— Эвике, ты поступила благородно.
В который раз Уолтер обнял ее, и девушка, подняв на него глаза, просияла самой широкой, самой счастливой улыбкой.
— Правда так думаешь? Ох, Уолтер, как ты мне польстил. Я всегда хотела сделать что-нибудь благородное, раз уж во мне с рождения благородства нет. Чтобы хоть чем-то быть на них похожей. А знаешь еще что? Когда граф меня только взял из приюта, я даже решила... и потом тоже... а вдруг?
— Что?
— Да так, глупости одни. Но мало ли за кем не водится грехов молодости... то-есть, грехов зрелости в его случае. Ох, как я смею даже думать такое про моего господина!
— Ты думала, что он твой... родственник? — осторожно спросил англичанин.
— Что он мой отец. Не говори ничего, я сама понимаю как это глупо, но... с какой стати ему забирать меня из приюта? Меня там все детство шпыняли, а он был таким добрым, ни разу меня не ударил. Мне и взбрело на ум всякое... ну, может, так только родители со своими детьми обращаются? Вот с тобой родители как обращались?
— Очень хорошо обращались, — подтвердил Уолтер. — Правда, они забирали меня только на рождественские каникулы, две недели в году, но тоже обо мне заботились. И дядя частенько приглашал меня в Лондон погостить. Я им всем очень благодарен.
— Вот и я про то же. Но чем дольше я рассказываю, тем невероятней мне все кажется. Так что забудь, Уолтер, и никому не повторяй, чтоб я совсем не опозорилась.
— Не переживай, твоя версия кажется вполне правдоподобной. Возможно, у него действительно было тайное увлечение, а спустя много лет он отыскал свою дочь, — отозвался юноша.
Поскольку Уолтер увлекался френологией [пр.], он сразу заметил, что рыжеволосая, крепкая девушка ничем не походила на утонченных фон Лютценземмернов, но мало ли чего не бывает на свете. Ведь старинные замки просто притягивают незаконнорожденных детей — откройте любой роман. Да, готический роман без парочки бастардов это все равно что обед без десерта.
Между тем Эвике погрустнела, забралась в кресло с ногами и съежилась, будто напуганная внезапной мыслью. Недоумевая, Уолтер пошел за ней.
— Что-то случилось? Я не то сказал? Ну не молчи же! Я так люблю тебя, Эвике. Мне так хочется сделать тебе что-то приятное, что-нибудь тебе подарить! Скажи, чего бы тебе хотелось? Я достану это для тебя.
— В таком случае, подари мне свое самолюбие, — сказала она, по-прежнему избегая его взгляда, — позволь мне выйти замуж за Виктора.
Даже если небо тотчас затянулось бы тучами, а в окно влетела шаровая молния, Уолтер не был бы более поражен, чем когда услышал ее слова. При чем здесь вампиры? Объяснившись с Эвике, он рассчитывал уехать прямо сейчас, захватив с собой Гизелу, и графа, и еще Леонарда, не бросать же друга в беде, но тот, конечно, не оставит отца, а Штайнберг вцепится в свои капиталы... Мало помалу, сценарий побега начал напоминать русскую сказку про гигантский турнепс, который крестьяне вытягивали всей семьей. Уолтер уже не помнил, чем кончилась та сказка, но в их случае финал будет плачевным — пока всех уговоришь, наступит ночь и вампиры вновь активизируются. Но что же делать?
— Замуж за Виктора? — повторил он, бессмысленно уставившись на Эвике.
Тут уже она схватила его за руку и заговорила горячо, изо всех сил стараясь, чтобы ее слова звучали убедительнее.
— Это ведь понарошку! В церковно-приходской книге запись не появится, сам понимаешь! Мы будем женаты лишь формально, по вампирским законам, а что нам до их законов?
— Ты хочешь, чтобы я смотрел, как тебя целует другой мужчина?
— Не меня, а Берту.
— Ей бы тоже не понравилось.
— А плевать мне на то, что ей там нравится! — вскочила Эвике. — Сбежала отсюда, белоручка эдакая, а нам расхлебывать!
— Потом эта оргия...
— ... которой не будет!
