— А бомжей у нас много?
— Тебя интересуют все язвы нашего города?
— Значит, не знаете?
— Бродяжничество не запрещено законом, поэтому у нас ими специально не занимаются. Что-то знают в службе ППС, что-то могут сказать участковые. Наверное, их под сотню человек. Лично я знаю два места в городе, где они кучкуются. Имей в виду, что, хоть это может показаться диким, но многие из них довольны своей жизнью.
— Ладно, бомжей пока отставим. Можете продиктовать координаты дуры?
— Конечно, нет. Я ею не занимался, только слышал от участкового. Завтра узнаю и позвоню.
— Ещё одна кандидатура в копилку! — довольно сказала Ольга. — Хитрец, уйди! Сам грязный как свинья, теперь хочешь испачкать меня? Сейчас переоденусь, тогда пообщаемся. Так, конюшня заперта. Значит, отец не приехал. Слушай, Нор, можешь посидеть с Угольком? Займись чем-нибудь, а его положи на колени. А то мне сейчас кормить кабана, и заниматься ужином, да и завтрака на утро нет. Скажи, что я освобожусь позже и уделю ему время.
— Давай я лучше проведу с ним воспитательную работу, а потом займусь Хитрецом. А ты иди на кухню. Если хочет быть с тобой, пусть устроится там же на табуретке и никому не мешает.
Ольга занялась ужином, а Нор взялся распаривать горох. Когда накормил кабана и собрался идти в дом, приехал Егор. Пришлось вернуться к конюшне помогать с Ухарем.
— Нор! — слабо позвал Егор. — Меня подстрелили. Какая-то сволочь попала в плечо. Хорошо хоть пулей, а не картечью, и кость, по-моему, не задета, но чертовски больно, да и крови натекло... Нормально перевязаться не получилось. Привяжи коня, потом им займёшься. Подставь плечо, обопрусь.
Глава 20
— Клади его на кровать, — плача, сказала Ольга. — Я застелила полиэтиленом. Найду того, кто в него стрелял, в клочья порву!
— Их и без тебя будет кому искать, — слабым голосом сказал Егор. — Лучше вызовите скорую.
— Я сначала посмотрю сама, — отозвалась дочь. — Нор, срезай рубашку! Я такое не отстираю, и руку ему лучше не двигать. Пока хватит, остальное срежешь потом. Давай немного перевернём. Рана с двух сторон, значит, сквозная. Уже хорошо: не нужно извлекать пулю. Знаешь, папа, не буду я к тебе никого вызывать. Сейчас промоем перекисью, а потом я запущу тебе заживление. Так, как было у Нора, у меня не получится, но дня через три будешь здоровым. А если заберут в больницу, мне будет сложно лечить и такое лечение вызовет у врачей много вопросов. Хватит нам одного Виктора с его инфарктом. Подожди, волью больше силы. Теперь я тебя усыплю. Только не сопротивляйся, а то ничего не получится... Кость не задета, — сказала она Нору. — Всё, что нужно, я сделала. Не будем его трогать, пусть спит. Положим под плечо бинт, да и сверху тоже, а утром перевяжем.
— Я понимаю насчёт скорой, — согласился Нор, — но мы не сможем обратиться в полицию. Сразу возникнет вопрос о нашем самолечении. А через два дня от дырки останется только шрам. Как ты думаешь, из-за чего в него стреляли?
— А мне и думать нечего, — сказала Ольга. — Я здесь давно, всякое было. Если это не личные разборки, значит, кто-то решил почистить заказник. Даже если мы вызовем полицию, они не будут этим заниматься в ближайшие два дня, а потом станет поздно. И в лесхозе на его место никого нет. Хотя подожди... Когда его хотели увольнять, у них была кандидатура. Это тот тип, который приезжал с проверкой. Мы тогда были в школе, но отец говорил, что с ним на ножах. Ты знаешь отца, поэтому можешь представить, какой нужно быть сволочью, чтобы с ним не ужиться. Вспомнила фамилию — Скуратов. Отец говорил, что его вытурили из лесников за браконьерство.
