Иногда приезжала леди Эмилия, и тогда Констанце приходилось скрупулёзно записывать всё, что хотела сказать будущая свекровь по части управления домом. А ещё Её милость беспокоили предстоящие роды, и она уже исподволь намекала лорду Викториану, что лорды дар Бреттон и дар Матторн были бы ему несказанно благодарны, если бы он согласился некоторое время пожить в поместье "Жемчужный Ручей". Лекарь делал вид, что не понимает намёков, но леди Эмилия была уверена, что сломает его сопротивление.

* * *

Её милость приехала в резиденцию отца вечером, когда Констанца напряжённо ждала Алена. Он собирался подать королю прошение о своей отставке, и Констанца понимала, что решение далось ему нелегко.

Леди Эмилия без стука вошла в её покои и молча прошла к дивану. Констанца со страхом смотрела на неё, боясь услышать, что король отказал Алену в отставке. Та была бледна, но спокойна. Девушке показалось, что Её милость плакала.

— Констанца, Его Величество удовлетворил просьбу Алена. — Та молчала, тревожно глядя на собеседницу. Леди Эмилия грустно усмехнулась: — ну да, я плакала, как ты заметила, конечно. Связь с тобой перечеркнула блестящее будущее моего сына, и я ничего не могу с этим поделать. Наверно, мы с лордом Николсом могли бы принудить его отказаться от тебя, но я чувствую, что это сделало бы его несчастным. А какая же мать хочет видеть несчастным собственное дитя? — Она тяжело вздохнула, на глаза навернулись слёзы. У Констанцы защемило сердце. Гордая и высокомерная леди предстала вдруг в ином свете.

Она нерешительно подошла и села рядом с леди Эмилией, стиснув на коленях руки, тихо сказала: — я тоже его очень люблю, Ваша милость. Я бы всё сделала, о чём он бы ни попросил!

Леди Эмилия выпрямилась, грустно улыбнулась девушке: — хорошая ты, Констанца... Я очень надеюсь, что вы будете счастливы вместе и его жертва не напрасна. Что ж, — она тяжело вздохнула, встала, — видать, так угодно Всеблагому.

* * *

Теперь все волнения и страхи были позади. Вещи собраны, упакованы и уложены на повозку, которая направится вслед за каретой лорда дар Бреттона. Его Гром и Веста Констанцы будут привязаны сзади. Ехать недалеко, "Жемчужный Ручей" всего лишь в восьми роенах от столицы.

В нетерпеливом ожидании Констанца поднялась, едва взошло солнце. Многочисленные обитатели большого дома ещё спали, но ей не терпелось. Она умылась и расчесала волосы, а потом ещё раз прошлась по своим комнатам. За месяцы, проведённые в резиденции лорда дар Матторна, она привыкла к этому дому и полюбила его. В глубине души ей было жаль расставаться и с хозяином, въедливым и насмешливым лордом Касилисом, и с добродушной улыбчивой данной Ольгией, которая, порой, надоедала Констанце своей излишней заботой. Она вспомнила, как накануне неожиданно расплакалась леди Гризетта, всегда сдержанная, чопорная старая дева, обучающая её этикету. Она изящно вытирала нос кружевным надушенным платочком и промакивала глаза, а слёзы лились, и она не могла их остановить. Растроганная Констанца порывисто обняла свою учительницу, и та не указала ей, что откровенное изъявление чувств недопустимо в приличном обществе. — Может быть, потому, — подумала девушка, — что сама наставница забыла об этом? — Они тепло простились, и Констанца, смеясь, обещала, что обязательно пригласит её обучать своих детей.

Наконец-то закончился завтрак, и в столовую торопливо вошёл Ален. Он был радостен и возбуждён. Поклонившись деду, он подхватил на руки Констанцу, вставшую из-за стола ему навстречу, и закружил её, не обращая внимания на слуг, с трудом сдерживающих улыбки, и неодобрительно скривившегося лорда Касилиса.

— Ты готова, моя хорошая? Всё собрала? — Он осторожно поставил её на пол, продолжая обнимать за располневшую талию. Она, покраснев, потихоньку высвободилась и потянула его к стулу. Лорд Касилис знаком приказал слугам выйти и спросил:

— как дела, Ален?

