Змеиный бог, книга 1

Для третьего орудия руками змеелюдей сначала было изготовлено несколько крестовин-моделей высотой от полфута до трех футов, на пробу. Третий крест был готов в целых четырех вариантах... и стрелок отверг все четыре.

Четвертое орудие было самым сложным: Пепел наказал приварить к нему множество поручней и скоб, призванных, по его словам, лучше связать пленника... и также было отвергнуто слингером.

— Удивительно, до чего ты ненавидишь дона тио Рамиреса, — сказал Ревущий Буйвол. — Неужели для тебя так важно, на каком кресте он будет умирать?

— Для всех нас важно, — ответил стрелок. — С пятым всё получится, гарантирую.

Для пятого креста он заказал сварить не менее девяти уменьшенных моделей разных размеров. Наконец орудие было готово и установлено. К чести Пепла нужно сказать, что торговец уместился на нем идеально. Руки, ноги и даже живот торговца были надежно зафиксированы попарно соединенными скобами, а высота креста была такой, что Пако не смог бы спуститься вниз без помощи крысолюдей, не вывихнув себе чего-нибудь.

>>>

Едва недовольный мексиканец был водворен на свое орудие казни, Пепел спросил его:

— Ну что? Ты столько раз повторял, кто из нас нужен, а кто не нужен, что я не могу не поинтересоваться: а для чего же нам нужен ты?

— Дон Пендехо, балда ты, — процедил тот сквозь золотые коронки. — Кто тебя через границу переведет, вот этот каврон?

— Я гражданин США, — сказал Пепел. — Скорей уж тебя со мной пропустят, чем с этим бандидо. Мы к ним отдыхать ездим, а они к нам — нелегалом, на заработки.

— Да у него и документов нету, — сказал торговец. — Спроси этого красавца: где твоя медицинская карта, чико? Где твои права? Его и в Лос-Андхелес не пустят, не то, что через границу.

— У тебя есть медицинская страховка, дон тио Пепел? — поинтересовался Буйвол.

— У меня есть вот что. — Стрелок достал из-за пазухи тонкий диск из нулевки. — Как вы попадете в свое подземелье без ключа? Кто вам дверь откроет?

Индеец перевел взгляд на Пако.

— Мадре диас, да скажи ты им забрать у него ключ и кожу содрать! — крикнул тот сверху вниз. — Этот писк делать пальцем по краю — это любой дурак может.

— Если змей тебе на голову нечаянно не вызовет.

— Хватит! — Ревущий Буйвол схватился за голову. — Я устал от вас.

Пепел и мексиканец умолкли.

— Возможно, это для меня испытание как для божества, — сказал индеец. — Бог Иисус должен быть мудрым. Возможно, я должен идти один, а на кресты нужно повесить вас обоих. Ты!

Он указал на Пепла.

— Ты сделал много крестов. Один из них хорошо подойдет и для тебя.

Буйвол обернулся к троице крысолюдей.

— Установите его рядом, — сказал он. — Я возьму у него ключ.

Он указал на Пако.

— Этот пусть висит, пока не высохнет. Я возьму у него винтовку.

— Кресты нужны, — сказал Пепел. — Останови этих.

Ревущий Буйвол посмотрел на него, сделал знак рукой, и крысолюди замерли.

— Все эти заготовки, что я сделал, на самом деле части одной большой дрезины, — объяснил стрелок. — Нужно только прикатить колеса. Эта дрезина увезет всех троих, если нужно. Только не на север, а на юг.

— Это святотатство, — сказал индеец. — На север ехать разрешил Бог Иисус, там Леденцовая гора и фонтаны из лимонада. На юге ничего нет. Я знаю только одно место на юге, и всё.

— Да, это еще одна проблема. — Слингер кивнул. — Придется как-то отвлечь этих леприконов... и придется двигаться на юг, по пути на север всё завалено сломанными дрезинами.

— Еще одна проблема, — сказал Буйвол. — А какая другая?

Пепел ухмыльнулся.

— Все эти кресты нужно как-то скрепить вместе. Я продумал крепления так, что понадобятся единственные болт и гайка.

— И где нам взять эти болт и гайку? — спросил индеец.

Пако отозвался сверху:

— У тебя в подбородке, балда.

