Вид на сельскую местность из окна небоскреба

Тем временем народ начал понемногу расходиться. Цель стачки была достигнута на пятьдесят процентов — весьма приличный показатель. Дальнейшее противостояние не имело смысла: Тарханову прилюдно доложили, что Орлова курирует прокурор области, а это означало фактическое бессилие Ивана Николаевича и всех подконтрольных ему ведомств. Но глава районной администрации набрал еще очков — пообещал заплаканной Надежде держать этот вопрос на контроле. Так что бастующие достигли цели даже не на пятьдесят процентов, а где-то на шестьдесят-шестьдесят пять. К сожалению Василия Петровича Чебурекова, он не мог похвастать хотя бы такими возможностями.

Тарханов заметил своего соперника по депутатской гонке и окликнул его.

— Василь Петрович! Что же вы прячетесь? Подойдите, дайте хоть взглянуть на вас!

Иван Николаевич имел счастье лицезреть Чебурекова позавчера — на заседании районной комиссии по предварительным итогам уборочной кампании, но они тогда не разговаривали.

— Добрый вечер! — поздоровался Василий Петрович, подойдя к своему политическому противнику.

— Ну, для вас он не шибко добрый, — благодушно заметил Тарханов, — цели вы своей сегодня не достигли, не так ли?

— Надеюсь, вы не думаете, что я организатор сегодняшней акции, — серьезно сказал Чебуреков.

— Думал, честно признаюсь, думал, — рассмеялся Иван Николаевич, — но ведь и вы считаете, что я приказал арестовать вашего помощника, чтобы отыграться на вас...

— Я много чего думаю, — сказал Василий Петрович, — однако, без доказательств мои мысли весу не имеют. А уж при ваших возможностях можно устроить...

— Можно, — согласился собеседник, — а как бы вы повели себя на моем месте?

— Не знаю, — Чебуреков взглянул на первые, зажегшиеся над зданием правления звезды, — но мне жаль, что я не на вашем месте. Всего хорошего вам и приятного вечера. Пойдем, Михаил!

Взяв за локоть своего водителя, директор перегудского совхоза неспешно потопал к своему автомобилю. Тарханов посмотрел ему вслед и сказал стоявшему неподалеку Птицыну:

— Вы ведь друзья. Попытайтесь объяснить ему, что запрещенными приемами я пользоваться не собираюсь, но и победу из рук упустить не намерен. А Орлова вашего мы на съедение не отдадим. Это я вам твердо обещаю. Ну, счастливо оставаться!

Кавалькада сверкающих трамвайной дугою автомобилей, включивших полную иллюминацию (отсюда и аналогия с трамваем), плавно взяла с места и покатила в Петровск — что значит сотня километров для таких машин! Птицын ощутил себя в шкуре Остапа Бендера, когда тот наблюдал за знаменитым автопробегом.

— Обещает он! — пробормотал Владимир Михайлович, которым вдруг овладело непонятное раздражение, — да если бы вы все то выполняли, что обещаете! Вон даже в Америке кандидаты в президенты обещают триста процентов сверх своих истинных возможностей, а у нас тремястами процентами не отделаешься.

Выпитый первач успел выветриться, но организм директора был переполнен сивушными маслами, без которых не обходится ни один самогон. Сивушное масло само по себе весьма ядовито и представляет собой смесь одноатомных спиртов, альдегидов и прочей редкостной дряни, образующихся в качестве примесей при производстве этилового спирта методом брожения. Вполне возможно, что эта плохо расщепляемая дрянь и являлась причиной отвратительного настроения Птицына, но он об этом не задумывался. Завтра в совхозе официальный выходной... почти для всех. Кроме необходимых специалистов и работников: животноводов, механизаторов на очистке ферм, да сторожа Точилина, чья смена аккурат приходилась на воскресный день.

Успокоив свою секретаршу и отправив ее домой, Владимир Михайлович поднялся в кабинет и позвонил своему водителю.