— Нормальная версия. И твоему отцу отомстил, и заказник почистит, а если Егор будет долго болеть, назначат на его место, пусть даже временно. Потом отцу останется охранять ёлки.
— Хрен у них это получится! — зло сказала Ольга. — Жаль, что в заказнике нет волков, но медведи не залегли в спячку, вот кого-нибудь из них и используем! Их всё равно отстреливают по лицензиям. Браконьеры приедут утром, вот я их и встречу. Поедешь в школу один. Скажешь, что отец подвернул ногу, поэтому не смогла приехать.
— С ума сошла? — спросил Нор. — Девушка отправляется воевать с браконьерами, а её парень едет учиться. Может, поступим наоборот? Теперь у меня хватит сил. Или останешься дома и посидишь с отцом.
— Ладно, уговорил. Идём вдвоём, а перед этим позвоним Фроловым.
Утром так и сделали. Рана у отца уже начала затягиваться и не кровила. Он смог встать на ноги, но был слаб, поэтому помогли умыться, переодели, накормили и уложили в кровать.
— Ни о чём не думай, — сказала Ольга. — Нам твои браконьеры на один зуб. И обнаружим их издалека, и сумеем справиться. Скажи, будут сегодня охотиться по лицензии или нет.
— Охота намечена на послезавтра, — ответил отец. — Нор, будьте поосторожней и не подставьтесь под пулю. И возьми на всякий случай карабин. Боюсь я, что сила сделала дочь излишне самоуверенной, так что ты за ней присмотри.
— Не беспокойтесь, Егор Николаевич, — успокоил его Нор. — Если браконьеров не больше десятка, я и сам с ними справлюсь, а если идти вдвоём, для нас там не будет опасности.
— Сейчас позвоню Олегу, чтобы предупредил о нас в школе, — сказала Ольга, — а на обратном пути заедут показать, чем занимались. Не будем терять время, иди за карабином.
Они оделись потеплее и пошли не по дороге, а через лес.
— Оленей точно будут бить, — сказала Ольга, поэтому к ним и пойдём. Идти часа два, но я думаю, что мы перехватим их раньше. Ты будешь высматривать людей, а я поищу медведя.
— Зачем тебе медведь? — спросил Нор. — Так вжилась в образ ведьмы? А почему не подчинить? Узнаем, кто стрелял в Егора, и заставим кого-нибудь его застрелить. Можно насмерть, а можно только ранить. К врачу попадёт не скоро, а может и окочуриться, если его подельники испугаются и сбегут. Но это будет не на нашей совести. Подчистишь им память перед уходом, заодно и потренируешься. А твой медведь их на фиг порвёт, да ещё попробует человечины. Его нельзя после этого отпускать, значит, мне нужно убить, да ещё из их оружия, не оставив при этом следов. Зачем нам эти сложности?
— Убедил, — согласилась Ольга. — Я вчера испугалась за отца, а потом сильно разозлилась. Почему-то в голову запал медведь, поэтому больше не думала ни о чём другом. Твой вариант проще, хотя послушаем ещё, что они скажут.
Когда Ольга почувствовала людей, они прошли по лесу минут сорок.
— От трёх до пяти человек, — сказала она другу. — Они в двух километрах отсюда. Идут навстречу, так что минут через десять увидим.
Нор почувствовал браконьеров за пять минут до встречи.
— Моя чувствительность в три раза ниже твоей, — сказал он Ольге. — Для чего нам переться по этому бурелому? Давай подождём их здесь.
Вскоре из расположенного невдалеке ельника вышли трое мужчин, которых Ольга сразу же подчинила.
— Стоять! — скомандовала она, когда расстояние между ними сократилось до десяти шагов. — Кто стрелял в инспектора?
— Я, — ответил пожилой мужчина, стоявший ближе других.
— Хотел убить? — спросила Ольга.
— Целился в плечо. Нужно было надолго уложить в постель, а от убийства слишком много шума.
— Кто ты? Назовись!
— Алексей Николаевич Скуратов.
— Всё так, как мы и думали, — сказала Ольга Нору и опять обратилась к допрашиваемому: — Иди к тем деревьям. Пройдёшь двадцать шагов и остановись.
