решил покомандовать. Ну-ну. Лезо глубоко вздохнул, стиснув зубы. Он не привык к такому пренебрежению. Властный росс подчинялся только одному живому существу. Нави. И больше никому. Танцор, хихикнув, хлопнул Лезо по спине.

— Ну что, уели?

— Заткнись!

— Щаз! — наглая харя Танцора расплылась в ухмылке. — А мне она понравилась. Просто прелесть!

Лезо тихо зарычал. Танцор, хихикая, с чувством выполненного долга легкой рысцой погнал вдогон Рин. Догнав девушку в коридоре, он пристроился рядом. Рин, улыбнувшись, спросила:

— Что, слинял с погрузки?

— Сами справятся.

— Не сомневаюсь. Особенно, если хватит сообразительности воспользоваться автопогрузчиками. Они стоят у западной стены как раз за ремонтными боксами. Пять штук и все рабочие.

Танцор весело заржал.

— Тест на внимательность?

— Типа того.

Рин, остановила Танцора, придержав его за руку.

— Что?

— Стой.

Девушка коснулась кончиками пальцев воздуха, задрожавшего, словно потревоженная вода. Силовой барьер пошел рябью и исчез. Рин уже не видела смысла восстанавливать защитный полог.

— А вот теперь пошли.

— Что это было?

— Один из защитных барьеров.

— Странно. Я и не знал, что у ишон есть такие штучки.

— Их у них и нет. Барьеры ставила я.

— Как?

— Узнаешь позже.

Танцор настаивать на ответе не стал, только гораздо более внимательно посмотрел на идущую подле него девушку. Уже на подходе к лазарету, из-за поворота выкатился подрастающий инт. Танцору хватило ума не выстрелить. Звереныш же, резко затормозив, подбежал к девушке, обнюхав по дороге Танцора. Инт, потеревшись о ноги Рин, убежал в сторону кухни. Танцор, подобрав отвисшую челюсть, пробормотал:

— Хорош зверек!

— Милый, правда? — Рин улыбнулась.

— Хм.

— Что? Удивлен?

— Да конечно удивлен!

— Ну, все мы не без изъяна. — Рин, улыбнувшись, открыла двери лазарета. — Идем, глянешь на своего командира.

Танцор, тряхнув головой, осторожно вошел в лазарет, ожидая еще какого-то сюрприза. За свою весьма бурную жизнь он видел много. Но не такое. В лазарете стояли два работающих медблока класса "Амедалан". Помимо аппаратуры, непосредственно контролирующей эти устройства, работала только маленькая отопительная установка. Все остальное оборудование было упаковано и законсервировано для транспортировки и длительного хранения. Освещение не работало, если не считать узких белых ламп по периметру лазарета. Основной свет давал сонм разноцветных и разнокалиберных шариков, витающих в воздухе. Ишон, сидящий на корпусе силовой станции, развлекался тем, что, тыкая пальцем в лениво порхающий слабо светящийся лиловый шар, заставлял его менять форму и светимость. Шар слабо сопротивлялся и пытался удрать, но человек тычками возвращал его в исходное положение. На плече у человека дрых маленький куану, свесив длинный хвостик на грудь ишон. Еще парочка этих же созданий гоняла шарики по воздуху, щебеча и чирикая. На хирургическом столе закипал мятый чайник, стоящий на портативной плите. Возле него, аккуратно разложенные и нарезанные, лежали запеченные вырезки филейных частей ихтан и таер вместе с кубиками НЗ, выложенные в коробки из-под световых гранат и ракетных маячков. Тут же лежали черные сабли Зуана, автоматические винтовки "Смерч" в количестве четырех штук, сваленные горкой магазины и ракетные кассеты к ним же. На другом конце стола лежала кучка слабо светящихся голубых кристаллов разнообразнейших форм. Над ними витала в воздухе модель крепости, собранная из этих самых кристаллов. Причем витала без всякой видимой поддержки, как и светящиеся шарики в воздухе. На стуле оператора висели и сохли два белых комбеза, а ботинки валялись в углу в куче тающего снега.

Человек, упустив-таки шарик, повернул голову. Осмотрев Танцора, он, ухмыльнувшись, спросил:

— Ну что, как у нас тут интерьерчик?

— Мирт, отвали от него. — Рин просмотрела показания приборов на обоих медблоках. — Тэк-с, Твой братишка вот-вот будет готов к употреблению.

— Ну наконец-то! — Мирт сполз с силовой станции. — А то мне вроде как и не помешает добраться до транспортов завтра к вечеру. Там как раз отчаливает один.

— Не отчалит еще два дня, как минимум.

— Из-за них? — Мирт кивнул в сторону молчащего Танцора.

— Пока крейсер не свалит с орбиты, транспорты будут сидеть сиднем. Так что успеешь.

— Дык, по-любому успею. Ты же мне "Буранчик" одолжишь, правда?

— А ты его что, потом вернуть собираешься? — с улыбкой спросила Рин.

Мирт хохотнул.

— А что, похоже?

— Очень.

Мирт опять заржал. Тихий переливчатый звон прервал его. "Амедалан" сообщил, что лечение пациента завершено. Мирт, развернувшись на месте, с волнением нажал на клавиш. Купол медблока поднялся, открывая лежащего в его утробе Динана. Лицо Мирта вытянулось. Рин, улыбаясь, заметила:

— Хорош, правда? Как свеженький покойничек!

