— Без длинных предисловий вы можете? — хихикнула какая-то женщина.
— Можем. Вы меня все равно убьете; но вы так кичитесь своей силой, я много наслушался здесь о том, какой Север никчемный. Так снимите с меня браслет и дайте возможность защищаться, как я это могу.
Ему ответом был смех. Спокойно он продолжал:
— Моя сестра толком не знала мира и ей всего пятнадцать. Но она сбежала от вас.
— Это была случайность! Ты-то не смог! — выкрикнул кто-то из молодых.
— Не стал бы на вашем месте этим гордиться, — продолжил еще спокойней, чувствуя, как некоторые уже начали сердиться. — Я сумел обмануть нескольких охранников, и, не зная города, не имея никакой помощи дошел до окраин Асталы — в ливень. И меня нашли только с помощью чутья зверя. Без этого вашего Оружия Юга вы совсем ни на что не способны?
Ахатта вытянул руки в стороны, будто разделяя заложника и южан:
— Так, тихо всем. Ты хочешь бросить вызов каждому Роду?
— Нет, пусть мне бросает вызов кто хочет.
— По одному от Рода?
— Это справедливо, по-моему.
— Слишком мало, желающих эээ... попробовать свои силы наберется побольше, — фыркнул кто-то .
— Да как хотите. Только если вас наберется человек сто, не много славы будет в такой победе, — сказал Айтли, надеясь, что голос звучит достаточно равнодушно.
— Ладно, хотя бы по двое! Уж шестнадцать-то человек тебе одолеть — раз плюнуть!
— А если я одержу верх?
— Тогда уедешь домой, — кажется, сразу все засмеялись.
Он напряженно вслушивался в голоса. Половине его задумка понравилась, половине наоборот, но разозлил он всех. За то, чтобы снять браслет, были Кауки целиком, в остальных Родах такого единодушия не было.
Айтли вновь поискал глазами Кайе или его брата, обоих не было. Раз до сих пор не явились, видно, уже не придут. Испытал некоторое облегчение: рад был тут не увидеть.
А вот недавний гость из Рода Арайа здесь был, и смотрел на него задумчиво и оценивающе. Не так, как другие: у прочих был азарт, снисходительное любопытство, пренебрежение, злость, наконец.
Южане спорили долго, но согласились. Когда Айтли вступил в Круг — наконец без браслета — ему показалось: что-то случится прямо сейчас. Песок затянет его в свои глубины, или поднимется, окружит стеной... Ничего не случилось, конечно.
Выглянуло солнце, хотя скорее всего ненадолго — оно обычно держалось не больше пары часов подряд в первые недели дождей. Для бойцов это было бы неудобно или наоборот, он не знал, но в его случае дождь мог хоть немного да стать помехой противникам. Что ж, не повезло.
А может... Если все окажется совсем плохо, собственное сердце он, наверное, сумеет остановить. Но не сейчас, не сразу, а когда они отвлекутся на поединок. Это значит, надо продержаться какое-то время. Айтли лихорадочно вспоминал, что нужно сделать, чтоб не вернули его тут же, но понял — ничего не получится, всё вокруг отвлекает. Слишком много фигур, голосов, ярких красок, и сам слишком взволнован.
Ну ладно, прочим умениям волнение помешать не должно — его все же тренировали. Хоть запомнится этим самоуверенным индюкам.
Ветерок касался лица, сырой, но несущий мелкие песчинки. Айтли стоял у столба в центре поля. Свободен, в смысле, ни ремней, ни иного чего... может сесть на песок, если хочет. Когда-то чувствовал себя выставленным напоказ, а ведь тогда южане приходили по одному. Сейчас... Неважно все это.
Они решили — тот, кто пробудет в Круге дольше, чем водяные часы отсчитают сто капель, или вернется за отметку на песке — проиграл. Айтли же нельзя было отходить от столба, иначе проигравшим сочтут северянина.
В небе мельтешили птицы, оголтелыми стайками носились туда и сюда. Вечером опять будет дождь. Отчаянно захотелось дождь этот — увидеть.
Заметил высокую плотную фигуру, направлявшуюся к столбу. Выпрямился. Смотрел на Тарру так же, как недавно на поляне. Южанин остановился в шаге от юноши, слишком близко — Айтли непроизвольно качнулся назад, уперся в столб.
— Не знаю, на что ты рассчитываешь, но уйти тебе все равно не удастся, даже если случится чудо и ты всех одолеешь, — прозвучал низкий размеренный голос. — Ты веришь в восемь или шестнадцать противников, но будут выходить до тех пор, пока ты не сломаешься.
— Так себе у вас с честностью.
Тарра неопределенно скривился:
— Плата за позволение защищаться. Обещаний тебе никто не давал. Но ты можешь, по крайней мере, сдаться тому, кого выберешь сам, если он пойдет первым... или вторым, раз ты столь в себе уверен. Поверь, к некоторым лучше не попадать.
— Я давно не малыш, и все это понимаю, — с грустной улыбкой ответил Айтли. — Но спасибо тебе.
От края Круга до столба, у которого он стоял, было пятнадцать шагов. Несколько мгновений нужно, чтобы бегом одолеть это расстояние. А он должен подпустить противника еще ближе, шагов на пять — тут и вовсе рукой подать, и с места сходить нельзя, сочтут проигравшим. Как они, наверное, веселились, наскоро придумывая эти правила!
Южане не знали, что у него совсем небольшая Сила, просто обучен он хорошо. Всегда по-доброму завидовал сестре, которая могла ставить нечто вроде ловушек или невидимых пугал, а сама уходить. Но сейчас это ее умение оказалось бы бесполезным: первая "сеть" и впрямь отпугнет человека, но вторую некогда ставить. И повторяться было нельзя: слишком малое расстояние, поймут, что он делает, и сумеют противостоять.
Выходящие в Круг не должны использовать "щит" Силы, иначе поединок окажется бессмысленным. Айтли надеялся, что вызов примут только бойцы-айо: стоит тут появиться уканэ, и северянин скорее всего проиграет. Он напряженно оглядывал собравшихся на границе Круга, и понимал — кажется, не ошибся. Они слишком горды, чтобы позволить выходить за себя тем, кто обычно оставался лишь зрителем.
Способностью видеть будущее недавний заложник не обладал — но стоило пожить среди южан, чтобы хоть немного начать их понимать. Айтли знал, как использовать оставшееся время — он старательно подтягивал к себе малейшие ниточки, дрожащие между ним и сестрой, и прекращал их дрожь, стягивая тугим узлом и прижимая к земле. Земля — одна для всех, но она дает Силу только плодам, не людям. Это было лучшее незримое полотно, созданное Айтли. Он готовился бороться не за свою жизнь — ее уже, считай потерял — но за достоинство.
Гонг раздался — первый человек вышел.
...Айтли умел хорошо усыплять, но здесь это просто не успел бы — нужно время. Первого, с цветком гибискуса на плече, он заставил услышать неслышный рокот, темный звук, который вызывает панику, и тот шарахнулся назад под дружный хохот. Его, кажется, не особо любили — Айтли ощутил всплеск симпатии к себе.
Вторым вышел родич Тарры. Айтли ощутил странное — будто воздух Круга стал лентой, и эту ленту протягивают сквозь его тело. Вокруг молодого Питона мерно пульсировало бледно-оранжевое свечение, и юноша задохнулся от восторга, поняв, что это новый дар — видеть Силу человека. Открылось, когда собрал воедино все, что умел, не пытаясь себя беречь.
Едва не отвлекся — противник был уже рядом. Айтли сумел сбить его с толку, тот несколько раз проходил мимо столба. Это было опасно — протяни руку и все, но южанин каждый раз был уверен, что вот-вот и приблизится и не спешил: Тарра наверняка велел ему не вредить жертве. Когда тот наконец осознал, что происходит, Айтли направил и на него звук, вызывающий ужас.
Потом в Круге появилась женщина. Коричневая кожа безрукавки, штаны до колена. Длинная тонкая коса, закрепленная узлом на затылке. Южанка напомнила Элати, но в следующее мгновение сходство развеялось. Больше всего женщина походила на смуглую колючую лиану, не на человека. Разглядел на плече знак — как раз сплетенные лианы. Над ней невидимо полыхало алое пламя, перемежаемое ослепительно-белыми молниями.
Очень опасная... у нее вызвал головную боль и круги перед глазами, она села на песок, сжимая виски, не дойдя до столба шаг. Ощутил, что выдохся — они слишком близко и быстро подходили, а теперь все больше понимали, чего от него ждать. Умение видеть Силу тут помочь не могло.
Еще один человек вышел, кажется, от Рода Шиталь — Айтли заставил его споткнуться и упасть лицом в мокрый песок. Тот вскочил, с лицом, из-за налипших песчинок похожим на маску, и мог уже ухватить северянина, но его заставили покинуть Круг — народу было интересно, что еще есть в запасе.
Нъенна спросил у Къятты — они, прислонившись к стволу большого дерева, стояли в стороне, дальше прочих зрителей:
— Почему не хочешь выйти? Ты ведь можешь — тебе раз плюнуть разгадать его намерения.
Тот отмахнулся:
— Хватит с меня северян.
— Твой младший не удержался бы, — весело сказал Нъенна. — Странно, что рана открылась и так долго не желала затягиваться. На твоем месте я бы ваших целителей...
— Поблагодарил, — спокойно ответил Къятта. — И попросил лечить подольше. Причин для тревоги не вижу, а только тут его еще не хватало. Кстати, он просил меня поучаствовать, когда понял, что его самого никто сюда не отпустит.
— Да? И что ты сказал? — жадно спросил Нъенна.
— Попросил не лезть в это больше. Надоело, честное слово. Еще сказал — ты сам не знаешь, чего хочешь, этому крысенку все равно не выжить, после ты сам его убить намерен или как? На этом мы разговор закончили. А ты, если хочешь, иди сам, только если победишь — не заикайся потом о победе у нас дома.
— Нет уж, не хватало еще в ваши братские споры лезть, — в голосе прозвучала досада.
— Ну и забудь тогда.
Солнце ползло, словно тянуло за собой огромный груз. Солнцу очень хотелось обратно в тучи, но его не пускали собравшиеся возле площадки люди, занятые нелепыми спорами и попытками выяснить, кто лучше на этот раз.
Айтли все же дали передохнуть, понимая, что могут лишиться зрелища. Он очень устал, дрожала каждая мышца, в ушах звенело, но он стоял — и в сотый раз обводил глазами собравшуюся толпу. Напряженно вглядывался в лица.
Может быть...
Час назад радовался, что из рода Тайау все еще нет желающих выйти в Круг. Теперь мысль мелькнула — ведь после праздника Силу его и Кайе связала какая-то ниточка, пусть не толще паутинки. А значит, хоть и призрачный, но есть шанс одолеть. На этом поле Айтли сильнее, это он понял тогда, когда привел Кайе в чувство. Если бы только... а после такой победы и умереть не стыдно. Только бы он сам вышел, не старший брат, не кто-то еще — ну почему его нет, ведь так ненавидел еще на днях?!
Но по сигналу гонга появился другой — его недавний гость.
Выглядел он расслабленно и почти дружелюбно, однако то ли знак Рода, то ли еще какое чувство заставило не обольщаться мирным видом и разговором.
Ийа Арайа — так назвал распорядитель в Круге. Интересно, кто дал ему это имя — искра, безобидная... ой ли? Или та, что вызывает пожар в засуху?
Поэтому Айтли решил использовать сразу все, что имел — неслышный темный звук, вызывающий ужас, отвод глаз и, на закуску, то, чего еще не делал — попробовал вызвать у противника мушки в глазах, злые, атакующие.
Дал подойти на половину расстояния. Сейчас этот, с золотым ихи, шагнет еще раз, и северная защита обрушится на него.
Ийа больше ни шагу не сделал. Он быстро поднес руку к поясу и затем поднял ее — с чем-то блеснувшим, невольно вынуждая Айтли глянуть в ту сторону. Почудился метательный нож, хоть заверили вроде, что оружия нет!
Юноша ахнул, зажмурился, ослепленный, и лишь когда зрение вернулось, когда чужая рука уже обхватила его запястье, понял — зеркальце это было. Ийа поймал солнечный зайчик и направил Айтли в глаза.
Тебе никогда не понять южан, говорил себе Айтли. Но все искал знакомое лицо... еще недавно ненавистное и пугающее до слабости в теле.
А потом понял, что поединки и впрямь закончены. Понял несколькими мгновениями раньше, чем распорядитель круга громко объявил — северянина передают Роду Арайа. Когда победитель вновь остановился подле него, Айтли уже был готов. И даже почти не испытывал волнения.
Ничего не случилось, даже не почувствовал чего-то особенного. И свечения Айтли больше не видел — не только вокруг Ийа, вообще. И единственного было жаль — этого невесть откуда взявшегося умения.
А так — был совершенно спокоен. И разум, и чувства находились в полной гармонии — он проиграл, и проигрыш надо принять достойно. Разве не в спокойном достоинстве, не в здравом рассудке сила Севера? Он хоть и по глупому в итоге, но именно проиграл, а не просто позволил распоряжаться собственной жизнью тем, кто захочет ее потребовать. Он одолел четверых. Отцу не будет стыдно за сына, а Юг... Юг его запомнит хоть ненадолго.
А тучи снова затянули солнце, будто у них с Ийа был договор.
**
Кайе узнал о поединках, о том, как северянин бросил вызов в Круге. И к кому он попал в итоге; ладно бы к тугодумным Питонам, или колючим, но разумным Лианам — а теперь поздно, и в Круге нет никого, песок давно заровняли. Оставшись один, смотрел на стену перед собой. Круг пуст, и солнечный луч лежит на холодном песке, перечеркивая площадку.
Кайе обхватил себя руками за плечи, сидел на кровати, на покрывале из шкуры, не поднимая лица.
— Я вернул его в Асталу...
Къятта ждал этой сцены, надеялся ее избежать, и теперь хотел прекратить как можно скорее:
— Именно что. Это сделал ты сам. Думаю, нашли бы его в любом случае, но ведь ты не рассчитывал, что его тут будут кормить медовыми лепешками в благодарность за побег?
— Я же не знал тогда, что они решат.
— А что они, по-твоему, могли решить после смертей в Долине Сиван и побега девчонки? Да над нами бы все дикие племена потешались, не говоря о людях, оставь мы его в живых.
— Я думал... о нашем Роде. Ведь из-за меня все произошло. Если бы не Тарра, все бы узнали.
— Тогда не забивай себе голову. Свою ошибку ты исправил. Да что с тобой, в конце концов! Думал, мы уже обо всем договорились с тобой.
— Самому бы понять, — сказал он тоскливо. — Будто я мог что-то сделать... и струсил. Мог выйти сам.
— Да прекрати наконец. Или напомнить тебе, как ты сам забавлялся? Ведь хотел его смерти.
Кайе вскинулся, выбросил руку вверх, к брату, сорвал золотую тесьму с его волос.
— Не знаю. Хотел. И мог бы... Уходи!
Къятта забрал из сжатых пальцев тесьму, возвел глаза к потолку, но после заговорил иным тоном:
— Знаешь... Ты ведь не сумел бы помочь, даже выйди ты в Круг. Северянин не был бойцом, у него было другое оружие. А ты даже "щит" против чужой Силы не ставишь почти никогда. И эта рана... Он справился бы с тобой.
Къятта надеялся, что его слова отвлекут, пусть даже разозлят брата. Но тот лишь глухо сказал:
— Может, и так... А может, он бы не стал защищаться, позволил его забрать.
— Это еще с какой стати! Тебя он уж точно считал врагом. Думаешь, ему не сказали, кто помог его отыскать при побеге?
— Жаль, я не поговорил с ним тогда. Сбежал... Я пойду к Ийа, — Кайе вскочил. — Узнаю, чего он хочет...
— Даже не думай! — рявкнул Къятта. Повторил уже тише, досадуя на несдержанность:
