Король и Шут

— Шах, — прошептал Прохор за минуту до того, как глашатай объявил во всеуслышание результат Выборного Дня.

Сам крикун непонимающе оглядывался, переводя взгляд с Короля на Главного Министра, а с того снова на короля. Толпа замерла в ожидании. Стихли все звуки, слышно только было, как хлопают стяги на шпилях башен.

— Не тяни! — прошипел Сюзерен, с ехидцей глянув на Генерала, который, конечно же, тоже лелеял надежду на победу.

Герольд собрался с духом и возвестил на всю площадь.

— На следующие двадцать пять лет королем становится, — Он выдержал явно не театральную паузу, поскольку ему потребовалось время, чтобы промокнуть пот со лба, а жители Броумена и посланцы со всех уголков раскрыли рты в ожидании.

— И мат! — еле слышно произнес Прохор.

Глашатай еще раз, больше для проформы, просмотрел на свои записи, чтобы удостовериться в правильности решения, и крикнул.

— Шут, — и криво улыбнулся. — Гы...

Генрих и Тихуан Евсеивич, впрочем, как и вся дворцовая знать, так и остались сидеть и хлопать ресницами в недоумении. Никто из них не ожидал такого результата. Фрэд, стоящий на дальнем краю помоста, даже выронил книгу и перо.

— Очень смешно! — неожиданно воскликнул Главный Министр, вскочил с кресла и, вырвав у бирича бумаги, принялся их смотреть. — Шут... Шут... Шут...

В какую бы грамоту не заглянул офицер, везде значилось одно и тоже. Ни за него, ни за Генриха не было ни единого голоса. Народ королевства единодушно выбирал себе нового правителя в лице Прохора. Генерал обреченно посмотрел на бывшего короля и вернулся на свое место.

— Ну что? — с робкой надеждой спросил Генрих. — Брехня?

— Беззаговорочная победа дурака, — вздохнул тот и спрятал лицо в ладонях.

— Но как?! — заерзал на троне экс-сюзерен.

— Да кто бы знал! — проскулил Тихуан Евсеич. — Плакала моя корона, а я так надеялся хоть на старости лет ее примерить.

— Как же так?..

Еще несколько мгновений над площадью висела мертвая тишина, а потом толпа взорвалась радостными криками. Люд заулюлюкал, подбрасывая вверх шапки и аплодируя.

— Да здравствует шут! — кричали одни.

— Ура новому королю! — вопили другие.

— Хой! Хой! Хой! — горланили третьи.

— И король, и шут! — восторгались четвертые.

-Король шутов!

А спустя секунду, аккурат после того, как часы на главной башне пробили три часа дня, уже вся площадь скандировала:

— Король и Шут! Король и Шут! Король и Шут!

Прохор взбежал на помост и принялся кланяться налево и направо. Толпа продолжала кричать и восхвалять балагура. Тот улыбался, покусывал губы и, смеясь, смотрел в голубое небо, по которому проплывали перистые облака. Такого не случалось никогда ни в одном королевстве мира! Где это видано, чтобы простой шут получил право занять трон?! Знать и придворные безмолвствовали, вжавшись в стулья.

— Мой народ! — Прохор вскинул руки над головой. — Я счастлив, что вы выбрали меня своим сюзереном. Клянусь, что постараюсь оправдать ваше доверие. В виду того, что я стал новым Правителем Серединных Земель, объявляю свой первый указ. Слушайте и не говорите, что не слышали, — толпа замолчала, превращаясь в слух. — И так, я, Прохор Первый, повелеваю! Освободить от занимающих должностей всех вельмож, раздеть до исподнего и препроводить за ворота города, чтобы ноги их здесь не было. Пущай живут так, как вы живете. Довольно им сидеть на ваших шеях. И большая просьба, давайте обойдемся от унизительных плевков, тычков в спину и оскорблений. Мы же люди, а не варвары.

Толпа одобрительно зашумела, а вот знать, бывший министр и экс-король совсем пали духом. Их тут же окружили гвардейцы и пригрозили ружьями и алебардами, не оставив иного выхода, как подчиниться. И мужчины и женщины принялись нехотя стягивать с себя дорогие наряды.