— ... которая может состояться, если негодяй достанет хорошую клубнику! Я убью его. Я вызову его на дуэль и убью, — решительно заявил он, хотя с трудом представлял, как именно выглядит дуэль с вампиром. Разве что они будут фехтовать осиновыми кольями, стоя на чесночной грядке в полдень на Пасху.
— Он не примет твой вызов.
— Потому что привык нападать со спины?
— Потому что вы с ним из разных сословий. Не вызывай его, Уолтер, он посмеется над тобой.
— Тогда прибегнем к традиционным методам взаимодействия между людьми и вампирами. Так, где мой кол? — спросил Уолтер тоном Влада Цепеша, который принимается за ежедневную рутину. — Вгоню его прямо в сердце, между шестым и седьмым ребром. Специально в анатомическом атласе уточнял.
Он полез под кровать и, торжествующе потрясая осиновым колом, направился к двери, но Эвике заслонила дорогу. Сдвинуть ее можно было разве что с помощью паровоза.
— Не вздумай! Представь только, что сделают остальные вампиры, если мы убьем их Мастера? Война начнется! А со всей нечистью в одиночку не сладишь.
— Так что же делать?
— Сам знаешь.
— Нет. Я не позволю ему к тебе прикоснуться.
Эвике отпрянула от него и, не говоря ни слова, пошла прочь по коридору, но на пол-дороги остановилась и прокричала:
— А мне и не нужно твое позволение! Ты мне не хозяин! И вообще, уходи отсюда! Раз тебе так противно, то уходи!
— И не подумаю! — крикнул Уолтер, высовываясь из двери.
— Не ори так, всех упырей перебудишь!
— Я люблю тебя, Эвике!
— Я тебя тоже... но это ничего не меняет! Уходи!
У себя она упала на койку и зарыдала так, как не рыдала еще никогда в жизни. Она то кусала подушку, силясь заглушить всхлипы, то лежала на спине, тупо глядя в потолок. Окончательно измучившись, она даже уснула и проспала несколько часов, но проснулась от ощущения, будто выпила кислоты и теперь отрава разъедает ее изнутри. Все кончено. Ну конечно он уйдет. Ни один мужчина не снесет такого оскорбления — когда на его глазах невеста милуется с мертвецом. Иногда она подбегала к окну, представляя как увидит уходящего Уолтера, но во дворе было пусто. Может, она его уже упустила? Она отдала бы все свои деньги, лишь бы еще разочек его увидеть... Ну, наверное не все, но большую часть. Процентов шестьдесят или около того. Некоторое время она вычисляла сумму, которую готова была заплатить за встречу с Уолтером, и даже приободрилась отчасти, потому что цифры всегда действовали на нее успокаивающе.
В пол-одиннадцатого к ней без стука вошел Штайнберг, оставил на столе бокал с кровью и рявкнул, чтобы она прекратила ломать комедию и шла развлекать гостей. "Слушаюсь," промолвила Эвике так безупречно вежливо, что вампир поспешил ретироваться. Тогда девушка переоделась и причесалась, обильно припудрила лицо, замазав красные пятна, и угостилась кровью. На столе она нашла и букетик флердоранжа, на который посмотрела как на таракана, но все таки прикрепила к корсажу.
Поскольку гости еще прихорашивались в спальнях, зала была почти пустой. Из знакомых лиц Эвике увидела только Леонарда, который помахал издали. Он разговаривал с пожилой англичанкой и, судя по скептическому выражению ее лица, разъяснял своей собеседнице о вреде человеческой крови. Фон Лютценземмерны еще не спустились, Виктор тоже задерживался, а Штайнберг расхаживал по коридору, репетируя речь, в которой собирался как следует проклясть молодоженов (ну не благословлять же вампиров, правда?) Эвике еще раз осмотрелась, но Уолтера не было и в помине. Значит, уже успел сбежать. "Чего нос повесила, сама же его и прогнала," подумала опечаленная девушка, теребя букетик. Но кто-то подошел сзади и схватил за ее руку, да так неожиданно, что Эвике подпрыгнула на месте. Потом обернулась с очевидным намерением объяснить, что в приличном обществе так не поступают, но замерла на полуслове, увидев Изабель. Вампирша заговорщически улыбнулась.
