"Убить героя!" - 2012 г

Человек поднял голову, я поразился бездонным глазам. Казалось, что смотреть в эти глаза равносильно самоубийству. Так и тянет нырнуть в них, но там лишь бездонная пропасть и вечная смерть.

Глаза человека блеснули, бездна пропала. На бледном лице в обрамлении черных, как смертный грех волос, проступила тень улыбки. Я понял, что правильно уловил все, что мне показали.

— Кто ты?! — с ненавистью крикнул маркиз. — Я тебя знаю? Еще один борец за справедливость?

Человек повернулся к маркизу. Его силуэт вдруг расплылся, на миг стал кем-то иным, я не рассмотрел. Но маркиз в ужасе отшатнулся, одной рукой схватился за шпагу, а второй за горло.

От силы и глубины голоса незнакомца замок задрожал:

— Я тот, кто вне Игры, кто ценит только человеческий выбор... и ты, Алан, два столетия тому свой выбор сделал. Я в обмен на душу наделил тебя силой и властью... но ты предал меня, что и не удивительно. Вы, люди, всегда с легкостью предаете, меняете желания, любовь и имена ... в этом и есть главный плюс свободы выбора, не так ли? Хотя, мне же только лучше, давний спор с одним мечтателем я выиграю быстрей...

Маркиз, бледный как смерть, наконец, обрел дар речи. Его голос задрожал:

— Но... зачем вы... сейчас... разве мы можете...

— Я все могу, — без улыбки ответил человек. Ледяной горный ветер набрасывается с яростью, но почему-то не в силах растрепать черный плащ незнакомца. — И сейчас я пришел, ибо время отдавать долги... к несчастью, Первосозданный не помнит своих пешек... а я помню все!

Человек, или, вернее, не человек, наученный множеством американских ужастиков, я начал догадываться, кто это, повернул голову, взгляд бездонных глаз скользнул по колоннам, алтарю. Сильный голос произнес:

— Смотрите же, самозваный маркиз, бывший сын крестьянки, вы опозорили свой герб клятвопреступлением!

Вспышка, и сгусток пламени, герб маркиза, что выбит на всех колоннах, вдруг ожил. Камень затрещал от немыслимого жара, с грохотом пошел трещинами, стал плавиться. Я от нестерпимого жара прикрыл глаза рукой.

Маркиз закричал в ужасе:

— Не может быть! Первосозданный сотрет тебя в порошок! Он дал мне власть, бессмертие и силу! С его помощью я сам стану богом!

Губы Падшего Ангела тронула презрительная улыбка. Я прохрипел злорадно:

— Даже играя "в режиме бога" есть ямы, в которые нельзя падать...

Маркиз посмотрел с ужасом, будто я изрек страшную истину, что приблизит апокалипсис. Он взмахнул руками, я инстинктивно зажмурился. В воздухе сухо прошуршало, будто встряхивали половик и... ничего не изменилось!

Я с недоумением открыл глаза, похоже, что меня убивать сегодня не будут.

Маркиз раз за разом вскидывает руки, губы шевелятся, произнося заклинания. Но все тщетно!

— Вы прозакладывали душу, получили власть и имя, — ледяным тоном сказал Падший Ангел. — А теперь хотите скрыться за чужой спиной, маркиз? Не получится, я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву!

По углам площадки вдруг сгустилась тьма, пахнуло страданьем и серой. Со всех сторон рванулись черти, какие-то лохматые демоны, что бежали на четырех лапах. По спине продрало морозом от плотоядного рычания, торжествующего визга и радости в желтых глазах.

Маркиз закричал. От нечеловеческого крика, полного ужаса, боли и отчаянья, я содрогнулся. Черти навалились на маркиза де Варга гурьбой, вцепились в локти, в камзол. Под их когтями затрещала дорогая ткань, на холеной коже маркиза показалась кровь.

— Нет! Нет! Не надо... — маркиз отчаянно сопротивлялся, красивое лицо утратило человечность, глаза от ужаса вылезли из орбит.