Дождавшись, пока Скуратов отойдёт, девушка приказала остальным прицелиться ему в спину.
— По моей команде стреляйте! — приказала она браконьерам. — Пли!
Два выстрела прозвучали одновременно, и Скуратов рухнул как подкошенный.
— Жив, — сказал Нор, осмотрев его магическим зрением, — но вряд ли надолго: ранения тяжёлые. Сама сотрёшь память?
— Скуратову уже стёрла, сейчас сотру этим. Всё, быстро уходим, они скоро очухаются.
Спрятавшись на краю поляны за кустами малины, они видели, как браконьеры нерешительно приблизились к лежавшему Скуратову, осмотрели его, а потом повернулись и со всех ног бросились прочь.
— Хорошо, что у них были винтовки, — сказала Ольга, когда возвращались домой. — Иначе его могли приписать отцу. Всем известно, что они враждовали, а если проведут экспертизу пуль, легко определить, что стреляли не из нашего карабина.
— Там хватает следов, — сказал Нор. — Браконьеры наверняка побежали к машине, а помимо неё есть и прицеп. Не на руках же они собирались таскать туши. Если не пойдёт дождь, даже без пуль на инспектора никто не подумает.
— Подожди, — остановилась Ольга. — Надо позвонить Сергею, а потом отцу. — Она достала телефон и набрали номер:
— Дядя Серёжа? Это Ольга, здравствуйте!
— Здравствуй, чудо в перьях, — отозвался он. — Ты насчёт самоубийц?
— Нет, мне пока не до них, — ответила девушка. — Рядом с вами никого нет?
— Я один, — сразу посерьёзнел он. — А что у вас опять случилось?
— Отца вчера вечером подстрелили браконьеры. Сквозное ранение плеча. У меня была альтернатива: вызывать скорую и ждать месяц, пока его вылечат медики, или лечить самой. Я выбрала второе, и он через два дня будет как новенький. Но у этого выбора есть один минус — мы не смогли обратиться к вам. Слишком много вопросов вызвала бы зарастающая на глазах дырка от пули. Но в отца стреляли не ради развлечения, поэтому мы с Нором не поехали в школу, а пошли разобраться с теми, кто в него стрелял и должен был приехать чистить заказник. Один из них ранен или убит, а двое других удрали.
— Твою мать! — не выдержал Сергей. — Ну почему вы не можете жить тихо? Вы где?
— Сейчас в лесу, а через полчаса будем дома.
— Вот и сидите дома и ждите меня, сейчас приеду!
— Он не обрадовался, — сказал Нор. — Не привык пристраивать трупы, которые ты подбрасываешь.
— Мог бы обойтись без своих шуточек, — расстроенно сказала Ольга. — Действовали по твоему плану, у меня был медведь. Ты спас двух мерзавцев, а у нас теперь проблемы. Это нам нужно? А они не могли не знать о том, что Скуратов собирался стрелять в отца! А если бы у него дрогнула рука или попал не туда и убил? Не стоили они твоего снисхождения. Тебе не кажется странным, что у меня более правильное отношение к врагам? Это ведь тебя учили, что их нельзя оставлять живыми, а ты почему-то стал проявлять мягкость. А ведь вначале готов был резать тех пьяниц, хотя они ничего не успели сделать, только скандалили. Что с тобой, Нор?
— Если ты изменилась, приняв мои воспоминания, почему не мог измениться я? — пожал он плечами. — Я и сейчас зарежу врага, и рука не дрогнет. Только я не воспринимаю тех двоих как врагов. Жадные и трусливые люди. Но если за это убивать, нужно вырезать треть человечества. Смотри, машина Сергея. Пошли быстрее.
Они вошли во двор с той стороны, где была разобрана часть забора, и поспешили в дом. Сергей был у отца в спальне.
— Вот они, убивцы! — повернулся он к вошедшим ребятам. — Быстро рассказывайте, что начудили! У меня очень мало времени.
— Рассказывай ты, — перевела стрелки на Нора Ольга. — Раз твоя идея...
Юноша сжато рассказал о том, как было дело.
— Значит, Скуратов! — сказал отец. — Было у меня такое подозрение, но не хотелось верить.