— Это не мыслимо! — возмущались графы и бароны, снимая чулки и панталоны. — Вы за это ответите!

— Мы стесняемся, отвернитесь, солдафоны! — часто дышали дамы, развязывая тесные корсеты и скидывая туфли.

Но стражники только ржали в ответ и хватали тех за мягкие места, а нищие разбирали одежды богатеев. Через считанные минуты все закончилось. Прохор сложил руки на груди.

— Уважаемый начальник стражи, проследите, чтобы эти господа покинул город, и выдайте каждому по золотому. Думаю, на первое время им хватит. А теперь, для жителей и гостей Броумена выступят наши любимые музыканты. Други, приветствуйте балаган!

— А как на счет выходного дня?! — поинтересовался какой-то беззубый старик.

— Естественно! — ответил Прохор под одобрительные возгласы. — Хоть два! Шутка ли, такой праздник! И в таверне все за счет городской казны! — и незаметно для всех удалился.

На помост, один за другим, выбежали Рене с Яковом, Сандро с Балом и Мария. Они мгновенно вытащили из походных кофров инструменты и заиграли на всю площадь. Последними появились Михась и Дрон, которые тут же запели.

Много дней грустил король,

не знал народ, что за беда,

и кто-то во дворец привел

смешного карлика-шута.

Карлик прыгал и кричал,

народ безумно хохотал,

а шут смешить не прекращал,

на пол вдруг король упал.

Толпа сорвалась в пого.

Хо! Хо! Все вверх дном.

Хо! Хо! Все ходуном.

Хохот со всех сторон.

Хохот в веселом царстве.

Яу!

Наступила тишина,

все замерли у тела, рты открыв.

Схватили стражники шута,

а он, как мяч, из рук у них!

По залу бегал гадкий шут,

а следом весь придворный люд,

но что за странная напасть?!

Никто не мог шута поймать!

Хо! Хо! Все вверх дном.

Хо! Хо! Все ходуном.

Хохот со всех сторон.

Хохот в веселом царстве.

Яу!

От усталости и смеха

несчастный люд изнемогал,

валялись стражники в доспехах,

и каждый страшно хохотал.

Не стало больше короля.

Все, как один, сошли с ума.

Летели месяцы, года

в веселом царстве карлика-шута!

Хо! Хо! Все вверх дном.

Хо! Хо! Все ходуном.

Хохот со всех сторон.

Хохот в веселом царстве шута!

* * *

В Тронной Зале, расставив полукругом стулья, сидели люди и ждали одного единственного человека, который еще час назад был простым шутом. Все они впервые находились здесь, хоть ранее и являлись подданными короны и числились, как придворные, но их должности слишком ничтожными. Такие служаки не имели свободного доступа во дворец, только с особого приглашения. Через открытые окна доносились звуки музыки. Гульбище на площади шло полным ходом.

Раздались шаги, и гости обернулись.

— Рад приветствовать вас, други! — воскликнул Прохор. — С вашего позволения...

Давешний шут проследовал к трону и занял свое место.

— Ваше Величество! — преклонили колено собравшиеся.

— Полно, хватит кланяться, чай, не диктатор какой, — весельчак жестом попросил мужчин подняться. — И так, пришло время расплатиться за то, что вы свято хранили тайну и приложили все силы для осуществления моего дерзкого плана. Не сомневайтесь, я буду щедр.

Бывшие заговорщики, что когда-то держали секретный совет в таверне, вновь опустились на стулья, а один из них произнес.

— Позвольте поинтересоваться, сир, а для чего был нужен весь этот спектакль, когда можно было просто убить гонцов и подменить Выборные грамоты?

Прохор усмехнулся.