Констанца вопросительно посмотрела на мужчин. Она не видела Алена два дня, он был занят, и ей казалось, что он всё ещё передаёт дела в Ведомстве Дознания. Он улыбнулся ей и ответил:

— всё прекрасно. Документы оформлены на отца, а он займётся дальнейшим. — И, обращаясь к Констанце, пояснил: — я продаю свой городской дом, милая. Отец этим займётся, а нам надо ехать.

— Но почему, Ален?? — Она недоумевала.

— Потому что, Констанца, мы не сможем его содержать, — усмехнулся тот, — теперь у меня не будет жалованья Главного королевского дознавателя, так что нам придётся жить только на доходы от небольшого поместья.

* * *

Карету умеренно трясло на ухабах, но Констанца, дремлющая на плече у Алена, этого не замечала. Кроме них в "Жемчужный ручей " ехала данна Ольгия, на этом настояла Её милость. Правда, позднее ей было разрешено вернуться. Констанца радовалась этому, да и пожилая женщина не выглядела расстроенной.

Сейчас данна Ольгия рассеянно смотрела в окно кареты, раздумывая о том, что, пожалуй, ей надо бы задержаться в поместье подольше. По крайней мере, дождаться появления малыша. Она любила Констанцу и искренне желала ей счастья. Женщина решила, что, если Её милости не удастся уговорить лорда Викториана принять роды у Констанцы, то она останется помогать лекарю из Каменного Брода, городка, принадлежащего дар Бреттонам. Лекарь, наверняка, будет приглашён к Констанце, но данна Ольгия сомневалась в его высоких профессиональных качествах и решила, что обязательно будет присматривать за ним.

Повернув голову, Ален осторожно прижался губами к волосам Констанцы: — ты спишь, родная?

— М-м-м, — она вздохнула, повозилась головой на его плече, устраиваясь поудобнее. Он почувствовал, как её рука скользнула под треконду, расстегнула пуговицу на рубашке и погладила его по голой груди. Он благодарно прижал руку, ощущая тепло и радуясь её лёгкой ласке. Шепнул, едва слышно, в волосы: — ты моё счастье, девочка моя ясноглазая! Я люблю тебя, Констанца! Очень сильно люблю!

Она сквозь дрёму пробормотала: — я тоже очень люблю тебя, Ален! А ты будешь иногда мне говорить об этом потом...?

-Обязательно! — Он смешливо фыркнул: — два раза в день, утром и вечером! — Она засмеялась, открыла глаза и выпрямилась на диванчике. Данна Ольгия ласково улыбнулась ей:

— поспала немного? Ты сегодня рано поднялась, Констанца. — Та подвинулась на сиденье, выглядывая в окно. Стекло было опущено, и лёгкий ветерок чуть шевелил светло-голубую шёлковую штору. Светлая и чистая молодая зелень раннего лета радовала глаз. Констанца радостно вздохнула: к вечеру они будут на месте.

Ален задумчиво смотрел на девушку. Он надеялся, что ей понравится поместье. Им предстоит скромная и умеренная жизнь, но ведь она и не привыкла к роскоши, балам во дворце и изощрённым уловкам и лжи благородных лордов и их жён. Его девочка скучает по отцу, и ясные глазки порой затуманиваются тягостными мыслями, но она скрывает от него, как ей тяжело. Нужно будет что-то придумать. Может быть, пригласить кузнеца в "Жемчужный Ручей"? Это было бы прекрасно, но ехать далеко, согласится ли он?

Скоро ей рожать. О, Всеблагой, как пережить этот ужас? Матушка обещала приложить все силы, чтобы уговорить лорда Викториана приехать и пожить в поместье, пока младенец не появится на свет. Отец с дедом тоже боятся. Они, трое мужчин, уже обсуждали, как воздействовать на упрямого лекаря. Он, Ален, предлагал грубую силу: затолкать лекаря в карету и привезти в "Жемчужный Ручей". А здесь к его комнате приставить охрану, чтобы не улизнул. Отец предложил заплатить лекарю втрое, соблазнить его большими деньгами. Дед отверг оба варианта. Его поднял на смех, а отцу сказал, что лорд Викториан богаче дар Бреттонов, так что деньгами на него не воздействуешь. В конце концов решили, что леди Эмилия быстрее найдёт подход к упрямцу.