Демоны и черти с хрюканьем и хохотом потащили человека к темному провалу, что пульсировал в левом углу площадки. Маркиз заверещал, завыл, острые когти чертей исцарапали его кожу в лохмотья, на серый камень пали тяжелые пурпурные капли. Миг! И нечеловеческий крик оборвался, а маркиз, облепленный чертями, исчез во тьме...

АВЕНТЮРА XXI

Я бессильно осел на камень, сердце колотится так, что вдохнуть не могу. Страх ледяной волной пронзил внутренности, я понял, что смотрю на Сатану с вылупленными глазами.

Но я впервые уверовал! И для этого понадобились не черти, не Ангелы, и даже не райские кущи... а сам Князь Тьмы.

Он повернулся, скользнул по мне насмешливым взглядом, я едва не утонул в бездонных глазах. На миг реальность подернулась пеленой, обрушилась в огненную бездну. Я увидел низвергающегося в бездну ангела, он цеплялся за звезды, они вспыхивали ослепительно, нестерпимый жар жег крылья, он кричал от боли и злости...

— Спасибо, Арнольв, — я содрогнулся от ужаса. На меня смотрит сам Князь Тьмы, Сатана, Люцифер! Его голос обжег космическим холодом: — Вы славно потрудились... можете гордится собой. Но, к сожалению, сейчас мне пора. Не говорю "прощайте", а только — до свидания!

Падший Ангел исчез...

Без вспышки и всяческий эффектов компьютерной графики, без громких слов. Только банальное "до свидания"...

"Что значит "до свидания"?! — панически пронеслось в мозгу. — Что Он имел ввиду?! Не хочу я "до свиданий"!"

По каменной плитке прошелестели мягкие шаги, пахнуло чем-то цветочным. На меня обрушился ласковый водопад.

— Сэр Арнольв, вы в порядке? С вами все нормально?!

Я застыл в смущении, всей душой желая, чтобы принцесса не выпускала меня из объятий. Деревянными руками я приобнял ее, чувствуя неземную легкость. Под ладонями сразу стало горячо, молодое женское тело обожгло. Видимо, принцесса это почувствовала, в смущении отодвинулась. Взгляд голубых глаз пал на то место, где исчез Падший Ангел.

— Это был... Сатана? — спросила она с ужасом и передернула плечиками.

Я едва не кивнул, пялясь в вырез ее платья. Потом заморгал, покосился на то место, где стоял Падший Ангел. Что-то в голове сдвинулось, за меня ответил гаденький голосок:

— Врядли, скорее всего кто-то очень могущественный... даже в газетах писали, что Иисус Христос не более чем продвинутый йог и медиум...

Принцесса посмотрела на меня с ужасом, даже отодвинулась. Спросила потрясенно:

— Йог?!

Я прикусил язык, вспомнил, с кем я разговариваю. Смущенно опустил голову, сказал:

— Простите, ваше высочество... так в наших краях называют... э-э... сына Господа...

На красивом и нежном лице проступило облегчение, мелодичный смех заставил сердце радостно встрепенуться.

— Вы странный рыцарь, сэр Арнольв! Право, сначала я была о вас немного худшего мнения. Думала, что вы мерзкий и слабый человек, уж простите, благородный сэр. Откуда же мне было знать о вашем обете...

Я захлопал глазами в недоумении:

— Обете?

— Ну да, — обезоруживающе улыбнулась принцесса Киата. — Ведь это был рыцарский обет, войти в дружину маркиза, чтобы уничтожить его, так? О, представляю, что вы чувствовали, ежеминутно находясь около ужасных черных рыцарей и адских созданий! Вы, наверное, паладин?

— Э-э... — промямлил я растеряно. Принцесса явно намечтала себе что-то уж слишком. Даже у меня в голове кавардак. — Вы правы, ваше высочество, это был обед... в смысле рыцарский обет, и вообще...

— И вообще! — с придыханием повторила принцесса, в восторге распахнув голубые глаза.

Я почувствовал себя гадко, будто отнимал конфетку у ребенка. Обманывать это неземное создание — выше моих сил.

С кряхтением поднялся, сказал смущенно:

— Ваше высочество, нужно идти... барон Гунтер заждался, наверняка он будет счастлив вас снова видеть...

Барона Лэндширского, благородного сэра Гунтера встретили в самом низу, в замковом дворе и в стельку пьяным. Крестоносец сидел на лавке около кузни, злобно зыркал исподлобья, провожая взглядами адских рыцарей. Его губы шевелились, то ли в молитвах, то ли, скорее всего, в ругательствах. Но, как только принцесса Киата показалась из галереи, грязная ругань оборвалась.

— Киата!!

Принцесса всхлипнула, рванулась навстречу рыцарю. Тот подхватил девушку, легко поднял двумя руками. Потом прижал к груди, я ошеломленно заметил странный блеск в глазах рыцаря, что тот старательно прятал. Принцесса прижалась к барону, заплакала от радости.

— Дядюшка... простите меня... я виновата перед вами! Это все из-за меня...

— Ну что ты, дитя мое, — неуклюже прорычал крестоносец, такой звероватый в сравнении с нежной принцессой. — Все позади...

В сердце кольнула отравленная игла ревности, ко мне, настоящему спасителю, Киата так не прижималась. Я довольно грубо спросил:

— И куда вы теперь?

Сэр Гунтер посмотрел с недоумением, кустистые брови сдвинулись, на лбу обозначились глубокомысленные складки. Он прогудел:

— В Лэндшир. Потом к его величеству Дагобару, королю Глодера. Нужно успеть сообщить об армиях неприятеля.

Я кивнул, сказал негромко:

— Тогда поспешите, барон, маркиз сообщил перед... смертью... что это была не последняя битва.

Крестоносец выслушал, свел на переносице брови, сказал принцессе сурово:

— Он прав, дитя мое, нам нужно спешить.

Принцесса с недоумением заглянула в его лицо, потом в мое. Спросила удивленно:

— А вы... разве не вместе?

Крестоносец открыл было рот, с лязгом захлопнул и отвел взгляд. Я сказал поспешно:

— Мы были вместе, но... ненадолго. У меня дела, ваша светлость... эта... обет, во! Не все квесты еще завершены, да и Церковь... она... в общем не любит незавершенные квесты.

Я с мукой заметил печаль в глазах принцессы, она приблизилась, такая невесомая. Воздушная, прямо светится изнутри невинностью и... красотой.

— Пойдемте с нами, благородный сэр Арнольв! — прошептала принцесса умоляюще. В голубых глазах пылает надежда. — Я уверена, что святые отцы смогут вам помочь! Церковь всесильна, ведь это же храм Его, а Он — всемогущ!

У меня сердце сжалось, когда я окунулся в ее небесно голубые глаза. Захотелось все бросить к чертовой матери и остаться...

"Ага, — возник с мозгу гаденький голосок. — Оставайся, зачем тебе Интернет, нормальный унитаз, продвинутые люди? Предложи ей жениться, и тебе сразу отрубят голову... ты в своем уме, Андрей?! Это средневековая женщина! Это вообще, блин, средневековье!! Ладно, если тебя это не впечатляет, тогда ответь на вопрос — о чем ты с ней разговаривать будешь, романтик фигов?! О преимуществе рыцарского романа над богословскими текстами?! И то, при условии, что она читать умеет!.. хотя, по-моему, такой жанр "рыцарский роман" появится веков так через пять..."

Я вздрогнул и отвел глаза. Почему-то мне стало ужасно стыдно. Я стыдился своих мыслей, стыдился того, что во всем привык видеть подлость и разврат. Что готов на все наплевать, лишь бы самому было тепло и сытно...

Странно, но сердце будто зажали в тиски, и я ничего не мог с этим поделать.

"Это просто момент, Андрей, — вновь заговорил педантичный голосок, что привык все рационализировать, предавать скепсису и осмеянию. — Ты поддался романтичности момента, вот и все. Не спорю, девчонка симпатичная, но... это же не любовь, ведь так? Любви нет, есть только химические реакции, гормональный всплеск, что в твоем возрасте нормально, и все! Ты здоровый самец, который не пропускает самку, готов мять и сразу валить... в конце концов, ты современный и продвинутый человек! Пусть эти варвары продолжают креститься, молиться мифическому божеству, что пугает их молниями во время грозы. Пусть рубят друг друга в бесполезных войнах и на дурацких турнирах..."

"А если любовь?" — наивно подняла голову совесть.

"Ты совсем сбрендил, Андрюха, — посетовал голосок. — Пора валить отсюда, и, первым делом, сразу в ночной клуб. Там столько девчонок, что, кстати, знают, что такое гигиена, умывания и бритая зона бикини, не говоря уже о подмышках..."

Я покачал головой, стараясь не смотреть в чистые глаза принцессы. Чувствуя себя последней тварью, сдавленным голосом прохрипел:

— Я... не могу, ваше высочество...

Принцесса Киата вздрогнула, будто от пощечины, в глазах появились слезы. Хотела что-то сказать, но подошел сэр Гунтер, обнял ее за плечи и сказал:

— Не нужно, дитя мое... у него свой путь, на то замысел Творца. Без Его ведома ничего не происходит. И рано или поздно, но сэр Арнольв найдет к Нему путь. Давай же хоть пожелаем ему удачи... если она ему сможет помочь...

Я неуклюже пожал плечами, ну, ей богу, прямо отпевают уже. Попытался усмехнуться, но вышло криво.

— Прощайте, сэр Арнольв, — прошептала принцесса едва слышно. — Помните, Господь милостив, он всегда примет ваше раскаянье, но не усугубляйте грехов своих... прощайте! Я желаю вам мужества, чтобы вы смогли сделать правильный выбор...

Она поспешно отвернулась, но я успел заметить две влажные дорожки на щеках.

Барон Гунтер Святобой помог принцессе забраться в седло, как и положено — по-дамски. Придирчиво осмотрел племянницу, в глазах обожание и отцовская любовь. Только после этого обернулся ко мне. На покрытом грязью и кровью лице смятение, голубые глаза шарят по земле. Голос крестоносца прозвучал несколько скомкано:

— Э-э, Арнольв... сэр Арнольв... я не знаю, кто вы на самом деле, но желаю вам от всей души... чтобы...

— Я понял, сэр Гунтер, — прервал я грубо. — Все будет хорошо, не сомневайтесь... вас ждут, счастливого пути!

Гунтер оглянулся, кивнул. Хотел еще что-то добавить, но резко отвернулся. Одним движением взвился в седло, уже оттуда крикнул:

— С нами Бог, сэр Арнольв!

— С вами Бог, — прошептал я, провожая их взглядом. Потом добавил в тоске: — А со мной?

— А с вами — я, Андрей Викторович!

Я порывисто обернулся, сердце радостно заколотилось. На старой деревянной бочке развалился черт, беспечно мотыляет ногами.

— Наконец-то, ты где был? — спросил я с облегчением. — Я уже думал, что не придешь.

Черт вскочил с бочки, радостно улыбнулся:

— Куда ж я денусь, мы — черти, всегда выполняем обещания! Я вот, между прочим, и не сомневался в том, что у вас все получится, Андрей Викторович! Это было замечательно, блестяще, отважно! Это было...

— Хватит, — сказал я устало. Шутить и радоваться перехотелось, перед глазами вновь предстало нежное, удивительно чистое лицо принцессы. Я сказал зло: — Пора домой, рогатый.

Черт обиделся:

— А вот попрошу не намёкивать, не намёкивать! У нас все рогатые, и это не совсем не то, о чем вы подумали!

— Какие пошлые у тебя мысли, — покачал головой я. — Ладно, давай уже заканчивать с этой эпопеей...

Морда у черта расстроено вытянулась, он сказал вяло:

— Все так же домой хотите?.. эх, так и быть, но из замка нужно выйти, здесь такая атмосфера, что ничего не получится. Все пропитано магией Первосозданного.

Я пожал плечами, выйти, так выйти. Главное, чтобы домой отправил. Хватит с меня этого бреда с кострами, принцессами, революционными маркизами...

Я в последний раз оглянулся на замок маркиза, захваченный адскими рыцарями. Пожар во дворе уже потушили, челядь смирно ждет распоряжений нового хозяина. Для простолюдинов войны сюзеренов не имеют значения, их жизнь проста.

Я отвернулся, пошел за чертом. Под ногами простучали камни замкового двора, над головой проплыл закопченный потолок воротной арки. Пахнуло лесной свежестью, навстречу поплыли зеленые заросли.