— Оставить без помощи тяжело раненного человека — это преступление, — сказал Сергей.
— Они были сильно напуганы, — объяснила Ольга.
— Я не о них, я о вас говорю! Вы там наследили?
— К убитому не подходили ближе тридцати шагов, — ответил Нор, — и ходили осторожно, а там мох. Вот браконьеры наверняка наследили.
— Почему думаешь, что он убит? — спросил Егор.
— Обследовали магией. Ранения тяжёлые, а его бросили на холоде истекать кровью. Даже если бы сразу перебинтовали и понесли в машину, могли бы не довезти, а так...
— А что за план был у дочери?
— Хотела натравить на них медведя.
Отец с Сергеем изумлённо уставились на девушку.
— А что такого? — занервничала она. — Они будут в тебя стрелять, а я должна на это смотреть? А если бы у этой сволочи дрогнула рука? Ты у меня один, если не считать Нора. Не собираюсь я жалеть всякую сволочь!
— Ладно, давайте решать, что сейчас делать, — сказал Сергей. — Есть предложения?
— Отец подвернул ногу... — начала Ольга.
— А если проверят?
— Наколдую ему вывих! Мы остались дома, чтобы за ним ухаживать, ну и сачкануть от школы.
— Это правдоподобно, — согласился Сергей. — И что дальше?
— По нашей дороге ездят или Фроловы, или охотники. Утром кто-то проехал. Мы их не видели, но услышали машину. А отец сказал, что сегодня не будет охоты, вот и решили пробежаться посмотреть, кто безобразничает в заказнике. Прошли километра четыре и услышали выстрелы, а после них увидели двух бегущих охотников. Позвонили вам и вернулись...
— Годится только как черновой вариант, — сказал Сергей. — Сейчас осмотрю дорогу и проедем искать место, откуда они с неё съехали. Найдём вашего Скуратова и живого отнесём к машине, а если мертв, вызовем следственно-оперативную группу. А пока будем ждать, отшлифуем твою версию. Всё ясно? Тогда оставляйте оружие и шагом марш в машину. Да, возьми эту бумагу. В ней двое наших самоубийц. Та дура, о которой я говорил, и ещё один тип.
Они вышли за калитку и по съезду дошли до дороги.
— Совсем недавно здесь кто-то проехал со стороны Фроловых, — сказал Сергей. — Вот эти следы отличаются характером и протекторами. Видите, как вихляют? Наверняка это прицеп. Садимся в машину и едем так, чтобы их не попортить.
Ехали всего несколько минут.
— Здесь они въехали в лес, — сказал Сергей, сам сворачивая с дороги. — Много открытых мест и можно далеко проехать, только не на моей машине. Ладно, проедем сколько сможем.
Проехать он смог до того места, где, по-видимому, стояла машина браконьеров. Дальше пошли пешком. Место трагедии располагалось в километре от этой стоянки.
— Да, мёртв, — констатировал Сергей, нагнувшись над телом. — Я вызываю наших ребят, а мы подождём их в машине. Заодно обдумаем, что будем говорить.
— Внук Третьякова на детской площадке, — передали по рации. — С ним няня. Людей поблизости нет, только старик на лавочке. Можете начинать работать.
— Идите, — приказал Михеев. — Баранов, если с мальчишкой что-нибудь случится, тебя сегодня же закопают. Понял? Вот и прекрасно.
Два работника СБ пошли через двор с таким расчётом, чтобы пройти рядом с детской площадкой. Когда были в нескольких шагах от девушки и пятилетнего мальчишки, оба начали работать. Баранов рванулся к девушке, и та стала падать на асфальт, а его напарник шагнул к мальчику. Сидевший на скамейке старик отложил газету и два раза почти бесшумно выстрелил из пистолета, после чего необычно быстро для своего возраста вскочил, добежал до ребёнка и, не обращая внимания на распростёртые на площадке тела, побежал к дому. Двое мужчин, пытавшихся схватить его у подъезда, упали мёртвыми.
— Просрали простое дело и потеряли четверых! — зло сказал Лобанов своему заму. — Это треть наших оперативников! А сейчас там половина городской полиции! Сами пойдёте к шефу?
