Равиен. Дорога обратно

— Ого! — восхитилась кошка. — Ромка, да ты архимаг!

Матервестер! У меня в голове еще не отшумело и ощущение полета, оно такое... Ты как будто все можешь, нет ничего невозможного, руки сами собой выпрямляются, как крылья... И тебя просто кружит от ощущения власти и силы. В этот раз я не просто танцевал под потолком, удерживая партнершу, нет! Я поднял в воздух три тела и перенес... высоко и далеко! Я крут, реально крут, матервестер!

— Р-р-р, побежали скорее, тут недалеко, — Тай говорил уже у меня в голове, снова перекинувшись лонгвестом.

Татьяна:

Поляна действительно пахла болью, но вот чьей? Я не могла определить даже вид оборотня, или он был тут не один, или виноват тяжелый какой-то, тревожащий дух магии. Мне это очень не понравилось. Что тут произошло и связано ли как-то с нашим гостеприимным хозяином? На первый взгляд нет, поляна довольно далеко от дома дальше по дороге, мало ли кто кого тут пытал... но тревожное чувство не отпускало.

Я оглянулась на Ромку, озабоченного и хмурого, он бродил по поляне и что-то бормотал себе под нос. На Тая — лис явно чувствовал себя не в своей тарелке, роскошный хвост поджат, и уши беспокойно дергаются, лонгвест старался держаться поближе к деревьям и подальше от центра полянки. Я, кстати, с ним согласна, хочется бежать отсюда, и быстро.

— Столько боли... — магенок посмотрел на меня как-то испуганно-удивленно. — Никогда раньше не встречал ничего подобного... Древняя темная магия.

— Пошли отсюда, — решила я. — Следов нет, а запах такой, что аж подташнивает... не хотела бы я встречаться с тем, кто это сделал... Тай, где пещеры?

Лис согласно кивнул и мотнул головой влево, а потом и сам туда направился. Причем сначала рванул так, как будто за ним гнались и лишь потом успокоился и побежал нормально. Я его очень хорошо понимала, у самой пятки чесались.

До пещер дошли быстро, и действительно, над одной из этих дырок, прямо на скальном выступе, была вырублена замысловатая руна, похожая на прихваченного радикулитом паука. Конечно, подступы к ней оказались самыми трудными и заросшими. Кусты какие-то, и море местного репейника, уже подсохшего к осени, но от этого только еще более колючего. Кусачие шары, утыканные хищными крючками, были словно железные, впивались во все подряд, и если большие — размером с кулак — еще можно было как-то осторожно отстранить или обогнуть, то мелкие...

Тихо ругаясь себе под нос, я взобралась на каменный уступ под сводами нужной пещеры и стала выбирать колючки из волос. Ма-ма-а! Ужас!

Сзади кто-то зло тявкнул и заскулил. Я обернулась и чуть не упала. Кошачьи посиделки! Лис стал похож на большую измочаленную швабру, которой пытались подмести репей!

— Он упал... — пролевитировавший весь путь Ромка виновато посматривал на нас двоих, как бы извиняясь, что до него не доперло перенести всех оптом. — Я его поймать не успел! Поздно подхватил...

— Ага... — я выдрала самый большой комок репейников, который впился лису в шею и щеку, притянув одно к другому, и зло поплевала на исцарапанные пальцы. — Сразу будем тебя спасать, или сначала посмотрим, что тут? Где еще сильно мешает?

— Везде, р-р-р! — выдал Тай, оборачиваясь в человека. Часть репейников отвалилась, а часть запуталась в волосах так, что или срезай, или оставляй...

Конечно, репьи после оборота не пропали, а жаль. С одежды мы их кое-как обтрясли, а голову даже трогать не стали.

— Обернись обратно, так проще будет вычесать, — предложила я. И еще минут пять в четыре руки мы выдирали репьи из лиса. Как он не облысел — отдельный вопрос. Но колючек в шкуре стало значительно меньше.

— Все, остальное вечером расческой вычешу, — решила я.

Тай пошевелил ушами и горестно вздохнул.