Слингер кивнул, потом указал на троицу безмолвных стражей-крысолюдей.

— Отряди этих собрать нам дрезину. А этот, — он указал на Пако, — пускай переночует в тюрьме и до утра придумает, зачем он нам нужен, и для чего нам брать его с собой. По рукам?

Индеец подумал, развернулся и принялся отдавать распоряжения.

>>>

Троица крысолюдей прикатила им оси и колеса, но в одно целое дрезину им двоим пришлось собирать самостоятельно: и крысолюди, и змеелюди оставили работу и следили за Пеплом и Буйволом с нехорошим подозрением. "Не дадут своему божеству оставить их, — подумал стрелок, — даже ценой его жизни". Они были согласны, чтобы Бог Иисус отвел их за собой на север, но готовы были распять его, попробуй он уйти на юг.

— Ну допустим. — Сдвинув шляпу, стрелок поскреб затылок. — С твоими последователями разберемся позднее. Сейчас нужно закончить сборку.

Индеец оказался на редкость ловким помощником.

— Я думал, мотерос не умеют собирать и разбирать технику, — заметил слингер. — Разве это не задача ваших... крысолюдей-механиков?

Буйвол долго не отвечал.

— Меня тренировали не как мотеро, — сказал он наконец. — Я мехикано, полукровка. Меня учили как помощника, служить другим мотеро.

— Вот как, — сказал Пепел, вытирая пот со лба. — И что же потом? Как тебя угораздило самому стать мотеро?

— Я был гордый. Я не хотел служить, — сказал индеец. Он смотрел под ноги, держа поперечную рейку в руках.

— И что?

— Я обижал своих учителей. Тогда меня назначили подносимым. В жертву.

— Понял, — сказал слингер. — Это еще в детстве. Тебя выручила Игуана.

Вдвоем они взяли тяжелый второй крест — поперечную перекладину -и закрепили на нем один из маленьких крестов в качестве рукояти, движущей колеса.

— Бессмертную Игуану старейшины испытывали для того, чтобы сделать ее младшей жрицей, — сказал Ревущий Буйвол. — Ей снились чудовища по ночам. Если человеку снятся чудовища по ночам, значит, его дух ночью отправляется в загробный мир, где они все живут. И потом они гонятся за ним, а он должен их победить. Для этого нужна подготовка.

— Подготовка? — Пепел напрягся, поднял одну из перекладин и совместил ее со скобой на другом кресте. Щелк! — и половина дрезины была готова.

— Подготовка, — сказал Буйвол. — Это когда младшую жрицу закрывают в пустой квартире, где она должна биться с чудовищами. Когда она победит и и вырвется, тогда старейшины говорят, что она прошла первое испытание, и может стать обычной жрицей.

— Но для этого ей нужно... убить ребенка?

— Нет. Ей нужно показать, что она уже взрослая, и что ничего не боится, и что у нее не осталось привязанностей к своей жизни до того, как она стала настоящей...

Стрелок хмыкнул себе под нос.

— Любопытно, — сказал он. — И знакомо. Подай-ка мне вон тот. Это будет тормоз.

— Ты тоже был чьим-то помощником, — сказал Ревущий Буйвол.

Пепел закрепил последний крест и тяжело спрыгнул на рыжий песок.

— Нет, — сказал он. — Я никогда не был ничьим помощником. И не планирую становиться. И ты, пожалуйста, хорошо это запомни.

Крак!

Едва последняя часть машины стала на место, змеелюди обступили ее плотными рядами.

— Леденцовая гора, — загалдели они. — Наш поезд отправляется к Леденцовой горе. Всем пристегнуть ремни. Бог Иисус пришел, локомотив повел.

— М-да, — пробормотал стрелок. — Осталось теперь разобраться с этими.

Они закрепили две ключевые скобы болтом и гайкой, которые Буйвол осторожно вывинтил из челюсти.

— Что будем делать теперь? — спросил Ревущий Буйвол

— Теперь спать.

>>>

Что-то прогремело в ночи. Потом еще и еще раз. Где-то за локомотивом, у питьевой колонки, брызнуло пламя.

К-БАХ-бах! К-БАМ-бам! Разрывы гремели один за другим. Рваные, неровные и оглушительно громкие, они метались в устье каньона будто огромные птицы, хлопающие огненными крыльями.

Лицо Ревущего Буйвола мелькнуло у дверей спального вагона. Его свита разбежалась: пару раз стрелок видел, как мечутся в отблесках пламени карлики-змеелюди. Крысолюдей не было видно ни единого.

— Дрезина! — крикнул Пепел индейцу. — К дрезине, срочно!

Но дрезина оказалась совсем покинутой — ни крысолюдей, ни змеелюдей в пределах видимости вокруг нее не было.

К-БАХ-бах! Со стороны колонки громыхнул еще один разрыв, и следом за ним в локомотиве затрубил гудок.

— О-О-О! А-А-А! — донесся оттуда рев десятка могучих глоток. И снова: — О-О-О! А-А-А!

— Гайки нет, — пробормотал стрелок.

Дрезину кто-то саботировал. Болт стоял на месте, но гайка оказалась кем-то свинчена, пока индеец и слингер ночевали по своим вагонам.

— Кто взял эту чертову гайку?! — Пепел в ярости огляделся по сторонам, но рядом, кроме Ревущего Буйвола, не было никого.

— Скорее, — сказал он индейцу. — К локомотиву. Узнаем, что там стряслось.

К-БАМ-М-М! Вдалеке прогремел особенно сильный взрыв, и что-то забурлило, зашипело и заревело вслед за ним.

>>>

В каждом вагоне накренившегося изломанного состава теперь было пусто, даже в роскошных мягких купе первого класса, где жили самые мудрые и всезнающие из змеелюдей. Поезд казался пустынным и брошенным как никогда. В первых вагонах, заметил Пепел, здесь и там была вспорота обивка, и следы крови обозначали несколько очагов борьбы.

— О-О-О! А-А-А! — снова донесся рев со стороны водяного насоса. Высокие тени плясали там на фоне огня, вытягиваясь длинными щупальцами по ближней стене каньона. Паровозный гудок молчал.

Конфетный автомат в кухоньке около тендерной оказался расколот и разбит вдребезги. Леденцы, монетки, железнодорожные жетоны — всё хрустело и звенело под ногами, пока слингер и Ревущий Буйвол торопливо пробирались к локомотиву.

По крайней мере, гироскоп по-прежнему вертелся размеренно и ровно — вумп-вумп-вумп — кто-то из крысолюдей сидел внутри, задвинутый массивной заслонкой, и крутил педали.

— Что здесь произошло? — спросил позади индеец. — Где все мои люди?

Вумп-вумп-вумп... Из-за гироскопического агрегата выплыл ухмыляющийся торговец.

— Все твои крысолюди празднуют у колонки, — произнес он. — А змеелюдей не осталось. Революция, дон Хесус. Твоя жестокая власть свергнута.

— Ты что, взорвал колонку? — спросил Пепел. — Откуда у тебя взрывчатка?

Пако оглядел его с головы до ног.

— Читать я умею, слингер, — сказал он. — Только медленно, и по складам, ну ты понял. Читать хорошо умел мой друг Мигель. Помнишь, как мы с ним в войну? Так и теперь.

Золотясь и ухмыляясь в полумраке, словно кривой полумесяц, торговец обошел гироскоп с другой стороны и приоткрыл заслонку.

— Никакого колдовства, слингер. Одна химия. Немного гуано летучих мышей. Немного серы и селитры — это всё из вулкана...

Он сунул руку в жилет и извлек на свет бурую короткую палку в большой палец толщиной.

— Динамит, — сказал Пепел.

Пако ухмыльнулся еще шире и достал из кармана зажигалку.

— Ты хотел знать, для чего я вам нужен, — сказал он. — Так я отвечу.

Чирк! Огонек пламени лизнул бумажный фитиль, и тот быстро и надежно загорелся, наверняка пропитанный какой-нибудь зажигательной смесью.

— У тебя, чико, — он обратился к Пеплу. — Есть душа, молодость есть, да ни кохонес, ни мозгов нету.

Пако аккуратно опустил горящую петарду в щель между заслонкой и гироскопическим механизмом.

— У тебя, дон Пендехо, — сказал он. — Есть и кохонес, и мозги, да души никакой, тьфу, одно язычество да грех.

ЧОНГ! Вумп-вумп-вумпвумпвумп... Из гироскопной повалил дым. Механизм замедлился было... но снова набрал темп, вращаемый озверелым раненным крысолюдем, никак не желавшим покинуть свой пост.

Мексиканец извлек вторую петарду.

— И только у меня, — сказал он. — И душа есть, и мозги...

ЧОНГ! Вумп... Вумп... Гироскоп забился медленней, медленней, и локомотив начал крениться — р-р-р-р...

— Ты сказал им, что ты Доктор Сатана, — понял наконец Пепел.

— Доктор, шмоктор, — отозвался Пако. — Лучше бегите, компаньерос. Сейчас вся таратайка повалится как домино.

Они выскочили наружу, и как раз вовремя. Р-р-р-р-РУМ-М-М! — локомотив рухнул в пропасть первым, словно огромная черная рыбина, и вагоны, набирая крен, исчезали за обрывом один за другим, почти с той же скоростью, с какой путники бежали вдоль состава обратно к покинутой дрезине.

>>>

Туманное утро застало их в пути. Воздух стал намного свежее — вулканические испарения остались позади — а у Пако в карманах обнаружился запас леденцов и даже фляга со свежей водой, поэтому завтрак на дрезине выдался прекрасным. Они качали движущий рычаг по двое, пока один насыщался, и к полудню расправились с запасом съестного полностью. Но потерянная колея влилась в боковую магистраль, а та — в основную южную, расположение которой, уверял Ревущий Буйвол, каждый ацтек хорошо знает с детства.

— Дети, — сказал Пепел. Торговец непонимающе посмотрел на него, ворочая рычагом. Стрелок объяснил: — Это были дети. Вы же поняли? Когда поезд разбился... 51-й год. По скольку им было? Дети, над которыми кто-то очень хорошо потрудился.

Мексиканец в ответ пробурчал что-то по поводу того, что всё равно им всем конец, да и ему с двумя такими спутниками конец, рано или поздно.

— Они бы всё равно вымерли, конечно. — Слингер потянулся и устроился поудобнее — была его очередь отдыхать на корме. Он сказал: — Но вы подумайте. Шестьдесят лет под открытым небом... и выжили, и никакого Шума не поймали. Понимаете? Иммунитет. Кто-то, этот Доктор Сатана, или кто-то еще — нашел лекарство от Шума.

— Доктор Сатана — это Тёмный Тескатлипока, — немедленно очнулся Ревущий Буйвол. — Это тёмное имя Кецалькоатля, которое нельзя упоминать.

— Гудспринг? — Пепел был изумлен. — Гудспринг и есть этот безумный ученый? Не может быть.

— Кецалькоатль был Тёмным Тескатлипокой, злым божеством, — объяснил индеец, качая привод дрезины. — Потом он прошел через зеркало и стал Белым Тескатлипокой.

— Зеркало... ты про Стеклянную Стену? Он не мог перейти Стену, это невозможно.

— Он перелетел, — был ответ.

— Ну да, — сказал Пепел. — Как эти. На "Левиафане".

— Что за "Левиафан"? — спросил Пако.

— Это, наверное, было раньше, чем ты родился, — объяснил слингер. — В начале века, когда ваши и наши только-только встретились снова, богатые люди построили огромный воздушный корабль. Отделали там всё по высшему разряду. Он должен был лететь через Стену, приземлиться в Буэнос-Айресе. Ну и...

Стрелок неопределенно пожал плечами.

— Они все умерли, — сказал Буйвол.

— Никто не знает, — ответил слингер. — Есть разные версии. Ну-ка, внимание на юг.

[ФОН] /// Far From Any Road /// THE HANDSOME FAMILY

Двое его спутников обернулись. Там, на юге, в обрамлении острых колючек и сухих ветвей деревьев тянулась и росла совсем еще тонкая полоса зеленоватой, космически-глубокой черноты, пускающая в небо смоляные протуберанцы.

— Стена, — сказал Пепел.

Все трое смотрели на нее как завороженные, и не могли оторвать от черной полосы глаз до тех пор, как прошел закат, и солнце исчезло на западе, и тени колючек и скал вытянулись поперек железной дороги, а молодой полумесяц показал на небе свои тонкие серебряные рога.