Дудегтивное агенство На счастный случай - весь текст

— А когда можно будет восстановить эту потерянную память?

— Как только объем новых воспоминаний, личного опыта, станет сравнимым с предыдущим — Земным опытом, так и можно будет найти потерянные знания и восстановить их. А это будет примерно через двадцать лет активной жизни, когда уже никакая старая память не помешает интеграции в этот мир,— волк провёл лапой вокруг,— тогда напомни мне об этом и я найду этот блок информации и помогу положить его на место. Считай что старая жизнь у тебя просто временно заблокирована, чтобы не мешать входить в новую. И не огорчайся, всему свой срок и своё время, еще у вас на Земле говорили: "во многих знаниях — многие печали". Живи пока текущими проблемами, а проблемы прошедшие оставь.

Возникла пауза, только слышно было как ветер дует в кронах деревьев, да как насекомые летают на лугу, да ещё трава — щекочется...

— Ну ладно, вот тебе первое задание: сосредоточься и отрешись от всех мыслей...

— Но я и так вроде ни о чём не думаю.

— Это только кажется, на самом деле ты видишь окружающее, чувствуешь землю под собой, слышишь ветер, попробуй, не закрывая глаза, так отрешиться от всей поступающей информации, насколько это возможно, вспомни, например, когда ты был увлечен чем — либо — то не видел и не слышал ничего происходящего вокруг, даже само время вдруг исчезало для тебя. И ты незаметно проводил многие часы сидя за каким либо интересным делом...

И действительно — как это я забыл о таких простых вещах, только дух ошибается — это не мысли, а информация поступающая извне и обрабатываемая мозгом, а в остальном он прав: когда я, например клеил модель в детстве, то несколько часов протекали абсолютно незаметно. Так что выпрямляюсь и вспоминаю свои ощущения, когда отрешался от происходящего вокруг. И тут понял — это же медитация, как у нас на Земле! Так вот оказывается зачем её постоянно практикуют различные монашеские и боевые ордена. Она увеличивает возможности обучения и постижения мира. Поэтому кладу руки на колени и начинаю уходить в себя, стараясь избавится от всех ощущения и мыслей которые мешают и постоянно гуляют в голове.

Тихо, очень тихо...

И вдруг раздается хлопок:

— Хватит на первый раз, достаточно: я уже создал базовую структуру постижения, дальше дело пойдёт быстрее.

— Фигуру постижения?— Я распахиваю глаза, судя по Батту прошло не так уж много времени, от силы час...

— Структуру постижения, так правильнее — это базовая структура, которая обычно формируется в результате очень длительных, постоянных занятий по отрешению от мыслей ("медитации, то есть", -думаю), эта структура затем, после своего построения, сама по себе начинает помогать в отрешении от мешающих тебе процессов и мыслей, и при этом начинает развиваться, становясь в дальнейшем при правильном проведении занятий все сильнее и более функциональной.

— Да на что оно сдалось — от мыслей отрешаться что-ли?— Ну и зачем это тогда надо, это же вещь в себе получается, сама для себя?

Волк улыбается:

— Догадайся сам.— И замолкает, с удовольствием пропуская между пальцев лап травинку, словно разглаживая её.

— Да что тут думать, чай не дурак, раз спрашиваешь, значит ответ есть и он довольно очевиден: если учесть ранее сказанное — эта структура помогает усваивать и запоминать знания, не так ли?

— Правильно,— удовлетворённо кивает головой,— но не только, ещё и помогает знания правильно применять и интерпретировать. Да и память здорово улучшает. Только... Только если бросить заниматься самоотрешением, то она же сама и разрушается... Но, это справедливо для обычных нреков, магов это не касается, не бойся, я немного подкорректировал структуру и теперь она разрушаться не будет, а это значит, что как только ты пройдёшь полный курс избавления от лишних мыслей, так и эта, как ты выразился, фигура постижения, станет полной, функциональной и практически вечной.

Фигуру вечности рисует

Я память обрести - рискую,

Себя избавил от помех -

То будущее, несомненно,

Да Батт упрямо всё палит....