— Виктор просил передать тебе... У него есть для тебя подарок! Свадебный! Ему просто не терпится, чтобы ты его получила, -и она кивнула головой в сторону лестницы.
— Во-первых, здравствуй, Изи, — проскрежетала девушка, отцепляя ее пальцы, тонкие как паучьи лапки. — Во-вторых, оставь свой адрес, чтобы доктор, который будет лечить меня от заикания, знал куда выслать счет. А в-третьих, что еще за подарок?
— О, это прекрасный подарок! — вампирша наклонилась совсем близко и зашептала. — Я бы от такого не отказалась. Просто мечта невесты, когда увидишь, в неземном восторге будешь. Я тебе завидую даже.
— Ну тогда пойдем, — с деланным равнодушием согласилась Эвике, которой на самом деле не терпелось узнать, что за сюрприз приготовил Виктор. И сколько в том сюрпризе каратов. Может, блеск бриллиантов развеет ее печаль?
Изабель повела ее лабиринтами коридоров в одну из тех комнат, которые не открывали вот уже полвека. Вампирам это объяснили тем, что не хотят беспокоить обитавших там привидений, у Эвике же было объяснение попроще — ей не хотелось там убирать.
Вампирша шла впереди, время от времени оглядываясь на Эвике. Той стало совсем уж не по себе.
— А скажи, что бы ты хотела сейчас увидеть?— поинтересовалась Изабель, когда они остановились около последней в этом коридоре двери.
— Не знаю. Я вообще не люблю сюрпризы. Но я точно знаю, чего бы мне видеть не хотелось, — девушка очень выразительно посмотрела на свою проводницу.
— Тебя, — сладким голоском пояснила Эвике в ответ на недоуменный взгляд вампирши. Улыбка разом сползла с лица Изабель.
— Потерпи, милая моя, недолго осталось.
Она подхватила Эвике под локоть и силой втолкнула в комнату. Там уже находился Виктор, который при виде невесты встал с оттоманки.
А еще там был подарок.
Хотя никакого подарка, конечно, не было, как и вампиров, и самой комнаты. Это всего-навсего сон.
"Сон, сон, сон," — подумала девушка, щипая себя за руку, чтобы поскорее проснуться. Она терзала кружево перчатки, но разодрала ее и тогда уже впилась ногтями в кожу, пока под ними не проступила кровь. Только бы проснуться, только бы ради всего святого проснуться!
...
...
...
— Привет, — сказал подарок, — меня зовут Жужи. А тебя?
И мир обрушился.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
УЖИН С ДЬЯВОЛОМ
Каждому свое.
ГЛАВА 30
Когда шаги Эвике затихли в коридоре, Уолтер вернулся к себе, выместил обиду на подушке, по окончанию экзекуции зашвырнув ее в дальний угол, и, успокоившись отчасти, принялся размышлять. "Давай, олух," подбадривал он себя, "не зря же в тебя столько лет вколачивали логику, пора пожинать плоды." Но логика утешения не приносила, ибо Эвике повсюду была права.
Он и правда не посмеет расстроить ее свадьбу. Да и как? Здесь не Англии, где имена вступающих в брак оглашали в церкви три воскресенья подряд, чтобы любой, кто знал о каких-либо препятствиях для свадьбы, мог заявить о них в течении этого времени. А если припозднился, то и прямо во время церемонии. Даже так, сколь-нибудь серьезных препятствий для грядущей свадьбы не имелось. Жених с невестой не любят друг друга? Но это пустяки, особенно для Виктора. Уолтер не знал в точности, на какую эпоху выпала его смертная жизнь, но он казался воплощением ancien rИgime [пр.] Воображение так и норовило дорисовать ему напудренный парик и шпагу с золотым эфесом, купленную на налоги угнетенных крестьян. Именно такие господа предлагали беднякам полакомиться пирожными, когда те молили о хлебе. В стародавние времена о женитьбе по любви, небось, и не помышляли. Для Виктора этот брак будет союзом герба и кошелька (кроме стремления разбогатеть, Уолтер не мог придумать иных причин для настойчивого желания вампира жениться на незнакомой девице.) Так что на бессильный вопль "Они не любят друг друга!" мерзавец скажет "ха" три раза. Рассказать, что Эвике смертная? О да, такой довод вампиры не только внимательно выслушают, но еще и быстро на него отреагируют. И не просто быстро, а даже скоропостижно. Из всех вариантов этот будет самым неудачным.