— Рина! — Мирт вскинул голову. — Не шути так!

— Да ладно тебе.

— Что "да ладно"? Твое слово порой имеет силу приказа. А я хочу живого брата.

— Боишься, когда страшно?

Мирт что-то глухо проворчал себе под нос, осторожно ощупывая брата. Танцор просто молча наблюдал за этим делом, без движения стоя у стены. Если бы не черные, до боли (в прямом смысле) знакомые сабли, он бы подумал, что все это — неудачная шутка про Навь. Но глухо урчащий второй "Амедалан", намертво приковавший взгляд росса, давал надежду увидеть командира вновь.

— Да там он, там.

Танцор вздрогнул и повернулся, перехватив взгляд Мирта. Человек ухмыльнулся. Танцор, осторожно обогнув стол, подошел к медблоку. Но сквозь переливающийся купол видна лишь смутная фигура.

— Точно?

— Абсолютно. Сам укладывал.

Танцор моргнул.

— Сам?

— Ну а кто же? Твой шеф уж больно увесистый для тонких рук нашей драгоценной Рин. Хотя.... — Мирт нахально ухмыльнулся.

Рин очень многообещающе погрозила Мирту. Тот лишь отвесил шутливый поклон. Девушка пустила маленькую молнию в него.

— Засранец!

— Я тоже тебя люблю, солнышко. — Мирт подпрыгнул от второго разряда.

— Ну ты гад, Мирт.

— Стараюсь всеми фибрами своей широкой души.

— Ты за братом смотри, фибра души.

Мирт пару раз моргнул, а потом, пожав плечами, занялся медленно и мучительно приходящим в себя Динаном.

— Танцор.

— Что? — росс поднял голову.

— Свяжись с остальными и передай им, что если они подстрелят моего котенка — зажарю на малом огне. Медленно и мучительно. Так и передай. — Над ладонью Рин вспыхнул маленький огонек.

Танцор вздрогнул и потянулся к передатчику. Почему-то у росса не возникло и тени сомнения, что эта маленькая девушка сделает именно то, чем пригрозила.

Медблок закончил лечение Зуана ровно через рулл. К тому времени россы закончили погрузку установок на борт "Глеара". Погрузчики они нашли, но не сразу, из-за чего Лезо был мрачнее тучи. Тонкий подстеб девушки, умолчавшей о погрузчиках, высокий росс понял и оценил. Из-за чего завелся еще больше. Хекс, пнувший разлегшегося посреди коридора инта, был им же пребольно укушен, да еще и получил чувствительный разряд от Рин в мягкие и совсем не важные для жизни ткани и был вынужден постоянно стоять. Ринор с увлечением и нескрываемым интересом копался в одном из "Смерчей", медленно превращая винтовку в кучу запчастей. Фиан на пару с Миртом гонял шарики по воздуху, устроившись на зачехленных установках, со всем азартом предаваясь этой нехитрой но увлекательной затее. К веселящейся парочке присоединились и три куану, внося посильную лепту в хаотичность движения шариков. Вихрь и Ксаран сидели в ангаре, Зан и Андари дежурили в рубках кораблей. Остальные россы разбрелись по лазарету.

Тонкий звон медблока заставил всех вскочить. Рин открыла купол. Россы подошли ближе. Все их внимание приковал их командир, без движения лежащий в мягком нутре "Амедалана".

Сказать, что Зуан выглядел плохо, — это ничего не сказать. Росс выглядел просто ужасно. Кожа, смуглая от природы, сейчас была белее снега, из-за чего воин слишком живо напоминал мертвеца. Темные круги под глазами и осунувшееся лицо еще больше усиливали жуткое сходство, а черная полоса венца лишь подчеркивала неестественную бледность. Лишь медленное и практически незаметное движение груди позволяло понять, что он вообще живой.

Рин наклонилась и, едва касаясь пальцами кожи, положила руки на грудь росса. Из-под узких ладоней появилось слабое золотистое свечение. В лазарете царила тишина, настолько полная, что было слышно потрескивание энергии шариков. Россы в каком-то оцепенении наблюдали за маленькой девушкой, не сводя глаз, не шевелясь. Лишь Мирт, больше всех подготовленный и привыкший, наблюдал за Рин с простым любопытством. Свечение постепенно исчезло, словно впитавшись в тело Зуана. Кожа воина приобрела нормальный золотисто-коричневый оттенок, утратив пугающую синеву. Круги под глазами исчезли. Дыхание выровнялось. Рин слегка тряхнула Зуана. Воин вздрогнул и широко открыл глаза.

Некоторое время он просто тупо смотрел в никуда, но постепенно в зеленых глазах появился острый блеск разума. Зуан моргнул, сощурился и с трудом сел. Несколько мгновений он не шевелился, давая возможность своей голове устаканиться и перестать наматывать круги. Когда перед глазами перестало плыть и двоиться, а он сам смог внятно соображать, не ловя ускользающие мысли за хвосты, вот тогда уже Зуан сделал над собой героическое усилие и осмотрел окружающий его народ.