Вчера дед отправил в поместье нарочного с приказом подготовить дом к приезду новой хозяйки. Ален немного побаивался, что поместье запущено. В доме постоянно жили несколько слуг, но сад, наверняка, в запустении, да и комнаты нуждаются в ремонте. Конечно, обо всём этом нужно было подумать заранее, но громадная нагрузка, которая свалилась на плечи в последнее время, не позволяла подумать о личных делах. Ален скривился от этих неприятных мыслей и Констанца, заметив его помрачневшее лицо, озабоченно заглянула к нему в глаза: — что, Ален? — Он успокаивающе улыбнулся, но она настаивала: — я же вижу, ты чем-то расстроен! Скажешь мне? — Пришлось рассказать, что дом довольно старый, принадлежал, когда-то, деду и его семье, а потом лорд Касилис подарил его Алену. Там давно живут только слуги и, вполне вероятно, дом нуждается в ремонте.

Констанца облегчённо улыбнулась, снисходительно сказала: — вы, мужчины, такие паникёры! Может быть, там достаточно просто его отмыть? — Ален пожал плечами, засмеялся:

— вот приедешь и сама посмотришь!

* * *

Постепенно дорога сузилась, к ней вплотную подступили поля, зеленеющие всходами озимых растений. Возницы встречных повозок и телег с любопытством косились на карету с гербами дар Бреттонов. Селяне, идущие пешком по обочинам дороги, останавливались и низко кланялись.

Констанца отодвинулась от окна и, нахмурившись, опустила штору. Она уже и забыла, как боялись лорда Нежина её односельчане и, наверняка, также кланялись ему. Данна Ольгия взяла её за руку: — так и должно быть, Констанца. От тебя будет зависеть, станут ли они ненавидеть хозяев "Жемчужного Ручья" или вы сможете жить в мире с этими людьми.

Дорога сбежала в неглубокую долину. Её надвое рассекала узкая и быстрая речушка, через которую — Констанца в восхищении широко раскрыла глаза, был переброшен резной каменный мостик. Неширокий, только-только проехать карете, он был прелестен! Светло-серый гранит кое-где покрылся от старости мхом. Резные столбики перил, узорчатое обрамление по низу мостика придавали ему кокетливость и очарование. Констанце захотелось выйти из кареты, ступить на гладкие, плотно пригнанные плиты мостика, потрогать каменные узоры.

— А вон наш дом, Констанца! — Негромкий голос Алена отвлёк её. Она повернула голову, и вздох вырвался у неё из груди. За мостом, на другом склоне долины, из-за зарослей черёмухи и ивы, покрывавшим берега, поднималась остроконечная, блестящая на ярком солнце крыша большого дома.

Копыта лошадей простучали по каменному настилу: — познакомься, милая, это Жемчужный ручей, — сказал Ален, с улыбкой глядя на речушку под мостом. Констанца же не отрывала глаз от вырастающего впереди дома. Невысокий каменный забор окружал его. Дорога уходила вправо, где вдалеке виднелись крыши небольшого городка.

Карета подъехала к закрытым воротам. Кучер соскочил с облучка, но не успел он постучать кнутовищем, как из стоящей рядом сторожки выбежал небольшого росточка старик и, непрерывно кланяясь, принялся открывать деревянные створки. Путники въехали на широкую аллею, вдоль которой тянулись густые, давно не стриженые кусты живой изгороди. Констанца с жадностью глядела на дом, невысокий, в два этажа, даже несколько приземистый, из искрящегося красноватого гранита, он уверенно и спокойно смотрел на неё чисто вымытыми стрельчатыми окнами, за которыми белыми пятнами мелькали человеческие лица.

Карета, не спеша, катилась по аллее, а ей навстречу, из широко распахнутых дверей центрального входа уже бежали люди. Около десятка мужчин и женщин окружили карету. Констанца видела радостные улыбки, счастливые и довольные лица. Но это всё были пожилые люди! Она повернулась к Алену, растерянно спросила: — но почему они старые, Ален!? Им всем очень много лет!