— Друг мой, что есть наша жизнь? Театр, а мы все в нем актеры. Это большая и сложная игра, и я разыграл такую партию, которой еще не видел свет, и которою вряд ли кто сможет повторить. Говоришь, подменить Выборные грамоты? Да, это просто, но не честно и скучно. Хоть кто-то из вас теперь сможет упрекнуть меня в том, что я силой вынудил народ отдать свои голоса за меня? А ведь мое имя даже не упоминалось ни разу. Я просто подтолкнул их к этому. Мои поступки возвысили меня, и только. Да и свидетели у меня есть: все королевство. Но всего этого не произошло бы без вашей помощи, а по сему... Получите награду, — Прохор встал и вытащил из-за трона небольшой сундук. Открыв крышку, он указал на множество кошелей. — Хруст, ты первый.

Вперед вышел суховатый мужичок, на котором одежда висела, как на пугало. Он коротко поклонился, поймал двумя руками свою долю, что бросил ему весельчак, и сказал.

— Благодарю!

Прохор улыбнулся.

— Видели бы вы, как он изображал в Полянке ходячего мертвяка! Я думал, генерал штаны уделает! Тебе бы в актеры пойти. Спасибо еще раз. Это тебе, Семеон, — балагур бросил очередной кошель, — за то, что опоил дурь-травой старейшину в Большой пахоте. Повезло, однако, что старик тебя вилами не пригвоздил к дому, а его бабка не уморила в сарае. Да, и прости, что врезал тебе. Ты чуть все не испортил.

— И ты меня прости, — улыбнулся тот, пряча награду за пазуху.

Следующими свою долю получили сборщики ягод и грибов, которые вовсе не были скормлены волкам, а просто сидели на чердаке в сторожке лесника и пили хмельное все это время. А вот сам лесник потребовал прибавки, мотивируя это тем, что он едва не утонул в болоте, а это в первоначальный план не входило. Прохор не стал спорить и добавил несколько золотых. Старик остался доволен.

— Тебе, Себастьян, низкий поклон, — Прохор привстал. — Ты, действительно, ужасно смотрелся в шкуре. Представьте себе, други, с одной стороны медвежья голова, с другой бычья, а по бокам огромные крылья. Не знал бы, что это подвох, умер бы со страху! Так, — бывший шут призадумался. — С музыкантами я потом расплачусь, когда они закончат свое выступление на площади. Они великолепно справились с ролью лесных разбойников, да и Мария умопомрачительно изображала приведение, бродившее по замку. Тут я перегнул палку слегка: Генрих чуть в ящик не сыграл, но все обошлось. Ну а теперь самое интересное, для меня, по крайней мере. Пасечник Феофан, который по легенде тоже скормлен лесником волкам. Он, други, такого шума наделал! Рассказывай, как ты весь Кромстен на уши поставил.

Полный мужичок расправил усы, поерзал на стуле и буркнул.

— Дык... Ничего особенного я и не сделал. На деньги, что вы мне выдали, нанял несколько кораблей, прикупил около сотни бочек вина и пустил слух, что бесплатно наливают. Народу набежало — тьма. Естественно, я в хмельное дурман-травы положил, ну и потеряли мужички волю, послушными стали, а дальше — дело техники. Разводили мы на палубах костры и грели там валуны, что набрали на берегу, а в огонь кидали просмоленные дрова, чтоб дымили. Затем каменюки просто окунали в воду, и корабли наши обволакивало паром. За ним и скрывались, двигаясь к берегу. Я так диких пчел окуривал. Правда, одного долго не мог понять, зачем вам столько рыбы? А когда получил указание снять с нее всю чешую, грешным делом подумал, что вы умом тронулись. Ан нет. Вон как все обернули. Народ в Кромстене еще долго будет вспоминать вашу хм... битву с чудовищем. Пьяные мужики пошумели знатно, изображая звуки сражения, и вряд ли, чего вспомнят. Они столько вина выжрали за все время, что я боялся, как бы в ящик не сыграли. Не у всех глотки-то луженые. Сложнее всего было незаметно на кораблях скрыться, но плоты помогли. Горящий лапник столько дыму дал, что я даже заплутать боялся. А если б на мель сели? Но обошлось. В округе все леса голые теперь стоят, одни стволы. Кхе...

