— Похороним их на обратном пути! — сказал полковник. — Ускорить движение!
— Плохие условия для стрельбы из орудий, — догнав полковника, сказал один из его лейтенантов. — Ветер начинает дуть в нашу сторону.
— Ничего, — ответил полковник, — ветер пока не сильный, а стрелять можно с небольшим перелётом. Отрава быстро рассеивается, поэтому наши люди не пострадают. А вот с ручными бомбами нужно быть аккуратней. Предупредите об этом бойцов авангарда. И чтобы не потратили даром ни одну бомбу! Слишком они дороги, поэтому пусть лучше пользуются игломётами, а бомбы оставят на крайний случай.
До обеда так никого и не встретили. Выставив охранение, пообедали и с полчаса отдохнули, после чего продолжили движение. Через десять минут марша впереди показалось нагромождение стволов и торчавших из земли кольев. Их сразу же обстреляли из арбалетов, убив двоих и ранив пятерых солдат. Закрываясь щитами, принесли три орудия и баллоны и всё установили на специальные лафеты.
— Прикрывайте щитами наводчиков! — скомандовал лейтенант и добавил для орудийных расчётов: — Цельтесь так, чтобы снаряды упали сразу за укреплением.
Обстрел усилился, и упали ещё несколько солдат, но орудия уже были готовы и выстрелили почти одновременно. Два снаряда упали за укреплением, а один врезался в его середину. Как всегда, когда отраву применяли в ветреную погоду, многим противникам удалось уцелеть, и теперь они с громкими криками бежали прочь от укрепления. При этом кто-то ухитрился поджечь брёвна. Расстояние до места взрывов было большим, и воины Гейля не пострадали. Выждав, когда осядет пыль, они надели на лица повязки, добежали до сооружения дикарей и залили водой места попадания снарядов и горевшие брёвна.
— Полили нефтью! — сказал лейтенант полковнику.
— Они и дальше что-то зажгли! — добавил второй лейтенант. — По-моему, хотят создать задымление, чтобы мы не могли прицельно стрелять. Полковник, нужно атаковать, пока весь тракт не затянуло дымом! Под его прикрытием могут пойти врукопашную, и мы потеряем много людей! И орудия оставлять не будем, этот завал можно объехать по обочине.
— Дело говоришь! — хлопнул его по плечу полковник. — Возглавишь атаку. Вам не надо заниматься кострами, только отгоните дикарей, а мы затушим сами.
Пока готовились к атаке, весь видимый участок тракта заволокло дымом. Дувший в их сторону ветер нёс дым костров, на глазах ухудшая видимость.
— За мной! — закричал лейтенант, глотнул дым, закашлялся и первым бросился в атаку.
Вслед за ним с топотом побежала толпа солдат. Обычного рёва, который в других случаях сопровождал бой, сейчас не было, потому что все старались как можно реже дышать. Они убежали в стену дыма, которая приближалась на глазах и наконец накрыла колонну. Видно было не дальше, чем на пять шагов. Дым перехватывал дыхание, оставляя на языке сладковатый привкус. Полковнику почему-то стало не по себе. Предчувствие беды становилось всё сильней, и если бы не слова герцога, он приказал бы повернуть назад.
— Двигаемся вперёд! — крикнул Гейль. — Оружие к бою! И смотрите по сторонам, враг может выйти из леса!
Когда дошли до уже прогоревшего костра, солдаты стали расшвыривать и топтать сапогами вонючую золу. Так же погасили остальные костры. Внезапно одного из солдат повело в сторону, он покачнулся и неловко упал на дорогу. Послышавшиеся за этим звуки не оставили сомнений в том, что он облегчился прямо в штаны. Полковник огляделся. Его солдаты ходили, как пьяные, а некоторые не могли удержаться на ногах и падали на дорогу. Его самого водило из стороны в сторону, голова раскалывалась, а горло сжалось так, что невозможно было сглотнуть ставшую вязкой слюну. Он уже не видел вышедших из леса людей, которые били по головам его солдат короткими дубинками и утаскивали с дороги. Дошла очередь и до него. Сильный удар взорвал голову вспышкой боли, которая погасила сознание.