* * *

Уже третий день продираемся вдвоем через заросли, за это время я успел освоить, что леса в Лёгких землях на Жемчужном кольце почти повсеместно полны различных растений, которые любой н-реки может употреблять без предварительной обработки. Да, конечно, некоторые растения не вкусны (а вы пробовали жевать сырой картофель? Гадость редкая, но если его пожарить да с лучком...), но претензии предъявлять не приходится. Как-то поинтересовался насчёт приправ, растут ли они здесь, потому как постоянно сырым питаться — это выше моих скромных сил, может память мне при переносе и отшибло, но желание питаться приготовленным, да еще желательно с первым блюдом, у меня похоже можно будет отбить только угрозой смерти, да и то навряд ли. Со специями, граждане-господа,— сплошной облом, то есть местные жители, конечно используют какие — то приправы, но большая часть употребляет блюда, приправленные в лучшем случае солью (банальнейшим хлоридом натрия). На замечание: что уж до лаврового листа да перца можно было бы за столько сотен и тысяч лет и додуматься, получил ответ — что обычно для изменения вкуса при готовке используются различные смеси "фруктов" и "овощей" (Я решил называть фруктами всё, что растет на деревьях, а уж если растение лежит на земле, а то и под землёй, как капарт местный, например,— то это пусть будут овощи). А как же добавление листьев, почек и прочего, придающего характерный аромат и вкус? На что получил ответ, что листья некоторых растений тоже идут в пищу (укроп, местный, что-ли?): и стебли, и почки, только в отличие от наших Земных приправ, которые не приспособлены для непосредственного поедания, здешняя растительность изначально вся пригодна в пищу, как есть. Подумываю всерьёз о том, чтобы высушить некоторые самые пряные на вкус местные овощи и фрукты, да создать, фактически, свои собственные приправы — но как же нужен лавровый лист, за эти три дня питание в сухомятку надоело. Волку то что — это у него временное тело, специально созданное для общения со мной, а мне и дальше после обучения жить придётся.

Скорбные мысли были прерваны счастливым возгласом духа: он стоял и показывал улыбаясь во всю пасть на широко разлившуюся речку, которая бурным потоком низвергалась вниз с уступа высотой метров в семь — восемь, образуя невысокий, но очень красивый водопад. Поражало что водопад при этом практически не издавал сильного шума, шум падающей воды если и был, то был примерно на порядок, а то и другой тише, чем должен был бы быть.

— Э... уважаемый дух, а почему этот водопад не шумит, как ему положено?

— Ну, маг я или не маг, вот и убрал на своей территории лишний шум, кому он нужен, разве было бы лучше, если бы мы сейчас вынуждены были бы орать, чтобы с грехом пополам понять друг друга. Другое дело, ненавязчивый шум, под который так приятно отдохнуть и отвлечься от мыслей...— Волк усмехнулся и указал лапой на плоский камень, который как стол стоял возле водопада — на таком расстоянии, что до него долетали лишь редкие капли.

— Понятно,— вздыхаю, этот жест я уже усвоил за пару дней, он означает, что мне опять пора медитировать и отказаться нельзя: ибо процесс построения нужной конструкции (что бы это ни значило, хоть пока и не понимаю, что за конструкция такая) в голове должен быть непрерывен и так в течение недель трёх, как минимум. Вспоминаю слова волка: "Скажи спасибо, что этим ты занимаешься под моим присмотром, структура постижения правильно формируется без присмотра мага в течении лет пятнадцати — двадцати в лучшем случае, а у обычного мага на это уходит до года, в зависимости от его силы, возможностей и направления магии, которой он занимается. При этом здесь в Жемчужном мире это прерогатива мастеров ментальной магии и магии слова и жеста, а остальные пользуются вспомогательными амулетами. Так что иные ученики в школах стихийной магии за этот год (первый год обучения!) успевают проклясть день, когда они пришли поступать в школу. Представляешь, они пришли становиться крутыми магами, чтобы все вокруг попадали от их наикрутейшей крутизны, а вместо того чтобы учить их заклинаниям, каждый день их заставляют тупо сидеть под присмотром наставника и ровным счётом ничего не делать, ну как они это понимают."

Второй час сижу на камне, как я понял, не зря он был поставлен так, чтобы иногда капли, поднимаемые водопадом падали на него: если бы не это — Батт нагрел бы поверхность камня как сковороду. Замечаю спонтанно, что отрешаться от окружающей действительности стало намного проще, а мысли стали стройнее и изящнее. В определённый момент становятся видимы цвета радуги в которые окрашиваются струи водопада, падающие в воду. Как я раньше этого не замечал — не понятно. Сколько себя помню, считал, что максимум, что можно увидеть — так это радугу от капель поднимаемой влаги. Про струи полагал, что они максимум — белого цвета с просвечивающей основой скал а то, что они окрашиваются, я и не знал, да и не догадывался. Красиво, очень. Приятно наблюдать эту живую радугу оттенков, играющую и переливающуюся, словно нити в станке ткача — гиганта, плетущего ткань мироздания...

Вечером этого же дня я словно впервые увидел появление ночного неба: оказалось что это очень красиво, когда оттенки красного, жёлтого, синего, фиолетового, пурпурного и даже зелёного перемешиваются с чернотой наступающей ночи, рождая всевозможные оттенки. И даже звёзды, как капли огня имели, каждая, свой цвет.

— Как красиво...

— Уже видишь,— это хорошо, значит созданная на текущий момент фигура структуры постижения вышла на уровень зрительного восприятия. А это означает, что процесс создания связей между оболочками тела и твоей головой идёт вполне успешно. Я пойду, похожу в округе, а ты пока посмотри, может чего интересного на луне найдешь,— волк улыбнулся и растворился во мраке.