— Игорь, добрый вечер! Нужно меня домой отвезти, пришлось хлебнуть немного "народного творчества".

Игорь, полчаса крутивший жену на сеанс любви, положил трубку на аппарат и замысловато выругался.

— Что такое? — встревожилась Алла, — ехать нужно?

— Да, блин! Директора в Петровск везти — он на стакан где-то наступил. Твою мать! Собери мне пару бутербродов — когда я еще поужинаю.

— А как же...

— А вот так! Вместо того, чтобы лапти раздвинуть, ты в недотрогу полчаса играла! Доигралась!

Женщина ласково взяла мужа за язычок "молнии".

— А может?

Игорь прикинул время. За пять минут Птицын не замерзнет, а здесь неотложное дело. Ах, разве он не мужик, разве же он не поймет.

— Давай! — шепотом сказал он, — авось успеем.

Вечер того же дня. Квартира одинокого неинтеллигентного холостяка — капитана милиции Авраменко. Живописный беспорядок везде, куда не дотянись. До анархии в комнатах Шерлока Холмса еще далеко, но надежды на прогресс (или на регресс?) имеются. Берлога медведя-шатуна. Что на первый взгляд, что при детальном осмотре. Засохшие вазоны — память о первой любви, умотавшей прочь после двух лет совместного бытия; сухой аквариум с позеленевшим стеклом и двумя килограммами гальки, пустая клетка, в которой когда-то грустила канарейка. В коридоре под вешалкой здоровенный дымчатый кот жрет свой холостяцкий ужин — полкило ливерки, которую его хозяин таскает в пустой кобуре с мясокомбината. Там у хозяина работает одноклассница. Иногда в кобуре бывает копченая сельдь, которой Олег Николаевич по-братски делится с серым другом, а иногда шмат полосатой грудинки. Реже там лежит непонятная черная штуковина, издающая противный запах неживого. В такие моменты хозяин оставляет запас провизии коту на пару суток, а сам куда-то исчезает. Куда, не говорит — служебная тайна.

В кухне наблюдается та же картина. Полная раковина немытой посуды, рядом стоят несколько залитых водой кастрюль и две сковородки. Холодильник, который лет пять никто не размораживал, придает всем продуктам одинаковый специфический привкус — привкус резиновых тапочек после двух тысяч километров пробега. Газовая плита может напугать своим грешным видом даже бывалого санинспектора. На ней, в единственной относительно чистой кастрюле варится последняя утеха холостяка-тяжеловеса — две пачки "Сибирских" пельменей. Сам хозяин сидит за столом и доедает свою половину ливерки. С хлебом ливерка идет плохо, Олег Николаевич тщательно ее прожевывает и запивает молоком прямо из коробки с надписью "Домик в деревне".

Звонок в дверь заставил Авраменко поперхнуться и недобрым словом вспомнить нежданных посетителей. Натянув на свои огромные плечи широкие синие подтяжки, Олег Николаевич зашлепал тапками по направлению к входной двери. Глазка в капитанской двери принципиально не было. Он просто отодвинул щеколду массивного полуврезного замка и распахнул обитую с той стороны дерматином дверь.

На пороге стояла лейтенант Васильева. В самом что ни на есть расстроенном виде: потекшая тушь, опухший нос и совершенно убитое выражение лица.

— Разрешите войти, господин капитан? — поднесла она руку к пилотке.

— Ты что, сдурела? — сделал страшные глаза Авраменко, — ну-ка, заходи!

Он за рукав втянул Татьяну к себе в берлогу и закрыл за ней дверь.

— Что случилось? Ты сама на себя не похожа! Неужели не получилось?

Он провел гостью на кухню и усадил на стул. С трудом, но нашел единственный чистый стакан, налил в него холодной воды из-под крана и протянул девушке.

— У меня понос от сырой воды! — заплакала она, — лучше водки налей.

Водка у участкового как раз была. Торопливо налив полстакана, он поставил его перед ней.

