Долгожданная встреча (Хадсоны 2)

Она уже начинала ненавидеть это слово. И хотела сказать, что всё поняла, но не успела произнести ни звука. Вернее, всё, что она могла, это снова протяжно застонать, когда его горячие губы вновь прижались к ней, испивая ее, терзая, поглаживая языком, воспламеняя и убивая своей нежностью и напором.

— Прекрати это, — глухо молила она. — О, прекрати, прошу тебя...

Тори шептала до тех пор, пока слова не развеялись как дым. Потому что он и не собирался подчиняться ей. Его ласки становились всё стремительнее. Тори двигала бедрами, мотая головой и хватая ртом воздух, боясь, что не выдержит этого напряжения. Но он был глух к ее увещеваниям и продолжал до тех пор, пока Тори не вскрикнула от оглушительного освобождения, дрожа под его губами и руками. Он мягко прижимал ее к матрасу, пока она сотрясалась от внезапно обрушившихся на нее волн наслаждения.

Тори не могла поверить в то, что только что произошло, но одними своими губами и языком Себастьян сумел заставить ее потерять голову. Невероятно!

Когда у нее выровнялось дыхание, она почувствовала, как он приподнимается и ложится на нее. Тори думала, что не способно двигаться, что ни за что на свете не сможет пошевелить даже пальцем, но так сильно заблуждалась.

Открыв глаза, она увидела, как его лицо приближается к ней. Он нежно поцеловал ее раскрытые уста, и она с ужасом ощутила на его губах свой вкус. Всё ещё не веря в реальность происходящего, Тори потянулась к нему, чтобы обнять его, но застыла, когда, раскрыв ей ноги, он прижался к ней нижней частью своего тела и медленно вошёл в нее.

— Себа, — прошептала она одними губами, ошеломленно глядя на него.

Он сжал челюсть, будто для него это было не меньшим потрясением, и протолкнулся вперёд до самого конца. Тори выгнула спину и откинула голову назад, не в силах даже дышать. Себастьян замер на мгновение и посмотрел на нее. Глаза его потемнели так, что были не зёлеными, а почти чёрными. Лицо было напряжено так, словно он едва сдерживал себя. Напряжение сковало каждый мускул его тела, так что вздулись даже вены на шее. Кожа блестела от испарины. Но даже, несмотря на это, он смог провести пальцем по ее влажной щеке и тихо произнес:

— Ты даже не представляешь себе, как мне это не нравится.

Сказав это, он приподнял бедра, осторожно выйдя из нее, а потом снова скользнул в ее зовущее тело так мягко, что Тори снова выгнулась и глухо застонала. И он начал знакомые движения, проникая в нее так глубоко и порывисто, что Тори снова начала задыхаться, хватая его за плечи, поглаживая его влажную спину, осыпая поцелуями его грудь, сходя с ума от накала тех чувств, которые скручивались в ней в опасный узелок. И на этот раз, если узелок разорвётся, он сметёт на своём пути буквально всё, поняла Тори.

Сила его страсти ничем не уступала силе ее любви, которая стала просто нестерпимой. И она сказала бы ему об этом, если бы не ком, застрявший в горле. Он накрыл ее губы своими, и Тори ответила на горячий поцелуй. Его движения стали всё более быстрыми и резкими. Она начала задыхаться, умоляя его остановиться, но он сжал ей бедра и так резко вошёл в нее, что Тори показалось, будто она ослепла, на этот раз от совершенного, невероятно яркого, кристально чистого света. Она вскрикнула, сотрясаясь от сладких конвульсий, вбирая его в себя.

— Вики! — выдавил он, дрожа в ней, отдавая ей всего себя, каждую частичку своего тела и души.

Он тоже дернулся, будто от боли, и крепко обняв ее, упал на нее. Тори продолжала дрожать и думала, что этому не будет конца. Это было так невероятно. И так восхитительно, что казалось чарующим, волшебным сном. Но она знала точно, что это не сон. И знала точно, что отныне между ними не будет никаких преград. Вот только она не знала о другом.