Пропажа трёхтысячного отряда, да ещё с орудиями, привела герцога в бешенство. Он метался в кабинете, как тигр в клетке, пока не пришёл в себя, весь мокрый от пота, тяжело дышащий, с разбитыми в кровь кулаками. Посланные конные разведчики добрались до кучи обгоревших брёвен. Дальше ехать не решились и повернули назад, потеряв на обратном пути половину отряда от обстрела арбалетчиков. На этот раз засада была не на деревьях, а в вырытых у обочины ямах. Кто-то прикрыл дикарей тканью, присыпал землёй и забросал листьями. Пропустив отряд на сотню шагов, они сбросили свою маскировку и разрядили в спины разведчикам по три арбалета каждый. Пока остатки отряда подгоняли коней, пытаясь достичь спасительного изгиба тракта, они успели взвести по арбалету и выбить из сёдел ещё восьмерых.
К вечеру того же дня в порт пришли три корабля, которые привезли заказанное герцогом оружие и пятерых егерей, по разным причинам находившихся в столице, когда туда прибыло его письмо. Герцог рассказал им всё, ничего не скрывая.
— У вас нет ничего для действий в лесу, а наступая по тракту, без пользы потеряете людей, — сказал ему старший из егерей, имевший звание лейтенанта.
Утром они надели грязно-зелёную одежду, взяли привезённые с собой чудовищно-сильные луки и ушли в лес. Вернулось тоже пятеро, только пятым был пленный дикарь. Двое из егерей были ранены, один вообще не вернулся, но своё дело они сделали.
— Срочно высылайте своих людей! — сказал герцогу их лейтенант. — Мы убрали три засады, других не было до самого города. Если не потеряете время, вам никто не помешает. Советую развернуть здесь егерский полк. От того, что мы один раз всё почистили, мало толку. Пройдёт немного времени, и у вас опять начнут исчезать люди. Во всяком случае, мелкими группами здесь ездить нельзя.
В тот же день по тракту ушла десятитысячная колонна войск с большим обозом, возглавляемая одним из двух генералов герцога.
— Постарайтесь не рисковать людьми, — сказал ему на прощанье Борже. — Мне не нужен этот город, а дикари должны заплатить за наши потери достойную цену!
Легионеров больше обрадовало не то, что они добрались до города, а протекавшая рядом с ним река. Лагерь установили на берегу, и, пока готовился обед, Ортисий разрешил искупаться. Армия растянулась вдоль реки, но больше трёх легионов за один раз в неё не пускали. Пока купались и обедали, к городским воротам послали знавшего местный язык сотника. Ворота оказались закрытыми, а из-за низких стен выглядывали испуганные горожане.
— Эй, вы! — крикнул сотник. — Если откроете ворота легионам империи и подчинитесь своим новым господам, никто не станет покушаться на ваши жизни. Если же вздумаете оказать сопротивление, город возьмём штурмом, и я уже заранее не завидую тем, кто после этого выживет. Думать вам разрешено до нашего построения, потом с вами не будут разговаривать.
Ортисий не сомневался в том, что им откроют ворота, так и вышло. Ещё до того как начали строиться, ворота в город медленно распахнулись. Консул ожидал, что из них выйдут старейшины города, но у них и на это не хватило духа: в воротах никого не было, а весь город казался вымершим.
— Отдаю город легионам на этот день, — сказал консул легатам. — Пусть поменьше бесчинствуют и постараются не жечь дома. Здесь на длительный срок оставим большой отряд для сбора продовольствия, так что не стоит без причины убивать жителей.
Легионеры строем входили в широкие городские ворота, за которыми строй распадался, и они небольшими группами разбегались по улицам, врываясь в дома. Многие решили, что в таком небольшом городе на всех не хватит добычи, поэтому давно не имевшие женщин мужчины начали с них. Грабёж мог и подождать, а если здесь ничего не достанется, не беда: будут города побольше и богаче этого. На сто тысяч распалённых мужчин в городе оказалось слишком мало женщин, поэтому приходилось ждать своей очереди. Самые нетерпеливые хватали не вошедших в возраст детей. Многие мужья были не в силах вынести подобного непотребства и бросались защищать своих близких. Их тут же убивали на глазах насилуемых жён и дочерей. Единственным местом, где насильники понесли потери, оказался квартал кузнецов. Потеряв три десятка своих, легионеры пришли в ярость и принялись убивать всех подряд. При этом подожги дома. Когда вмешались легаты, треть города была завалена трупами.
— Отличились твои парни! — выговаривал Ортисий командиру шестого легиона, мрачно оглядывая распростёртые на улице тела. — Нарушили приказ, теперь сами здесь и останутся. Кто у тебя самый толковый из тысячников? Сатий? Вот пусть он и остаётся со своей тысячей. Поручи ему навести в городе порядок. Используйте местных. Нужно срочно потушить пожары и убрать тела. Горожане выкопают ров за городом и в нём зароют убитых. Пусть проследят, чтобы забрали всех. Если пропустят, им же потом дышать падалью. Недобитых тоже в ров. Нам пригодятся их дома для хранения продовольствия, только из них нужно всё убрать.
Вскоре пожары были потушены, а горожане отправлены копать ров недалеко от городских ворот. Консул приказал вывести из города насытившихся и прибарахлившихся легионеров. Погода стояла жаркая, а завтра с утра предстояло продолжить движение, поэтому он решил не ставить палатки, а заночевать под открытым небом рядом с рекой. Оставшиеся в городе бойцы шестого легиона опять пошли по домам, отбирая для себя понравившихся женщин. Идти никто из отобранных не мог, поэтому их сами несли в магистрат, перебросив через плечо. Когда вечером с похоронных работ пришли их мужья, им было сказано, что жён со временем вернут, а пока они должны приносить им в магистрат еду. Себе легионеры готовили сами, не доверяя горожанам.
Утром ещё раз искупались в реке, позавтракали и, построившись в три колонны, зашагали по дороге, ведущей в Кардов. Перед уходом Ортисий наведался в город и поговорил с тысячником.
— Вы должны создать запас зерна, овса и вяленого мяса. Позже я пришлю кого-нибудь проверить, как у идут дела. Если крестьяне будут сдавать продукты, их не трогать. Начнут упираться, тогда вешайте, пока не поумнеют. И узнайте, кто из жителей искусен в ремёслах. С вами останется один из людей службы, знающий язык. Отдаю не насовсем, а на месяц. Отберите несколько своих людей, которые могут думать о чём-то, кроме баб, и пусть он учит их языку. Лошадей вам не оставляю, разживётесь ими у крестьян. Сегодня отдыхайте, а с завтрашнего дня начинайте работать. Хоть народ в городе трусливый и не должно быть противника, караульную службу вести исправно! Не хватало ещё, чтобы вас во сне всех перерезали.
После ухода легионов оставшиеся ещё раз проверили место бойни, указав выхваченным из домов мужчинам, где нужно убрать кровь, а потом от безделья опять занялись женщинами, разыскивая среди них тех, кто хоть немного оклемался. Для заселения выбрали себе два богатых квартала, предоставив хозяевам занятых домов искать другое жильё. К вечеру заперлись в домах и пустили караулы по своим кварталам и по соседним, а так же установили дежурство в магистрате. Ворота заперли, а охранять стену не стали из-за своей малочисленности. Для охраны нужно было всем не спать, да и то в такую темень через стену в два человеческих роста не перелезет только ленивый. Вражеских бойцов здесь быть не могло, а жителей не собирались удерживать. Все не разбегутся, а много их и не нужно.
Когда разведчики доложили полковнику Строгу о том, что стена не охраняется, он не поверил.
— Может быть, они устроили засады?
— Какие засады, полковник? — сказал ему Сур, который увязался за полком Пармана. — Я проезжал через этот город. Стена низкая и по протяжённости потянет на пятнадцать лер. Я не знаю, сколько их там оставили, но вряд ли много. Даже если легионеры поставят на стену половину своих, я спокойно перелезу между ними. По-хорошему нужно жечь костры и пустить кавалерийские разъезды вокруг города, но у Ортисия мало кавалерии. Скорее всего, их старший поставил стражу только в той части города, куда они заселились. При нехватке сил я сам так сделал бы. Это не глупость, глупостью было оставлять их в таком числе. Так что нужно перебраться через стену, зайти к кому-нибудь в дом и узнать, где ночуют легионеры, а потом их навестить.
Так и сделали. Сначала пустили разведчиков, а когда они убедились в отсутствии охраны, по приставленным лестницам в город полезли сотни бойцов. Быстро нашли дом, хозяин которого внятно объяснил, где живут легионеры и с радостью взялся туда провести.
— У них ещё пост в магистрате, — сообщил он Суру. — Натаскали туда наших баб и сторожат, чтобы их не вернули мужья. Надо бы и туда кому наведаться, а то сбегут. Вон какая темень: в двух шагах ничего не видно!
— А твой сын может провести наших людей к магистрату? — спросил Сур, показав рукой на мальчишку лет десяти. Вот и прекрасно! Выпейте каждый по глотку из этой бутылки. Не бойтесь: никто не собирается вас травить, это чтобы видеть в темноте. Только потом избегайте яркого света, а к утру всё пройдёт.
В кварталах, где ходили караульные, через каждые полсотни шагов висели фонари, поэтому все надели тёмные очки, а проводника отправили домой. Бойцы быстро рассредоточились по неосвещённым улицам и взяли на прицел дежуривших легионеров. Сигналом к атаке был негромкий крик. Когда охраны не стало, бойцы Строга окружили занятые легионерами дома и по сигналу начали их чистить. Двери были заперты, а окна закрыты ставнями, поэтому на крыши забрался бойцы, которые по команде зажгли фитили на динамитных шашках и бросили их в дымовые трубы. С минуту гремели взрывы, после чего стали распахиваться двери и из них полезли легионеры, многие из которых были ранены или контужены. Две трети из них полегли от болтов, а остальные побросали мечи и упали на колени.
— Гоните к воротам! — приказал полковник. — Здесь их утром убьют жители. Кого-то мы им отдадим, но сначала всех допросим.
С замком на засове городских ворот тоже разобрались с помощью динамитной шашки и погнали три сотни легионеров прочь от города. Чуть позже туда же привели и тех, кто охранял женщин в магистрате. Легионеров разобрали те, кто знал имперский язык, и стали допрашивать. К сожалению, тысячник погиб одним из первых при чистке. Отобрали десять пленников, из которых пятеро были сотниками, и ещё пять заинтересовали по разным причинам, а остальных решили завтра прилюдно казнить. Сначала полковник был против казни, но, узнав о том, что творилось в городе, передумал.
Напуганные грохотом взрывов и ночными криками горожане утром узнали о том, что в городе больше нет страшных легионеров. На городской площади, которая раньше не могла вместить и трети горожан, сегодня было много свободного места. На помост, с которого выступали и где казнили приговорённых, взошёл полковник Строг. Он, не стесняясь в выражениях, высказал собравшимся людям всё, что о них думает, и обещал помочь эвакуировать город, если его жители помогут королю.
— Ваши женщины не смогут уйти. В ближайшее время вам можно не бояться врагов, а позже пришлём возы, которые помогут увезти вас и ваше имущество. От вас нужны добровольцы, которых мы возьмём с собой в Кардов, а потом и в Сулуг. Там живут такие же тупицы, какими были вы. И если вы не убедите их уйти, они точно так же пострадают. Все эти беды ненадолго, но их нужно пережить. Скоро захватчики получат своё, а сегодня мы накажем тех, кто творил бесчинства здесь!