Мы обследовали пещеру довольно быстро. Высокая, сухая, а в дальнем углу чернеет вход в туннель. Туда я только нос сунула. Пахнет... сыростью, камнем, летучими мышами, пещерой, короче. И ничем больше. Лезть желания не возникло, даже при наличии карты.

Мы уже хотели выбираться, и Ромка готовился пролевитировать нас через заросли, но вдруг насторожился.

— Там... маг — он повернул голову в сторону поляны, с которой мы недавно сбежали. — И, кажется, не один.

— Тот самый? — напряглась я, и обернулась лисой, чтобы лучше ощущать запахи.

— Не знаю! Но сильный...

— Так, пошли, — и, ухватив Ромку зубами за рукав, я потянула его за собой. Обернувшись, куснула зазевавшегося Тайя за ухо и предупреждающе рыкнула: — В лаз! Быстрее!

Go home

Равиен — 22

Ромэй:

Оборотням свет был не нужен, они прекрасно видели и в темноте, но я предпочел создать светящийся шар и запустить его впереди нас. Матервестер! Я все больше и больше чувствовал себя древним магом из сказаний.

Мне не нужны уже были заклинания и даже прищелкивал пальцами я больше по привычке, как будто ставил точку после мысленного оглашения своего желания. Нет, святящийся шар относился к среднему уровню бытовой магии, просто он никогда раньше не выходил у меня такой слепяще-яркий. Уменьшив яркость и удовлетворенно улыбнувшись, я двинулся за Тайем, уверенно ведущем нас по тунелям, очевидно в соответствии с картой.

Через полтенченя он остановился, перетек в человека и достал эту самую карту из тубуса.

— Мы сейчас вот здесь, — он махнул рукой в сторону знака на стене и ткнул пальцем в его сильно уменьшенную нарисованную на бумаге копию. — Можем двигаться сюда, — он провел по стрелкам куда-то направо. — Можем вот сюда, — стрелки красного цвета вели нас, если верить надписям на карте, к Вагрюновым горам, начинающимся за Энтакатошовым лесом.

Тай достал свой первый, очень схематичный план:

— Нам ведь и надо было к горам.

— Нам туда, — Таня уверенно ткнула в красные стрелочки.

Мне было почти все равно, единственное, путь налево обещал скорый выход из этого темного холодного сырого места, от которого у меня озноб по коже начинался, а вот дорога к горам вилась между ними и только потом заканчивалась большим красным шестиугольником, очень напоминающим симметрично-линейный цветок. И от этого сходства меня начинало потряхивать еще сильнее.

Я стащил у Тайя полный текст пророчества и с ненавистью уставился на последнее восьмистишье.

Когда едины станут трое,

И в устремленности своей

Дорогу верную откроют,

Чтобы исправить ход вещей,

Ничтожный, выживший в страданьях

Узлы на судьбах расплетет.

Но лишь когда в руках мужчины

Кровавый камень расцветет.

— Слушайте, а вы уверены, что мы выбрали верную дорогу? Мне этот цветок, — я перевернул листок и ткнул пальцем в шестиугольник, — не нравиться!

— Почему? — Таня заглянула мне через плечо и пожала плечами. — Звезда как звезда.

Но Тай, наоборот, отвел взгляд и мысленно рыкнул:

— А идти все равно надо.

Татьяна:

Мы лезли по тоннелю уже шестой час по моему внутреннему времени. Устали, проголодались, и мне все чаще приходило в голову, что неплохо бы устроиться на ночлег, на поверхности как раз должно стемнеть. Жаль, костра тут не разведешь... хотя я забыла, у нас же есть Ромка, а он сам себе керогаз!

Настроение сразу улучшилось, но оборачиваться человеком я не спешила. Так долго идти удобнее всего было лисой, я и шла, внешне игнорируя заинтересованные взгляды Тайя, а внутренне то хихикая, то напряженно раздумывая, как объяснить ему, что лиса хвостом виляет — это лиса, а вот я... а я, блин, уже не знаю, чего хочу.