Повернув к его уху свои губы, она тихо спросила:

— Тебе понравилось?

Себастьян думал, что даже выстрел из сотен пушек не способен заставить его пошевелиться, таким опьяненным он чувствовал себя, но эти невинные слова сокрушили его до основания. Приподнявшись на локтях, он заглянул в ее затуманенные, сверкающие счастьем и лукавством глаза, и понял, что никогда не сможет насытиться ею, как бы отчаянно и безгранично ни любил ее.

Она была такой горячей внутри, так тесно сжимала его, что он снова застонал и сделал осторожное движение. У нее закатились глаза, губы раскрылись, и из горла вырвался удивленный стон.

— О, жизнь моя, — пробормотал он, припав к розовому соску, — мне это так не нравится. — Сделав ещё одно сильное движение, он взглянул на нее и тихо добавил: — Мне это ужасно не нравится. Ты не знаешь способа, которым мы можем исправить эту ситуацию?

И снова она благоразумно промолчала, отдавшись на его щедрую волю.

* * *

Уже занимался рассвет, когда Тори прижалась к Себастьяну и положила голову ему на плечо. Она чувствовала себя такой уставшей, что елё могла пошевелиться. Всё на что она была способна сейчас, это изучающее водить пальцем по его груди. У нее была удивительная возможность во время его жаркого эксперимента покрыть поцелуем всю его широкую прекрасную грудь и зацеловать каждый шрам. И снова она вернулась к ним, не в силах забыть ту боль, которую ему пришлось пережить.

Она прошлась пальцем по особо глубокому шраму посередине его груди чуть левее места, где было его сердце, и тихо спросила:

— Как это произошло?

Он накрыл ее руку своей и посмотрел на нее. Заглянув ему в глаза, Тори поняла, как тяжело ему вспоминать прошлое, но ей было необходимо узнать об этом. И каким-то образом он понял ее. Ей необходимо было знать причину каждой его боли, чтобы забрать себе хоть некую их часть.

— Французский солдат хотел забрать мою Библию, а я решил воспрепятствовать ему.

Тори нахмурилась, ожидая услышать о более кровавом событии. Однако шрам говорил о том, что битва была намного опаснее любой кровавой бойни.

— Почему ценой собственной жизни ты хотел вернуть Библию? Ведь можно было купить другую. Зачем нужно было так рисковать собой?

Он как-то странно посмотрел на нее, прежде чем ответить. И голос его при этом странным образом дрожал.

— Потому что в ней было кое-что очень ценное для меня.

Вспомнив потрепанную толстую книгу, которую увидела на дне его саквояжа, Тори нахмурилась ещё больше.

— Как может быть что-то ценнее твоей жизни?

Он вдруг крепко обнял ее и мягко поцеловал в губы.

— У меня было кое-что. — И посмотрев ей в глаза, тихо добавил: — На тот момент.

Она хотела спросить у него, что это было, но он положил палец ей на губы, молча прося не задавать этот вопрос.

— Поспи немного, — попросил он вместо этого. — Нам утром рано уезжать.

Послушно положив голову ему на плечо, Тори закрыла глаза, но ещё один вопрос не давал ей покоя.

— Почему ты вчера сказала, что этого не должно было произойти?

Он замер под ней. Взяв ее за подбородок, он мягко поднял к себе ее лицо.

— Я не хотел, чтобы это произошло в конюшне, жизнь моя, — прошептал он. — Твой.. наш первый раз... Это самое неподходящее место.

Тори долго смотрела на него, прежде чем задать ещё один вопрос. Который потряс их обоих.

— Это был и твой первый раз? — Произнеся эти слова вслух, Тори поняла, какой наивной должно быть кажется. Как у человека с таким опытом это мог бы быть первый раз? И эта мысль резанула ее прямо по сердце, едва она представила, что он мог проделывать подобное с другими женщинами. — Сколько их было?