Прохор расплатился и с ним. Затем подошел к мужикам и каждого обнял по-братски.

— Спасибо вам еще раз, други. Ступайте, возвращайтесь в семьи, занимайтесь своими делами. Возможно, когда-нибудь, я снова обращусь к вам за помощью. Ну а если вам что понадобиться, то я к вашим услугам. Не смею больше вас задерживать.

Хруст на миг задержался и спросил.

— А если бы не получилось?

Прохор помедлил с ответом и, пожав плечами, спокойно ответил.

— Ну, не получилось бы и пес ним. В другой раз бы вышло, чай, не последний год живу. И семь часов вечера жду всех в Трапезной, можете привести жен с детьми. Еды на всех хватит. Это стоит отметить на широкую ногу.

Мужики поклонились вновь избранному королю и покинули Тронную залу.

Эпилог.

Прохор пронесся по ступеням, как антилопа, которую загнали безжалостные охотники, как ураган. Он влетел на балкон Главной башни, и, расположившись на кресле, на котором ранее восседал Генрих, приладил на балюстраде подзорную трубу, что одолжил ему толкователь. Старик, узнав кто занял место правителя, нисколько не удивился и только пожал плечами со словами:

— А я его предупреждал!

Его мало волновал исход Выборного дня, а вот наука о значениях снов... Он поклонился так низко, как только мог для своего возраста едва не сломавшись, и отдал прибор во временное пользование, взял с бывшего шута расписку, которая обязывала последнего вернуть трубу.

Прохор прильнул к окуляру, расстегнув от волнения куртку и ворот рубахи. Ветер трепал его рыжие кудри и заставлял слезиться глаза. Весельчак смотрел с высоты птичьего полета на дорогу, по которой плелась странного вида толпа: мужчины в ночных рубахах и женщины в неглиже, и среди них недавний король Серединных Земель. Жалел ли их Прохор? Быть может, но только самую малость.

А народ на площади веселился вовсю, отмечая выборы нового Правителя. Балагур усмехнулся и тихонько запел под нос.

Терпеньем я не наделен

и мне все лучше, да мне все лучше!

Я удивлен!

Судьба, в которую влюблен, дает мне право

смеяться даже над королем.

Стать дураком мне здесь пришлось,

хотя я вижу всех насквозь.

Эй вы, придворная толпа!

Я вас не вижу, я вас не слышу!

Я отрешен!

Меня готовы, как клопа, топтать ногами,

и это значит, мой час пришел!

Открою вам один секрет —

вельмож, к несчастью, честных нет!

Я всех высмеивать вокруг имею право!

И моя слава всегда со мной!

Пускай все чаще угрожают мне расправой,

но я и в драке хорош собой!

Как, голова, ты горяча...

Не стань трофеем палача!

— Дорогой, — неожиданно прозвучало за спиной Прохора, и тот обернулся. — Надеюсь, это конец?

Весельчак прервался и ответил, обнимая теперь уже свою королеву, одетую в шикарное белое платье, расшитое жемчугом. Проныра выудил из кармана золотую монету и подбросил в воздух. В свете солнца на ней блеснул тесненный лик самого шута в его дурацком колпаке. Поймав деньгу, балагур спрятал ее обратно и сказал.

— Нет, Изольда, это только начало, — Он погладил изрядно покруглевший живот своей избранницы. — Вокруг еще много государств и земель! Как говаривал мой дед: пить так пить, а жить так с королевой! — и поспешил закончить песню.

Искренне прошу, смейтесь надо мной,

если это вам поможет.

Да, я с виду — шут, но в душе — король!

И никто, как я, не может!

Конец.

Владимир, 2013.

По мотивам песни группы Король и Шут "Паника в селе".

"Любовь и пропеллер".

"Рыбак".

"Паника в селе".

"Ели мясо мужики".

По мотивам песни группы Король и Шут "Лесник".

"Леший обиделся".

"Воспоминания о мертвой женщине".

"Утренний рассвет".

Автор отсылает читателя к песне группы Король и Шут "Песенка пьяного деда".