Единственное, что пришло в голову — расспросить лиса о том, как живут оборотни-лонгвесты, вроде как меня интересуют обычаи и повадки, ведь стала же лисой... а за разговором время пройдет незаметно, потом будем спать, и вопрос о шаловливом лисьем хвосте отодвинется сам собой. А дальше, кто знает... вдруг лиса поумнеет, или Тай забудет... ндя. Где-то в глубине души зрела уверенность, что оба "или" скорее всего устроят мне знатный облом.

Оглянувшись, я наткнулась на раскосую лисью хитрость и упрямо выдвинутую магическую челюсть. Ага... первым признаваться, что устал, никто не собирается. Да без проблем!

— А не пора ли нам пора? — Я обернулась, плотнее запахнула куртку, и оглядела своды небольшого зальчика, куда вывел ход. Нам нужно было в другую дыру, напротив, но тут было даже... уютно. По пещерным меркам.

Высокий свод, более-менее ровный пол, а в левом углу по стене бежала вода, образуя небольшое озерцо, благодаря которому здесь был песок, а дальше от воды — даже сухой. Все лучше спать, чем на камнях.

Я по опыту детских походов знала, что температура в пещере постоянная, прохладно, но холоднее не станет. Мы в шубах не замерзнем, а если потеснее облапить магеныша, и он до утра доживет. Вот удобство такого ночлега — это отдельный вопрос...

— Остановимся? — А сама уже сбросила рюкзачок на кучу песка у сухой стены. Интересно, еще пару недель назад я бы себе язык откусила, но не сказала бы первая, что устала. А теперь это кажется мне таким... забавным и детским! Да, у меня были причины строить из себя непрошибаемую альфу. Раньше были, а теперь нет.

Парни согласно кивнули, вроде как уступая моей женской слабости, но на самом деле с радостью.

— А мне жрать хочется! — выдал Тай, в ответ на фразу Ромки насчет того что кушать очень хочется. Я невесело хмыкнула, развязала рюкзак и стала в нем рыться.

Так... сухари. Смолотые наподобие панировочных, чтобы места меньше занимали, а в них подмешаны молотое же сухое мясо и всякие ягоды. Не фонтан, и пакетик маленький, но на раз хватит. Надо только в воде замочить и будет хлебо-каша. Мои одноразовые стаканчики, бережно хранимые и тщательно отмытые, как раз подойдут.

Лис сунул нос в стаканчик и долго чихал. А нечего тонко смолотые сухари ноздрями втягивать. Обиженный хищник перестал тереть морду лапой и гордо объявил, что эту пыль он есть не будет, он не белка какая-нибудь.

Я пожала плечами:

— Нам больше достанется. А ты голодным далеко не уйдешь.

— Ща! Грызите свою моченую гадость, а я на охоту! — объявил этот пещерный чингачгук.

— Здесь? — я демонстративно огляделась и даже постучала костяшками пальцев по каменной стене, — ну попробуй. Если найдешь что-то кроме камня и летучей мыши, будет здорово. А мы пока ночлег приготовим.

Ромка на мою размазню в стаканчике тоже косился недоверчиво, но проголодался, видать, сильнее, потому что протестовать и не думал. Но я отставила "пищу" в сторонку, и погнала его мастерить нам ложе. Как раз, пока лис охотится.

Мы с Ромкой даже увлеклись его магией. Моя хозяйственность и его силы — нам только дай волю! Хо-хо, горы своротим!!

Сначала мы сгребали весь песок в дальний от воды угол, и это было прикольно — смотреть, как песчинки сами катятся, с легким шорохом, по камням, собираясь в небольшой холмик. Ну, как небольшой... устроится нам троим — хватит.

Потом мы сушили этот песок, и сильнее нагревали самые нижние слои. Ромка слегка перестарался, и когда я камнем ковырнула с краю и снизу, оказалось, что там спекшаяся во что-то наподобие стекла корка, раскаленная настолько, что грела до самого верха. Наверное, будет греть долго! Не хуже углей.

Только песчаную подушку надо сделать потолще, чем мы и занялись. Разровняли вершину, выкопали в ней три неглубокие выемки, расстелили плащ, и оказалось, что все довольно уютно.

