Раскаленная луна

— Есть, — согласно кивнула Королева. — У каждого есть прошлое.

Уголек вывел два слова: "Кай" и "Герда".

— Хорошо. — Она довольно улыбнулась.

— Это имена?

— Да. Как думаешь, твои?

Душу охватило сомнение. Имена знакомы... но не настолько, чтобы считать их своими...

— Нет. Но они мне знакомы.

— Хорошо. — Королева присела на ледяной пол, обняла руками колени. — Ты молодец. У тебя все получится.

Что должно получиться... Не знаю...Но Снежная Королева не уходила, а уголек продолжал выводить все новые и новые слова, вытаскивая их из глубин памяти.

Постепенно стены ледяного дворца покрывались все новыми и новыми именами. Каждое из них что-то значило. Каждое из них пробуждало определенные чувства... К примеру, "Панда" ассоциировалось с дружбой и преданностью. "Дик" — с доверием. "Перс" — с надежностью. "Ирбис" — с уважением. "Селена"... с любовью и нежностью. Но среди имен встречались и те, которые вызывали неприятные эмоции. "Самурай" — ненависть. "Кот" — боль. "Бандерас" — отчаяние.

Было еще одно имя. Оно всплыло одним из последних. Но именно от него в душе поднялась тревога, а в груди бешено затрепыхалось сердце. "Легран".

— Молодец, — улыбнулась Королева. — Ты у самого края. Сделай еще один рывок. Вспомни, кто ты есть.

Уголек задрожал в руках, упал на белоснежный пол. Лед вздыбился, хрустнул и покрылся глубокими трещинами. Надписи вдруг отделились от стен, черным роем закружились перед глазами. А потом вонзились в голову, вытаскивая из памяти мутные картинки, едва различимые звуки, запахи. С каждым ударом сердца они обретали четкость и, самое главное, смысл. От мощного потока эмоций стало нечем дышать, голову сдавили тяжелые тиски. Казалось, что воспоминания вот-вот разорвут тело на части. Колени подогнулись, руки уперлись в крошащийся лед. Онемевшие пальцы сгребли уголек, криво выводя на полу: "М...А...У...Г...Л...И"

Уголь сломался. И я вспомнил.

От стен отваливались огромные куски льда, замок рушился. Белая пелена накрыла Снежную Королеву. Ту, которая не раз спасала меня.

— Спасибо, Даша! — крикнул я и...

Очнулся.

Казалось, ничего не изменилось. Меня окружали белые стены, над головой навис ослепительно-снежный потолок. Я повернул голову и увидел медицинские аппараты: они мигали разноцветными огнями и издавали мерный стрекот. Рядом приткнулся рабочий стол, заваленный бумажными рулонами и лотками со стеклянными колбами.

Сознание возвращалось медленно и нехотя, будто выплывало из морских глубин. Хотелось вновь соскользнуть туда, где тихо и спокойно, но мешало одно слово. Оно вертелось в мозгу и никак не давало покоя. Легран... Легран...

Внезапное открытие пронзило током. Легран! Эта сволочь пыталась выжечь мне мозг! Я вскочил, но к горлу тутже подкатила тошнота, а перед глазами потемнело, отчего я пошатнулся и чуть не рухнул. Тело едва слушалось, словно его набили ватой, так что пришлось опереться о кушетку. Меня прошиб холодный пот, от слабости подкашивались ноги. Что, черт возьми, происходит? Взгляд зацепился за многочисленные точки на руках — следы уколов. Чем меня здесь накачивали? Медикаментами? Наркотиками? Где я? У вампиров? Или охотникам удалось меня спасти? Но это место больше походит на лабораторию, нежели на госпиталь.

В любом случае, надо отсюда выбираться. И на всякие пожарные обзавестись каким-нибудь оружием. Хотя... Даже не знаю, что из подручных средств можно использовать...