— И себе налей! — сказал она, протрубив носом в платочек, — сволочи!

— Закуска сейчас будет! — зачастил капитан, — только пельмени отброшу. Там как раз две пачки — хватит обоим. Правда, у меня миска чистая всего одна...

— А мне пофигу! — заявила Татьяна, залпом выпивая водку, — я сейчас из свиного корыта закусить могу!

Она схватила недогрызеный кусок ливерки и быстро проглотила его. Авраменко в это время шумовкой выгружал пельмени в огромную фарфоровую миску. Достал из холодильника полпачки сливочного масла и бросил сверху. Татьяна искоса посмотрела на него.

— Ты про холестерин когда-либо слышал? — спросила она.

— У меня все время дед так делал! — отмахнулся от девушки Олег Николаевич, — и ничего!

— Ну, и сколько твой дед прожил? — не отступала Татьяна.

— Чего прожил? Живой еще, слава богу — девяносто три года старику. Слушай, так что там у тебя произошло? Начальник с замом ведь в Березовке были — я видел, как они пронеслись мимо меня. Что случилось?

Лейтенант Васильева опустила голову и пробормотала:

— Меня Пирогов засек, когда я в КПЗ с Артемом разговаривала.

— Ну так и что, он же вроде нормальный парень...

— Что??? — заорала Таня, вскакивая и едва не роняя на пол миску с пельменями, — да этот твой нормальный парень пригрозил начальству доложить, если я ему минет не сделаю!!!

— Что? — повторил капитан, но садясь на стул, — ты ничего не перепутала?

— Я — дура, по-твоему? Минет от маникюра не отличаю?

Олег Николаевич глянул вниз — на кота. Тот покачал головой.

— И что? — спросил он неестественно ровным голосом.

— Что, "что"? — не поняла Таня.

— Согласилась?

— Ты дурак!!! — взвизгнула она, — этому рыжему только покажи! Не отстанет!

— Понял! Ну, я этому уроду точно покажу! Он мне лично минет делать будет!!! Слушай, Танюха, если этот гад и вправду заложит, то можешь ссылаться на меня. Мол, Авраменко попросил узнать, не нужно ли ему чего. Он ведь все-таки кавалер моей сестры...

— Уф! — глаза Татьяны негодующе посмотрели по сторонам, но бардака пока не замечали, — налей еще, господин капитан, бедной девушке, сумевшей отстоять свою честь в борьбе с рыжим маньяком.

Выпили еще по половине стакана. Закусили половиной от первоначального количества пельменей. После того, как жажда с голодом отошли на задний план, Таня наконец заметила некоторые особенности окружающей обстановки.

— Квартирка конспиративная? — проявив осведомленность, спросила она.

Дело конечно было не при Союзе, но и теперь в распоряжении РОВД находилось несколько малометражек. В основном, жилплощадь канувших невесть куда жильцов и кое-что из подменного фонда комунхоза. В таких квартирках ютились командированные сотрудники органов, ожидали очереди на квартиру работники РОВД, они использовались для банальных неслужебных отношений и прочего веселого времяпровождения. Ну как оперу сидеть на такой квартире инкогнито, когда его половина населения Петровска знает в лицо и прекрасна осведомлена о месте работы и занимаемой должности! Или встречаться с ценным агентом-стукачом, когда половина города знает тебя, а другая половина — стукача.

По тайному неписанному закону существование подобных квартир допускалось, а значит некоторое их количество было на балансе РОВД. Но квартира Авраменко не имела к "конспиративным хатам" никакого отношения, она досталось ему от дедушки, добровольно отправившемуся в изгнание, то есть — в дом престарелых. Не та профессия была у внучка, чтобы он успевал в свободное время ухаживать за девяностолетним дедом. Поэтому Олег Николаевич сделал очень удивленное лицо.

— Моя квартира! Правда, порядок бы здесь навести не мешало бы...