Не отрывая глаз от окна и улыбаясь встречающим, он ответил: — они были молодыми, Констанца, когда был молод мой дед. Эти люди помнят меня маленьким мальчиком, родная. Они вырастили меня, а я о них забыл намного лет.

Карета остановилась перед высоким полукруглым крыльцом. Чьи-то руки открыли дверцу, а в следующую минуту Констанца увидела низко склонённые спины. Слегка изменившимся голосом Ален сказал: — довольно! С вашими радикулитами вы рискуете не разогнуться! — Он не выдержал и со смехом обнял ближайшего к нему мужчину: — Коста, ты жив! Я боялся, что ты меня не дождёшься! — Констанца увидела, что мужчина стар, может быть, даже старше лорда Касилиса. Он был высоким, чуть полноватым. Годы согнули его плечи, и, кажется, он немного хромал. Мужчина обнял Алена, и девушка увидела, как на его глазах блеснули слёзы:

— мальчик мой, какой же ты вырос большой и красивый! Добро пожаловать, Ален, в родной дом! — Он спохватился: — да что же это я! Ведь ты привёз невесту! — Он торопливо шагнул к карете, низко поклонился Констанце: — добро пожаловать, Ваша милость, в "Жемчужный Ручей"! — Она растерянно глянула на Алена. Тот, улыбаясь, подмигнул ей и протянул руку:

— прошу тебя, дорогая!

Констанца неловко выбралась из кареты, слуги согнулись в низком поклоне, а она не знала, что сказать.

— Всё, хватит! Мы устали и хотим есть. И, да, данна Констанца — ваша будущая хозяйка. — Ален, положив руку Констанцы себе на сгиб локтя, решительно двинулся к двери. Негромко переговариваясь, слуги двинулись за ними. Констанца чувствовала, как десяток пар глаз рассматривают её. Ей было неуютно, она поёжилась, подумав, что женщины сразу определили, что она беременна. Ален наклонился к её уху и прошептал: — ничего не бойся. Всё будет так, как ты скажешь. Я представлю тебе слуг немного позднее, когда мы поужинаем и отдохнём. Или завтра утром. — Нахмурив брови, он заглянул ей в лицо: — ты плохо себя чувствуешь, милая? Ты молчишь, и мне как-то беспокойно...

Констанца улыбнулась ему: — я очень устала, Ален и, наверно, не буду ужинать. Хочется побыстрее добраться до постели! — Он растерянно оглянулся на данну Ольгию, шедшую за ними. Та кивнула:

— да, Ваша милость, ей надо прилечь. Может быть, вы распорядитесь, чтобы ужин принесли в её покои?

* * *

Констанца проснулась и неспешно оглядела комнату, которую вчера вечером не успела рассмотреть. Большая, с высоким лепным потолком и двумя окнами, прикрытыми тяжёлыми бархатными шторами густого тёмно-вишнёвого цвета. Такой же ковёр на полу, не новый, чуть потёртый. И позолота на лепнине потолка кое-где облупилась, осыпалась. Мебель массивная, старая, но натёрта до блеска, как и пол там, где не прикрыт ковром. За закрытой дверью чуть слышные осторожные шаги, скрип дверцы какого-то шкафа. Она улыбнулась, вспомнив, что отныне этот дом — её. Ребёнок толкнулся, напоминая о себе, и она ласково погладила живот. В отличие от Алена, она совершенно не боялась родов. Да, говорят, это больно, но ведь женщине природой предназначено рожать и терпеть эту боль. Она вспомнила, как однажды ей довелось помогать соседке, когда та принимала роды у коровы. Бедное животное тяжко вздыхало, и Констанца от всей души жалела её. — Ну а её, — она хихикнула, — обязательно пожалеет Ален!

Дверь осторожно приоткрылась, и показалось свежее и улыбающееся лицо данны Ольгии: -доброе утро, Констанца! Мне показалось, ты меня позвала?

Заботливая женщина уже разобрала и разложила по шкафам все вещи девушки. Их, в общем-то, было немного. Хотя лорд Касилис был готов оплачивать все наряды, которые пожелала бы заказать Констанца, ей было неловко злоупотреблять его добрым к ней отношением.