Не обращая внимания на тошноту и дикую слабость, я доплелся до стола и пошарил среди бумаг. Ничего полезного... Даже информации никакой — на рулонах изображались заумные диаграммы — нечего и думать, чтобы в них разобраться. Я попробовал залезть в ящики — не удалось. Они закрывались на ключ, а взломать их не хватило времени. Ручка двери дернулась, послышался щелчок отпираемого замка. Я бросился к кушетке, улегся и притворился спящим, украдкой следя за происходящим.

— Нет, ну почему я должна сидеть с этим овощем? — Вошедшая девушка капризно тряхнула рыжими кудрями и грохнула на стол поднос с едой.

— Потому что так приказал Легран, — произнес белобрысый парень. — Ты же знаешь, исследования строго засекречены. Мы — единственные, кто к ним допущен.

Черт! Все-таки события развиваются по худшему сценарию, и я нахожусь в упырской норе... Включенный "тепловизор" подтвердил — парень сиял ярко-синим цветом, а вот девушка — красным.

— Но я устала!

— Раз уж выполняешь роль сиделки — следи за ним и помалкивай. — Упырь раздраженно обрубил жалобные стенания собеседницы и принялся изучать рулоны с диаграммами. — Скажи спасибо, что он еще в состоянии сам себя обслужить.

— Йен, скажи, как ему это удается? — Девушка сдвинула поднос, уселась на край стола и что-то достала из кармана.

— Кому и что именно?

— Леграну. Как он превращает людей в послушные овощи? Чтобы они делали все, что прикажут и при этом сами ничего не соображали?

— Хозяин уничтожает личность, — пояснил тот, не отвлекаясь от изучения диаграмм. — Как именно — не знаю. А знал бы — сам дорос до высшего.

Тут щелкнула зажигалка, и комнату наполнил сладковатый дым сигареты. Хотя нет... не сигареты... Похоже, девица предпочитала кое-что позабористее.

— Тьфу! — закашлялся вампир. — Зачем ты приперла сюда эту дрянь? Легран тебе запретил!

— Но сейчас его нет, — в ее голосе проскользнули игривые нотки, — а мне скуууууучно!

— Что б тебя! — разозлился белобрысый и снова закашлялся. — Ты же знаешь, мы не переносим...

— Знаю. Но смотреть на тебя так забавно...

— Да пошла ты!

Дверь хлопнула, и обозленный упырь покинул комнату. Еще бы! Никакой упырь не выдержит подобной "газовой атаки". Девица осталась в комнате одна. Это мой шанс!

Я выждал на всякий случай несколько минут — вдруг вампир вернется? А потом открыл глаза и впился в сознание девушки. Все просто: она — человек, к тому же, под кайфом. Ничего не стоит ей внушить, что она обязана мне помочь.

— Слушай меня, — не сводя с нее взгляда, я сел на кушетке. — Сейчас мы вместе отсюда выйдем...

Девчонка удивленно на меня вытаращилась: ее зрачки расширились до предела, так что глаза стали почти черными, рот слегка приоткрылся, а потом...

Она засмеялась. Нет, даже не засмеялась. Она закатилась громким, безудержным, с истеричными нотками смехом.

Ничего не понимаю... Контроль не работает? Может, от слабости? Я попытался снова ее загипнотизировать. Нужно. Чтобы она. Мне. Помогла.

— Оооовооощ! — выдавила из себя девица, скрученная новым приступом смеха. — На ножкааах!

Твою ж мать! Не работает! И понятно почему! Нельзя подчинить сознание, которое испарилось вместе с дымом. И что мне теперь делать? Подыграть ей?

И тогда я тоже засмеялся. Увидев мою реакцию, девушка громко захохотала.

— Приятно познакомиться, — я протянул ей руку.

— Ааааалена! — девица ответила радостным пожатием. Потом покосилась на зажатый в пальцах косяк и добавила. — Забористая дурь!

— Алена, — продолжая широко улыбаться, я встал с кушетки. — А что мы здесь сидим? Пойдем, погуляем?

— Не положено! — Она тряхнула рыжими кудрями, а потом заговорщически подмигнула. — А вообще... достало меня здесь сидеть! Скучно!