— Ай да капитан! — восхитилась девушка, — и как же ты до этого допер? Кот подсказал, не иначе! Кстати, как его зовут?

— Петрович! — буркнул он, — а я... я не грязнуля, некогда просто!

Услыхав свою кличку, котяра оторвался от колбасы и подошел к хозяину.

— Вэ? — спросил, подняв голову и задрав трубою пышный хвост

— Критикуют нас, Петрович! — вздохнул Авраменко, — и критикуют, заметь, правильно.

Кот негодующе фыркнул и вернулся к своей ливерке. Мылся он регулярно языком, своих вещей у него не было, а остальное — не его проблемы.

— Ладно, — вздохнула девушка, давай допьем водку, и я посуду помою. А то тебе все некогда, понимаешь... тараканы не достают?

— Петрович их на дух не переносит, — ответил Олег Николаевич, — лапами давит.

— Надо же! — фыркнула Таня, — на "Матроскина", конечно, твой Петрович не тянет, а так мужчина ничего... слушай, я ведь тебе так ничего и не рассказала!

Авраменко в это время пил водку. Смачно хекнув, он бросил в рот пару пельменей и вопросительно глянул на нее.

— Газета, в которой работает новый муж старой жены Артема, называется "Время Новостей".

— А фамилия?

— Какая фамилия? Ах, приятеля? Орлов!

— Не понял, они что, однофамильцы? — капитан допил юшку из миски и поставил ее на столик рядом с раковиной.

— Нет. Настоящая фамилия Марка — Розенцвейг. Просто он взял фамилию жены.

— А она взяла ее у Артема!

— Ага! Фамилия ее была ранее... держись за табурет... Блефельд!

Авраменко присел на табурет и скрестил ноги иксиком.

— Вот так и жила обычная еврейская семья со старинной русской фамилией — Орловы. С претензией на графский титул, как потомки знаменитых фаворитов Екатерины Великой. Ты адрес или телефон взяла?

— Не успела! — виновато опустила голову Таня, — Пирогов налетел, так я сразу и...

— Ну, ничего! — обнял коллегу за плечи Олег Николаевич, — главное мы знаем.

— Да, — согласилась она, — старший лейтенант Пирогов — сука и извращенец.

Глава 15

Три контрданса в неглиже

Первого сентября далекие предки нынешних славян отмечали наступление нового года. От сотворения мира — когда старик Яхве впервые открыл для себя "что такое хорошо". Воленс-ноленс, бомбардир Петр Михайлов отучил славян от этого глупого пережитка старины: "По примеру всех христианских народов — считать лета не от сотворения мира, а от рождества Христова в восьмой день спустя, и считать новый год не с первого сентября, а с первого генваря сего 1700 года. И в знак того доброго начинания и нового столетнего века в веселии друг друга поздравлять с новым годом".

Триста лет спустя уж многие и не помнят, чем славилась эта дата. Все передовое человечество давно почитает первое сентября днем начала учебных занятий во всяческих "альма-матер" — то есть, в учебных заведениях различной степени продвинутости.

В День Знаний, первого сентября 20.. года Артем Орлов сидел в своей одиночке и смотрел через наполовину закрашенное окно в белый свет, по которому метались опадающие листья и капли первого осеннего дождя. Порой первые смачивались вторым и прилипали к грязному оконному стеклу. Затем порыв ветра бросал горсть атмосферных осадков, и стекло очищалось, то есть, оставалось таким же грязным, но уже без листьев.

— Погода — это состояние атмосферы в определенном месте в определенный промежуток времени, — сформулировал Артем, вспомнив пару строк из энциклопедии.

Вот уже неделю он разговаривал сам с собой по любому поводу, просто для того, чтобы услышать звук голоса. В полной изоляции он, конечно, не был — пару раз за время своей смены дежурный мент перебрасывался с ним парой слов: о погоде, футболе и жратве. Один из охранников даже принес ему за свой счет полуторалитровую бутылку пива, только попросил, чтобы пустую посудину утром парень отдал ему.