Только мы, довольные своей изобретательностью, слезли с импровизированного ложа, вернулся лис.

Сияющий, как пряник на ярмарке, гордый и насквозь мокрый, с него все еще капало. Он был в человеческом обличье, и тащил в руках штук пять довольно больших рыбин.

Тай:

Я был горд — принес в стаю мясо. Правда стая его, как обычно, испортила — пожарила. Но это уже не мое дело. Нравиться им есть жареное и пусть. Главное, чтобы было, что есть. А с этим у нас могут возникнуть проблемы — дичи тут кот наплакал, только мыши с крыльями и рыбу вот нашел.

После ужина я перетек в лонгвеста и плюхнулся головой Тане на колени:

— Вычесывай, мешают очень!

Таня сначала застыла. Я уж ожидал, что опять хвостом крутанет и станет прежней. Но тут глаза у нее хищно заблестели и она вцепилась мне в уши:

— Да-а-а! М-м-м... у-ушки!

Даже щекой об них потерлась.

— Репейника там нет, — уточнил я.

После моего спасения Таня стала вести себя как нормальная самка. Даже восхитилась моим уловом, а не скривилась пренебрежительно, как раньше. Так за меня испугалась? Правильно, Ромка может как маг и круче тучи, а как мужик он... Не приспособлен к жизни совсем. В городе — да, а в лесу и тут, в пещерах — нет. Хитрая она. Выходит, мы с Ромкой дополняем друг друга. Вот она и держится за нас двоих.

Татьяна:

Ушки-ушки-ушки-ушки-и-и-и! Я до них добралась!

Они и на ощупь оказались именно такими, как я думала — нежными, с тонким, очень густым пушком, а самое вкусное местечко было сразу за ушами, пальцы сами тянулись зарыться в шелковый мех, и я не стала себе отказывать.

Лис еще что-то буркнул про колючки, но уже через минуту нежных поглаживаний глаза у него заволокло туманом, и он растекся по полу, положив голову мне на колени, и иногда смешно подрыгивая задней лапой. Блаженство стало взаимным и затянулось.

Ну, немного... не знаю сколько времени спустя, я все же вспомнила про репьи, и с сожалением оторвалась от вожделенных органов лисьего слуха. Тот за время массажа настолько расслабился, что даже не поднял голову, так и кайфовал у меня на коленях с полузакрытыми глазами.

Колючки прятались в глубине роскошной черно-серебристой шубы, за день они коварно ввинтились почти до кожи. Я нащупывала их сначала в шикарном, пушистом 'воротнике', проходя пальцами, как гребнем, туда-сюда по меховым волнам, ероша и приглаживая, потом руки дотянулись до лисей спины, а потом и до пушистого, в нежном серебристом подшерстке, живота.

Тай покорно растянулся и чуть слышно сопел, все так же полузакрыв глаза, и иногда протяжно зевая во всю клыкастую пасть от удовольствия, а я почесывала шерстистое пузо и выбирала из него последние колючки. И удивлялась про себя — вот как огромного щенка тискаю, так... приятно и уютно. И живот мне подставили, а это у любого оборотня знак наивысшего доверия.

В конце концов, я оторвалась от Тайя, но с большим сожалением. Ромка, пока я наглаживала лонгвеста, демонстративно сидел в сторонке и что-то там магичил над несколькими камнями. Обещал, что будут греть всю ночь, разложил их вокруг песчаной "кровати".

Уже когда мы улеглись, лонгвест опять приполз через крякнувшего Ромку за поцелуем в нос. Ромка попытался его отпихнуть:

— А меня?

— А тебе и не только поцелуи достаются, — обижено фыркнул Тай, — так что потерпишь.

— Знаете что? — возмутилась я их перепалке. — МЕНЯ еще ни разу никто из вас не целовал на ночь! Так что фиг вам, целуйте друг друга, если будете вредничать!

Четыре преданных глаза, и пара губ бантиком были мне ответом. Лис ради такого дела даже обернулся человеком, поерзал по Ромке, нарочно, по-моему, угодил ему локтем в живот и тут же получил от обозленного магенка коленом в бок.