— Ну вот! Может, в клуб какой завалимся?

— С тобой? — Алена склонила голову на бок, прищурилась, снова затянулась и заключила:

— Нееет. Ты в пижаме. В пижаме в клуб не ездят. Там, — она хихикнула, — за дверью, костюм стоит.

— Ладно, я мигом!

Секьюрити, значит. Я собрался с силами, снова включил "тепловизор" и дернул ручку. Дверь оказалась тяжелой и массивной. Почти сейфовой. Не мудрено, что охранник не слышал нашего разговора. И не услышал, потому что вырубился мгновенно: точный удар в подбородок выключил его сознание. Мужик навалился на меня как куль с дерьмом, так что пришлось поднапрячься и затащить его в комнату.

Переодеться под смешки укуренной дамочки стольких усилий не потребовало. Когда я был готов, галантно подал Алене руку. Мы вышли из комнаты и двинулись вдоль коридора, освещенного лампами. Создавалось такое впечатление, что мы находились в подвале: окна отсутствовали, да и пахло здесь едва уловимой подземной сыростью.

— Овощ вышел погулять, — тянула слова девица, — погулять... погулять... А какой ты овощ? — она смерила меня оценивающим взглядом, — Кабачок? Патиссон?

Тут она снова закатилась смехом, да так, что почти повисла на моей руке.

— Патинсон!

Я на всякий случай тоже засмеялся, и как бы между прочим спросил:

— Слушай, а что вы за исследования проводите?

Алена поперхнулась, уставилась на меня и с наигранной серьезностью выдала:

— Ну что еще может интересовать вампиров?!

В это время мы достигли конца коридора и уперлись в массивную, тоже наверняка сейфовую, дверь. Алена потянула за ручку, и мы оказались в полукруглом помещении. Наверх вела резная деревянная лестница, освященная, слава богу, солнечным светом. Вот удача! Не хотелось бы столкнуться с вампирами, да еще в таком, мягко говоря, не боевом, состоянии.

— Вот не везет! — сокрушенно засопела Алена. — День!

— День, — вторил ей я.

— Днем в клубах не вставляет.

— Ну... — я принялся лихорадочно подыскивать другие варианты. Только не хватало, чтобы девка впала в ступор и начала упираться. — Как насчет ресторана?

— Хавчик! — Алена моментально оживилась и ткнула в меня пальцем. — Я тебя кормила, теперь ты будешь кормить меня!

— Не вопрос.

Она потащила меня наверх.

Пока мы поднимались по лестнице и шли по бесконечным коридорам, рот у девицы не закрывался. Она хихикала и бессвязно болтала о всякой ерунде. Что-то про овощи, что-то про свет и про то, что Легранчик наконец-то сделает то, что должен был совершить уже давно — подарит ей вечную жизнь. В ее щебет я уже не вслушивался: то ли от слабости, то ли от безудержной болтовни разболелась голова. Кроме того, по пути нам постоянно попадались охранники или обслуга, и каждый раз казалось — вот сейчас они меня узнают и поднимут тревогу. Строить невозмутимую мину, когда внутри все сжимается от тревожного ожидания, становилось все труднее. Спина взмокла от пота, ноги еле ворочались, но я заставлял себя идти вперед — если упустить этот шанс, вряд ли мне предоставят другой. Да и везло нам пока что: веселая Алена и ведущий ее под руку человек в костюме секьюрити не привлекали особенного внимания. Видимо, неадекватная девица выкидывала подобный фокус не первый раз. Главное — не попасться на глаза тому белобрысому парню из лаборатории, как его там звали... Йен вроде. И почему мне его рожа кажется знакомой? Может, мелькал рядом с Леграном, когда нас схватили? Воспоминания о ночной схватке неприятно царапнули сердце. Кот... Бандерас... Все из-за меня... Их убили из-за меня... Но если бы на их месте были мои напарники... Селена... Стоило признаться: в глубине души я чувствовал облегчение, что погибли не они. И от этого стало совсем тошно.