Мало помалу мысли Уолтера вернулись к первоначальной затее — напасть на вампира, пока тот спит. Но и здесь Эвике его обошла. Одно дело, упокоить вурдалака, который днем обретается на сельском кладбище, под покосившимся надгробием, а по ночам нагоняет страх на крестьян: пьет кровь, ворует скот из стойла, бьет горшки на плетнях и вообще пакостит по мелочам. Совсем иное — напасть на джентльмена с безупречными манерами. Вампиры не простят такого злодеяния. В первую очередь это относится к маленькой проныре, которая не только ходит за Виктором, как рабыня за турецким пашой, но еще и целует свои цепи. Да и остальные вампиры, хотя и не питают к Мастеру столь же теплых чувств, все равно сочтут своим долгом за него отомстить. И не только Уолтеру, а всем замешанным в эту историю, начиная с несчастного графа, под чьей крышей произойдет преступление. И Гизела, и Леонард... их всех выследят и уничтожат! Или того хуже — отдадут под суда за преднамеренное убийство. Раз уж эти вампиры так высокоороганизованны, наверняка у них есть судебные органы. Если учесть, что в судьи попадают старейшие члены общества, то они вероятнее всего руководствуются кодексом, предписывающим подсудимому опустить руку в кипящее масло, чтобы доказать свою невиновность. А уж как будут собирать показания! А приговор! Об убийстве спящего вампира можно позабыть.
Оставалось последнее средство — поединок. Плевать, что они и разных сословий, раз Виктор сам упомянул, что смерть всех уравнивает. Пусть отвечает за свои слова. Тем более что дуэли по всем правилам у них все равно не получится: юноша не имел ни малейшего представление о том, как правильно написать картель, да и Леонард в качестве секунданта обязательно потеряет пистолеты. Оставив в стороне формальности, он решил вызвать вампира на рукопашный бой, надеясь, что когда злодей кинется на него, ему удастся увернуться и проткнуть тому грудь осиновым колом. План был столь же безумным, как поход на медведя с вилами... вернее, как поход на медведя с перочинным ножом, но Уолтер находился уже за гранью отчаяния, в том состоянии, когда инстинкт самосохранения берет выходной, и немеют нервы, и перед глазами плывет красное марево, когда чувствуешь себя почти неуязвимым, потому что смерть уже наложила на тебя тавро.
Пока он метался по комнате, припоминая приемы бокса, с которыми был хорошо знаком, но в основном потому, что ученики старших классов отрабатывали их на нем, за окном уже стемнело. Захлопали крышки гробов, оповещая, что гости готовы к новой ночи увеселений. Уолтер надел фрак, дополнив его свежей манишкой, и после недолгих раздумий сунул в карман распятие. Флакончики со святой водой он не вынимал еще с прошлого вечера. За колом решил вернуться позже. Как цивилизованные люди... и нелюди, они назначат место и время для поединка.
Однако из-за распятия он уже не мог показаться в Парадной Зале, поэтому застыл в дверях, выискивая Эвике. Нужно ее предупредить, даже если одобрения от нее все равно не дождешься. Но красное платье, при виде которого чесались глаза, не мелькало в толпе гостей, и на Уолтера накатила давешняя тревога. Тот факт, что поблизости не было ни Виктора, ни Изабель, тоже радости не прибавил. Вдруг они все таки раздобыли клубнику — он больше в рот не возьмет эту гадкую ягоду! — и устраивают свадебную репетицию? Втроем — а что, с вампиров станется! Для них погрузиться в пучину разврата все равно что для приличного человека высморкаться! Уолтер трясся от ревности, но в голове уже проклевывалась мысль, чудовищная, как птенец птицы Рух, и она все разрасталась, покуда не заполнила его сознание.