А луна была... Луна была прекрасна... Она была красна, и при этом смотрелась как шарик из полупрозрачного мрамора, с оттенками струй красного, розового, слегка желтоватого, и почти белого с перламутровым блеском. Эти струи перемешивались и плавно переходили друг в друга, создавая совершенно незабываемое по красоте зрелище. Странно, мне казалось, что на таком расстоянии я не должен бы был видеть с такой подробностью поверхность спутника, ведь его угловой размер в полтора раза меньше чем у Луны. А на Луне, при всём своём желании я мог разглядеть лишь контуры основных морей и кратеров, складывающихся в фигуру Лунного Зайца, толкущего гриб бессмертия "Чжи"... в своей вечной ступке (по китайским поверьям, во всяком случае). А здесь я видел подробности с изумительной чёткостью, словно красную луну показывали по трёхмерному телевидению высокой чёткости. Так я и сидел, пока сзади не возник дух и не спросил:

— Ну, что, красиво, да?

— Но, как же так, я раньше не видел её с такой изумительной четкостью, клянусь, количество видимых деталей превосходит, как минимум на порядок, то что я видел раньше... Но ведь это невозможно...

— Не забывай, что теперь у тебя не человеческое тело, а тело н-реки — в него создателями было встроено нечто вроде органического бинокля, позволяющего при должном настрое как бы приближать раз в десять — двадцать объект и наблюдать его, различая мелкие детали... Только теперь все жители лёгких земель разучились этим пользоваться, за исключением магов и редких отшельников... Ведь для этого нужна, как ты уже догадался, достаточно совершенная структура постижения...

— То есть, раньше у всего народа н-реки эта структура была?

Волк кивает во тьме и меня уже не удивляет, что я его вижу не намного хуже, чем днём, похоже, действительно, встроенные возможности проектировщиками народа н-реки, включали очень многое, чего, конечно, сейчас народ был лишён по разным причинам, начиная от собственной лени и кончая распадом систем, которые должны были инициировать и поддерживать в должном состоянии эти самые связи (1). Встаю и, размявшись, начинаю готовиться к сну: надо разобрать спальные мешки, достать флягу да наполнить её свежей водой, обернувшись спрашиваю волка о рыбе, есть ли она и можно ли приготовить.

— Рыба есть и довольно вкусная, но как ты знаешь — огня у нас нет, во всяком случае пока, будем считать добычу огня следующим заданием на неделю вперёд. А пока, если хочешь есть, сходи за парой плодов, только не перепутай, я люблю желтые в красную полоску.

Пожав плечами, ухожу в рощицу, видно волк решил проверить моё ночное зрение — было бы что проверять, когда видно как на ладони, а ещё вчера я бы дальше второго дерева не ушёл и врезался бы, а плоды собирал разве что на ощупь. Нахожу искомое дерево с желто-красными шарами плодов, они на пробу — нечто вроде запечённого мяса с печенью, на мой вкус не очень, я лучше возьму зеленых и просто жёлтых — видно отличие во внешнем виде у нреков на образ питания сильно влияет. Не забыть бы об этом спросить, когда вернусь.

По возвращении оказалось что я прав и внешний вид действительно сильно влияет на предпочитаемый вкус поедаемых плодов, но как и любое предпочтение — оно совсем не обязательно: и я могу есть мясные плоды, и волк может спокойно без вреда для здоровья питаться дынными да хлебными плодами (я то для себя нечто вроде земляники на вкус сорвал, только жёлтой). С этой новой информацией я и уснул. Почти мгновенно.

Через пять дней, начиная с этого примечательного вечера, мы подошли к краю лесного массива, за это время луна из красного серпа (оказалось что этот цвет правильно назвать пурпурным, но по мне — красный и красный) успела превратиться в половинку. Мы теперь периодически шли ночами и отдыхали днём. Ночная медитация — это совсем иное по ощущениям действо, чем она же днём, тут появляются подспудные мысли и вместо внешних раздражителей приходится бороться со своими же потаёнными страхами. Структура постижения, похоже развивается своим ходом, недовольства волка я не вижу, да и пару дней назад у меня сильно обострился слух, так что пока будем считать, что неожиданностей не будет. Край леса внезапно оборвался и перед глазами предстал невысокий утёс высотой примерно метров в двадцать, правда влево и вправо он простирался так далеко, как только было видно.

— Этот обрыв — он далеко тянется?

— Примерно на сто пятьдесят километров влево и половину этой величины вправо, впрочем здесь есть места, где можно подняться и пешком, не имея альпинистских или иных специфических навыков. Разбивай лагерь, а я пока пойду пройдусь по окрестностям, может чего к утренней трапезе насобираю, местного.— Дух ушёл почти бесшумно, но с моим новым слухом уйти совсем незаметно почти невозможно, как, впрочем и появиться. Ну, если он магией не будет пользоваться.