Усилием воли я прогнал тяжелые мысли: выбраться отсюда они мне не помогут.

Дверь, поворот, еще одна дверь... И вот, кажется, последняя. Точно! Алена свернула в гардеробную и накинула на себя шубу. Кинула мне чью-то куртку, и вместе мы вышли на улицу. Лицо обжег свежий морозный воздух, яркий солнечный свет на миг ослепил, и я с непривычки прищурился.

— Идем — идем, — Алена потащила меня куда-то вбок.

Мы спустились по ступеням и пошли вдоль парковой дорожки прямо к воротам. Я обернулся и посмотрел на особняк, где провел... не знаю сколько времени. Хотелось бы думать — не слишком много, потому что снег хоть и выпал, но лежал не слишком толстым слоем.

— Какое сегодня число? — как бы между прочим спросил я.

— Новый год скоро! — Алена ткнула пальцем на большую раскидистую ель, как будто на ней уже висели гирлянды и сверкающие шары. — Джингл беллс, джингл беллс, ля-ля-ля! А вот и стоянка. Эй, Димыч! — она подошла к сторожевой будке, нетерпеливо царапнула маленькое окошко кончиками ногтей. — Ключи гони!

Вместо окна распахнулась дверь, и из сторожки вышел рослый детина довольно угрожающего вида: наголо бритый, с перебитым носом и тяжелым подбородком.

— Алена Сергеевна! Да куда ж вы в таком состоянии?

— Со мной патиссон! — Она ткнула в меня пальцем и хихикнула. — И он повезет меня в кабачок... в кабак то есть!

Димыч просверлил меня взглядом и с сомнением произнес:

— Что-то я тебя не помню. Новенький что ль?

Еще не хватало спалиться возле самого выхода! Этот-то хоть не под кайфом и его можно загипнотизировать? Я ответил таким же пристальным взглядом, надламывая парню сознание. Конечно же, ты меня знаешь. И сделаешь все, что прикажу.

Охранник моргнул, вздохнул и протянул ключи.

— Вот и славненько! — Алена сгребла связку и тут же швырнула мне, хохотнув. — Поехали, овощ, кататься! Есть хочу!

Я усадил девицу на переднее сиденье, справедливо рассудив, что лучше держать ее в поле зрения, завел машину и медленно покатил к воротам. Еще несколько томительных мгновений ожидания — и вот они открылись, выпуская нас на волю. Теперь дело за малым — добраться до города, а уж там связаться со своими. На ментал не хватило сил, а использовать мобильный Алены я не рискнул.

— Слушай, а кто этот Йен? — я решил сделать еще заход и вывести на разговор о лаборатории.

— Наше светило! И такое... дерьмо! — она скрутила новый косяк, прикурила, включила на полную мощь радио и принялась подпевать не то бабе, не то мужику, поющему что-то про несчастную любовь восемнадцатилетки.

Мда. Похоже, от Алены ничего толком не добиться... Может, сдать ее "ящерам"? Уж они-то вытрясут из нее информацию.

С проселочной дороги мы вывернули на шоссе. Теперь я сориентировался: вампирский особняк располагался недалеко от города в весьма престижном районе. Со вкусом Легран устроился, ничего не скажешь. Сейчас, в дневное время, дорога была свободной. Вот и отлично, доберемся без пробок и в кратчайшие сроки.

— "А я иду такая вся в дольче габбана... — Алена вошла в раж и уже не просто пела, а еще и пританцовывала на сиденье, — та-да-па... на сердце раааааанаааааа".

— Ты бы пристегнулась что ли, — я покосился на трясущую кудрями спутницу.

— Нафига? — Она глянула на меня и капризно протянула: — Лучше дай что-нибудь. Конфетку там... Зефирушку... У тебя есть зефирушка?

— Нет.

Девица обиженно надула губы и уставилась в окно, зацепилась за что-то взглядом, а потом радостно взвизгнула: