На многих планетах жили существа из плоти и крови. Некоторые из них когда-нибудь смогут познать любовь. Поэтому там, где наша надежда колебалась на грани уверенности, мы оставляли следы. Конечно, наше стремление сравниться с Создателем можно считать гордыней, но и пахарь разбрасывает зерна, лишь надеясь на урожай.
Если ты читаешь эти строки, то это значит, что наши надежды были не беспочвенны. Возьми здесь все, что сможешь полюбить, и отправляйся к тем, кто еще не знает другой радости, кроме радостей тела. Может быть, мы когда-нибудь встретимся.
Хранитель Эиорит, один из ста восьми, оставшихся ждать".
Эльфийка замолчала, но долго еще никто не посмел произнести ни слова. Потом Лагаиси неожиданно спросила:
— А что такое любовь?
— Любовь?
Рыцарь Валис задумчиво взглянул на водяницу и ответил так же смутно, как были написаны слова на золотистых листах:
— Когда-то я думал, что знаю, что это такое. Теперь — не уверен...
Я решил, что пора вмешаться:
— Оставаясь здесь, мы вряд ли это поймем. Нужно идти в тот тоннель... Ну а потом, пока будем способны что-то думать, размышлять над загадкой.
— Ты прав, орк, — согласился мастер Дравар. — Я любил мою жену. Потом любил свой народ, внуков моих внуков, искавших в горе железо и камни. Я их люблю, и я им нужен. Иначе зачем бы я помогал тем оболтусам, которые лезут в шахты, не позаботившись о креплении свода? Но глупцы, поняв свою глупость, могут поумнеть. Я всегда в это верил. Когда-то и я сам был молодым и глупым... Нам нужно идти туда, где мы нужны.
И мы пошли.
Глава 33
Словно по заказу второй или третий поворот привел нас к винтовой лестнице. Мы спустились ниже уровня города-пещеры — там был лишь длинный коридор, освещенный мерцанием стен, в которых переливались темнотой полукруглые арки. Никаких створок, ничего, похожего на замки, — только полные угольной чернотой провалы.
— А кто нас должен позвать? — спросила Лагаиси.
Но ответ был понятен. Магистр Таларит взглянул на потолок, в его глазах мелькнула тень задумчивости, и он уверенно направился к одной из арок. Миг — и фигуру мага окутала радужно переливающаяся тьма. К моему удивлению, за ним последовала Миллинитинь. Еще один вихрь мрака вырвался из вспыхнувшего синими огнями проема — и вот уже и эльфийка исчезла в пустоте.
— Нет, мне туда не надо, — хмыкнул гном и направился к другому проему.
И снова все повторилось: вихрь тьмы, фейерверк звезд — и пустота на том месте, где еще мгновение назад стоял знаток руд и драгоценных камней.
Следующая очередь оказалась моей. Я ощутил, что один из проемов чем-то отличается от других. Он не такой, он ждет, там, за ним, происходит что-то важное, очень важное для меня, то, о чем я почти забыл, но что я обязательно должен сделать...
Словно подчиняясь чужой воле, я сделал несколько шагов в направлении позвавшей меня двери. Тьма приближалась, росла, окутывала меня мягким одеялом. Коридор исчез, свет померк, я ощутил себя крошечным, словно песчинка, и одновременно — огромным, бесконечно огромным. Миллионы звезд кружили и сверху, и снизу, хотя я давно уже не понимал, где верх и низ, где право и лево... Только бездонная чернота и бесчисленные огни...
Вдруг я ощутил себя в уже знакомом тумане. Под ногами — хрустящий серый гравий, вокруг — клубящиеся серые стены призрачной пелены. Над головой — слоистый дым... Но вокруг пирамиды — чистый воздух. Да, там была пирамида — невысокая, ниже меня, вроде тех, что ставили раньше в горах геодезисты на значимых точках, к ним потом привязывали измерения расстояний. Четырехгранная каменная пирамида со срезанной вершиной. Ребра мерцают, словно в них вмонтированы светодиоды...
Это видение длилось лишь миг — и вот я снова в пустоте, а потом — в каком-то подземелье. Нет, это не тот тоннель, где я был только что. Стены — грубо обтесанный камень, потолок закопчен, а впереди нестерпимо яркий после мерцающей полутьмы подземного города выход наружу — узкая полоса небесной сини...
Несколько вздохов — и я ощущаю, что рядом со мной кто-то есть.
И сразу же, словно штормовой ветер, навалились звуки. Шум множества голосов, заунывное пение, грохот барабанов, звон металла...
— Где мы? — услышал я за спиной.
Оглянувшись, я увидел рыцаря Валиса и Лагаиси. Девушка смотрела с безмятежным любопытством, воин — с настороженностью:
— Я не знал, куда идти, и пошел за тобой, орк. А что ты загадал, когда направлялся к двери?
Я задумался. Нет, я ничего не загадывал. Я вообще не очень-то умею что-то хотеть для себя. Я просто посчитал, что, если я что-то обязан сделать для этого мира, мир сам поможет выбрать мне нужное направление.
— Не знаю, — ответил я Валису. — Но по звукам похоже, что вокруг той дыры, куда нас занесло, немало народу.
— Рядом есть большая стоячая вода, — тихонько, словно стесняясь, добавила Лагаиси. — И еще тут пахнет теми тварями, которых сожгли в горах у маленького озера.
Какая стоячая вода? Я иногда с большим трудом понимал девушку, хотя она почти всегда говорила то, что важно. И сейчас ее слова заставили забеспокоиться. И — не только меня.
— Я чувствую, что впереди — бой. Орк, как твоя рука? Совсем не можешь работать саблей? — спросил Валис.
— Нет, удивительно, но рука совершенно зажила. Словно там, в пустоте...
Но Валис перебил меня:
— Тогда будь наготове. Не нравится мне это...
К выходу мы подкрадывались осторожно, в любой момент ожидая нападения. Возле лаза пришлось опуститься на четвереньки. Узкая горизонтальная щель словно просела и осыпалась, разрушенная временем стена, закрывавшая выход наружу, через нее видно лишь кусок неба и чьи-то ноги, много ног на каменном полу.
Затаив дыхание, я высунулся до пояса и осмотрелся. Стало понятно, что тем, кто тут собрался, не до нас. Каменная площадка заполнена народом. То ли люди в диковинных шипастых доспехах и жутких масках, то ли вставшие на задние лапы крокодилы — зеленые и чешуйчатые, тела покрыты безобразными наростами... Толпа сгрудилась возле показавшейся мне знакомой мраморной статуи обнаженного юноши с факелом в руке, оставив свободным круг метров пять в диаметре.
Грохотали барабаны. Выли что-то заунывное "крокодилы". Пылал огонь в каменной чаше возле постамента. Рядом замерли несколько связанных женщин — голые, застывшие в неестественных позах, словно кто-то нацелился на сексуальные игры в стиле садо-мазо, да вдруг бросил партнерш, забыв о них. И не разобрать, красивы они или нет. Кожа белая, как у эльфов, и смуглая, как у людей, и черная, и зеленая, распущенные волосы спутаны, разбросаны по полу. Заготовки для жертвоприношения?
А ритм пения постепенно убыстрялся, все чаще низкие мужские голоса прорезали истерические вскрики, словно у кого-то в задних рядах начинался припадок...
— Что это? — чуть слышно прошептал проскользнувший в щель справа от меня Валис.
— Не уверен, что знаю, но мне как-то не по себе, — так же тихо ответил я. — Кажется, они чего-то ждут, но это что-то мне не по нутру...
Лагаиси молча вытянула сабли и приготовилась кинуться вперед.
В этот момент толпа раздалась, и через образовавшийся между чешуйчатыми телами коридор стало видно скалы и парящую над ними огромную птицу.
Это зрелище вызвало дружный визг толпы. Трое "крокодилов", обвешанных, словно новогодние елки, бусами и блестящими пластинами, выступили вперед, заняв места около огня. Птица стремительно увеличивалась в размерах, и вот уже стало понятно, что это — очень большой представитель семейства пернатых, какая-то древняя тварь — то ли птеродактиль, то ли уродливый дракон, то ли змея с крыльями вроде тех, на которых летали толкиеновские назгулы. В общем, летучая мышь-переросток, но с длинной змеиной шеей, лошадиной головой и лапами тигра, и все эти собранные от разных животных запчасти покрыты шипастой чешуей. А на загривке твари, как и положено назгулу, — фигура в темном плаще.
Летучий монстр опустился на край площадки. Всадник спрыгнул, сделал шаг по направлению к пылающей чаше...
В этот момент где-то неподалеку что-то произошло. Мне не было видно что, но звуки, раздавшиеся снизу, больше всего напоминали шум битвы. Крики, ругань, визг, звон металла о металл... "Назгул", как я окрестил для себя наездника летучей твари, сбился с шага, на секунду остановился, но, приняв решение, заспешил к огню. На ходу он вытащил из-под плаща какой-то ларец, откинул крышку...
Бывают такие моменты в жизни, когда время словно растягивается, в один миг вмещается столько, на что в другое время понадобятся десятки дней или даже лет... Описание событий занимает слишком много места, чтобы передать стремительность происходящего...
Одновременно случилось множество событий.
Грохот барабанов превратился в яростную дробь.
Десяток "крокодилов" кинулся на связанных женщин. Эти твари отрывали куски живой плоти от извивающихся от боли тел и кидали ее в огонь...
Трое в украшениях двинулись навстречу тому, кто нес ларец...
Но мы трое уже были рядом со статуей...
Я ничего никому не приказывал. И Валис, и Лагаиси сами знали, что делать... Трупы зеленых чудовищ — много трупов, каждый взмах клинка находил новую жертву...
Крики, визг, стоны... А барабанщики, спрятанные за невысоким валом из камней, еще не поняли, в чем дело, они по-прежнему как заведенные колотят по своим инструментам...
Но вот барабаны смолкли, и битва стала такой, какой она бывает всегда. Побеждает тот, кто дольше продержится... Пока стоишь — ты жив... А мыслей уже нет, и не слышишь ничего, кроме грохота собственного сердца.
Мы дрались спиной к спине возле статуи. Врагов было много. Их кровь остро пахла гнилью и гноем. К нашему счастью, немногие из тварей имели иное оружие, кроме клыков и когтей. Очень больших клыков и очень острых когтей...
Нас оттеснили от темной, закутанной в плащ фигуры. Краем глаза я заметил, как взмывает в небо крылатая тварь, но прорваться к беглецу было невозможно. Волна за волной "крокодилы" набрасывались на нас... Лагаиси, умная девочка, каким-то седьмым чувством поняла, кто тут распоряжается, и, струей воды скользнув между массивными охранниками, изрубила троих вождей, увешанных драгоценностями...
Я не знаю, сколько прошло времени... Время снова сжалось пружиной, оно пульсировало и билось, как мое сердце. Казалось, бой никогда не кончится.
А когда все кончилось, солнце уже клонилось к закату.
Вдруг стало не с кем биться. Никто не кидался на меня, чтобы встретиться грудью с моим клинком. А над краем площадки появилась голова... Изрубленный шлем, украшенный бычьими рогами, стальные латы, кожа застежек... И такая родная, такая знакомая орочья рожа — рот раззявлен в крике, с клыков капает пена и кровь, а в глазах — безумие боя. Как я рад был этому незнакомому орку!
Глава 34
Через минуту площадка вокруг статуи была полна народу. Окровавленные, в посеченных доспехах, грязные орки взбирались к руинам древнего храма и сразу же начинали деловито стаскивать в кучу трупы тварей Хаоса, освобождая пространство около статуи.
Мы трое слегка ошалело смотрели на эту суету, постепенно остывая от горячки боя.
— Кто это? Не враги? — поинтересовалась Лагаиси. — Их не надо убивать?
— Нет. Думаю, командиры этих храбрых воинов хотят достойно приветствовать нас, — совершенно серьезно ответил рыцарь Валис. — Готовится место для встречи.
Рыцарь оказался прав. Вскоре появились орочьи вожди. Внушительное зрелище, ничего не скажешь. До этого я видел орков-воинов только на тренировках. Тут же они были, что называется, при параде: кожа и металл доспехов, черненые, без всяких украшений кирасы, шипастые оплечья и наручи, рогатые шлемы. Со щитов скалятся волчьи морды, блестят дорогие узорчатые ножны тяжелых ятаганов. Степняки признают украшения лишь на оружии, поэтому темляки сабель — это полоски драгоценного меха, змеиные шкурки, связки золотых цепочек и низки разнокалиберных бусин.
Я не удивился, увидев среди закованных в темное железо богатырей Гырбаш-князя. Глава волчьего клана уверенно подошел ко мне и обернулся к остальным:
— Свидетельствую, что вижу приемного брата моего Мышкуна! Пророчество исполняется!
Орки закивали.
Кто-то в толпе крикнул:
— Слава сыну старой Шер! Слава волчьему народу!
Несколько сотен глоток поддержали:
— Слава!
Гырбаш поднял руку, призывая к тишине:
— Приветствую и его спутников, великих воинов иных народов!
— Слава!
Эхо криков заметалось по ущелью, дробясь о стены.
— Приведите мудреца! — приказал Гырбаш-князь.
Воины расступились, и вперед вышел... Мухтиэль. Правда, я сразу парня и не узнал. Когда мы прощались, он был одет в мои обноски и смотрел так, словно собирался кинуться вниз головой со скалы. А сейчас на нем был дорогой шелковый халат, пушистая шапка и красные сапоги. В общем, принц не сгинул в степи. Пока я путешествовал на севере, он, видно, успел завоевать у орков авторитет. Это было заметно по тому, как уважительно ему кланялись воины.
— Я тоже свидетельствую, что вижу моего друга и спасителя, великого лекаря Мышкун-ага! — звонким голосом произнес Мухтиэль.
И тут со мной случилось то, чего я от себя никак не ожидал. Небо завертелось, словно я разогнался на карусели, в глазах потемнело, и я банальнейшим образом хлопнулся в обморок. Все-таки полдня битвы, да еще натощак, — достаточно серьезное испытание для нервов.
Глава 35
Очнулся я, естественно, в тумане у костра. Приподнялся на локте, осмотрелся. Рядом со мной сидела довольно крупная панда и протягивала мне фляжку:
— На-ка, хлебни своего пойла, а то совсем плохой стал.
— Это ты, Асаль-тэ-Баукир? — поразился я. — Растешь не по дням, а по часам!
— А чего не расти, если энергия есть, — отмахнулся мертвый маг. — Ладно, пей, а то сейчас к тебе гости придут.
Выпив "универсального исцелителя", я почувствовал себя намного лучше. Валяться на щебенке надоело, я сел на один из камней. Хорошо тут, у костра, уютно!
— Слушай, старина, а в твоем мире тоже жили панды? — лениво полюбопытствовал я. — Это какой-то важный для вас зверь?
— Нет, конечно! — рассмеялся бамбуковый медведь. — Это — образ из твоего подсознания. Я выбрал из известных тебе существ достаточно крупное, чтобы оно вместило мою энергию, но вызывающее только положительные эмоции.
— Интересно, — задумался я. — Значит, я считаю никогда не виданных мной в реальности панд весьма милыми созданиями? Забавно, но, если честно, я не помню, чтобы вообще хоть что-то когда-то думал о пандах...
— Так я же про подсознание говорю!
— Ну, если тебе что-то интересно, то, значит, ты уже ожил, — услышал я за спиной голос Арагорна.
Оглянувшись, я увидел, как бог появляется из тумана — как всегда, с таким запаренным видом, словно он полдня за кем-то гонялся. Или — его гоняли. Впрочем, мастера на играх обычно так и выглядят.
— Привет! — я вяло помахал ему.
— И это называется приветствие бога! — ворчливо пожаловался Арагорн. — Я уже начинаю проклинать себя за то, что связался с вами, землянами. Ты знаешь, как чествуют меня в иных мирах, как поклоны бьют, надеясь заполучить хоть толику удачи!