Себастьян застыл. Его лицо стало непроницаемым. Он взял ее лицо в свои ладони и заставил посмотреть на себя, когда заговорил твердым, глубоким голосом:

— Вики, всё, что было до тебя, развеялось, как дым и ушло. Всё, что было вдали от тебя, не имело для меня никакого значения и никогда не оставалось со мной.

Тори поверила ему, потому что не могло быть иначе. Потому что ее Себастьян никогда бы не солгал ей. Ни за что на свете. Она всё смотрела на него, с горечью осознавая, какую боль могли причинить ему ее слова о том, что она целовалась с другими мужчинами. Она не имела права обвинять его в том, в чём сама была виновата с голову. И чувствуя необходимость сделать ответное признание, она склонилась к нему и тихо молвила:

— В мой первый сезон... Меня целовали только три человека. И совершенно случайно, иначе я бы никогда этого не позволила. Я никогда не хотела, чтобы это был кто-то другой, Себа. Я хотела, чтобы это был ты. Всегда.

Себастьян медленно провёл пальцем по ее щеке, а потом мягко поцеловал, приняв ее слова так же, как она приняла его. Пора было отпускать прошлое, пора было покончить с недомолвками. Пора было научиться жить правильно, потому что второго шанса у них могло и не быть. Да, они оба совершили немало ошибок в прошлом. Ошибки, которое можно было исправить. Обняв его, Тори вернула ему поцелуй, вложив в нее всю свою нежность и любовь, которые питала к нему.

— Вики, — простонал он, крепко обнимая ее.

Оторвавшись от его губ, она улыбнулась ему, а потом зевнула. Сердце стала заполнять нечто светлое, лёгкое и радужное. Положив голову ему на грудь, Тори зевнула и закрыла глаза.

— Теперь с конюшнями у меня будут связаны самые приятные воспоминания, — пробормотала она, начиная засыпать. — Ты скажешь мне, наконец, куда меня везешь?

Хмуро начавшийся день заканчивался так, что не снилось даже им обоим. Себастьян даже не думал, что когда-нибудь ему удастся исправить ошибки прошлого, но кажется, только что она доказала обратное. Неужели ему это удалось, потрясённо думал он. Вики крепко обняла его и провалилась в сон, но успела услышать его последние слова.

— Завтра, жизнь моя... Завтра я тебе всё расскажу.

Глава 22

Утром, когда Вики взбиралась в экипаж, она потянула за собой Себастьяна, которому надлежало совершить остаток путешествия, сидя возле нее. Где он был бы в более безопасном месте от своих врагов. И боли в ноге.

Себастьян устроился напротив, и они тронулись в путь. Он смотрел на ее невероятно красивое лицо и никак не мог оторвать восхищенный взгляд. Эта ночь так сильно изменила ее. Почти преобразила. Она светилась каким-то необычным, внутренним светом, в глазах ее сияла такая нежность, что щемило в груди. Его Вики... Она поехала с ним, разделила с ним эту незабываемую, блаженно дорогую ночь и принадлежала ему. До самого конца. Это было невероятно. Это было чудом, на которое он всегда боялся надеяться. И это было чудом, которое он сбережёт до самого своего последнего дыхания.

Впервые в жизни ночь для него была благословенной. Не пугающей, не парализующей и полной боли, как прежде. Впервые в жизни он спал без кошмаров. И всё благодаря Вики. За то, что она была рядом и обнимала его, доверчиво прильнув к нему. Она подарила ему покой, которого он никогда прежде не знал. Она омыла ему душу своими поцелуями и прикосновениями. Ей почти удалось возродить его душу.

Почти, потому что неведомая опасность всё ещё висела над ними, как дамоклов меч, грозя разрушить тот хрупкий мир, который они обрели друг с другом. И это омрачало всё то, что ожидало их впереди, незаметно отравляя сладкие мгновения.

Поэтому Себастьян еле сдерживался от того, чтобы снова не коснуться ее и не прижать ее к себе. Он боялся потерять голову, что могло бы запросто произойти, и позабыть об опасности, которая преследовала его с тех пор, как он вернулся в Англию. Беспомощно вздохнув, Себастьян сжал кулак, понимая, что до сих пор ему так и не удалось выяснить, кто же охотиться на него и желает его смерти. Слишком мало времени прошло с тех пор, как он вернулся. Кто мог последовать за ним?

Вики вдруг полезла в свой ридикюль, незаметно достала что-то, завернутое в шёлковый платок, и протянула ему.

— Это тебе, — сказала она, взглянув на него. — Я взяла это специально для тебя.

Удивлённо приподняв брови, он взял то, что она с таким волнением хотела вручить ему, откинул в стороны уголки платка, и замер, обнаружив там горстку миндалин. Он был так тронут ее даром, что не сразу смог заговорить. Господи, она заставляла его ощущать такую мучительную любовь к ней, что сдавило в груди.

— Спасибо, милая, — пробормотал он хрипло, нагнулся вперёд, обхватив ее щеку своей ладонью, и, нагнув голову, быстро поцеловал ее.

Она улыбнулась ему, глядя на него своими сверкающими серебристыми глазами, и откинулась на спинку сиденья. Себастьяну потребовались все его решимость, чтобы не последовать за ней. Господи, она была слишком великим искушением! Слишком легко она могла заставить его позабыть об остальном мире, но сейчас он не мог позволить себе подобной роскоши. Ему нужно обязательно помнить о своих врагах, и опасности, которая угрожала так же Вики, которая могла стать невинной жертвой.

Спрятав в кармане миндаль, он приподнял голову и увидел, что Вики задумчиво и серьезно смотрит на него.

— Ты думаешь, нас могу преследовать?

Ее вопрос застал его врасплох. Как она поняла, о чем он думал? Себастьян не хотел пугать ее, но и не желал вводить в заблуждение или лгать о том, что на самом деле могло быть опасным для них обоих.

— Я не исключаю такой возможности.

Она нахмурилась ещё больше.

— Тебе так и не удалось выяснить, кто преследует тебя? Кто может желать тебе... зла?

Тори вздрогнула, произнося эти слова. Ей было нелегко говорить об этом. Как и ему.

— Я не знаю, кто это, но тебе не о чем волноваться. Я держу ситуацию под контролем, к тому же с нами едут два опытных солдата под видом слуг.

У нее удивленно поползли вверх брони.

— Наш кучер и лакей — бывшие солдаты?

— Да, они воевали когда-то на Пиренеях.

— С тобой?

Почувствовав неприятное напряжение, Себастьян покачал головой.

— Нет, тогда я был во Франции.

Он не хотел говорить о войне. Это была не та тема, которая могла отвлечь или успокоить его. Разговоры о войне открывали незаживающие раны, которые до сих пор болели. К тому же он не хотел, чтобы ее улыбка погасла. В будущем у них будет достаточно времени, и если она захочет, он расскажет ей. Но только не сейчас. И Вики снова удивительным образом поняла его. Его удивляла та легкость, с которой она это делала. Но ведь так было всегда, с самого детства, когда только он привёл ее к своему валуну.

Ее губы вдруг сложились в лукавой улыбке, от которой у него перехватило дыхание. Она положила руку на свободное место рядом с собой и тихо попросила:

— Сядь возле меня. — Она смотрела на него так пристально и долго, что у него неровно забилось сердце. Он боялся, что если сядет к ней, то просто не сможет потом отпустить ее. И видя его колебания, Вики опустила голову и, глядя на него сквозь длинные золотистые ресницы, совсем тихо добавила: — Обещаю, что не буду приставать к тебе.

Ее слова заставили его ещё желать ее еще больше. Острая потребность прикоснуться к ней стала просто нестерпимой. Она манила, соблазняла. Она сводила его с ума и прекрасно понимала это. Тяжело дыша, Себастьян всё же пересел к ней. Вики тут же обняла его одной рукой и положила голову ему на плечо.

— Я просто хочу обнимать тебя, — прошептала она, уткнувшись ему в шею.