Спасти Ссср ч7

За пять лет с даты получения займа "Бигабум" погасил лишь его восьмую часть. Помимо этого, все в том же 2011 году "Авангард" выдал Заскалько кредитную карту с предоставлением овердрафта на сумму до 150 000 руб., которой он пользовался почти до конца 2016 года. И в этом случае мужчина нарушил условия соглашения с банком: у него лично образовалась задолженность в 84 592 руб., поэтому кредитная организация и обратилась в суд. Общая задолженность Заскалько перед банком сейчас составляет 275 млн руб.

По данным ЕГРЮЛ, учредителями "Бигабум", кроме Рабушко (его так же, как и Заскалько, банкротят) и Кирилкина, выступает кипрская частная акционерная компания с ограниченной ответственностью "Бентрекс трейдинг". В начале этого года Арбитражный суд Москвы обанкротил "Бигабум" (дело ! А40-128735/2014). Свою деятельность ООО начало вести в 2011 году: тогда ряд СМИ сообщили, что в России стартует "лотерея нового поколения", аналогов которой "в стране не было". В интервью Заскалько говорил, что она разрабатывалась и создавалась "в партнерстве с американской SAI", а ее призовой фонд "будет значительно крупнее, чем у многих других лотерей страны". Рекламировал игру по ТВ шоумен Игорь Верник.

Но и это еще не всё. Спустя несколько лет Михаил Заскалько всплывает в роли... министра строительства Красноярского края! А сменил его на этой должности... Михаил Рабушко! Причем Заскалько, будучи госчиновником, умудрялся состоять в соучредителях фирмы, основной деятельностью которой была... организация азартных игр!

Вот вам и Бигабум.

Я это к чему говорю? А к тому, товарищи мои дорогие, что совершенно не имеет значения, что мы строим. Точнее — как называется то, что мы строим. Капитализм, социализм... проблема не в этом. Проблема в том, ради кого работает система. Ради Кабаидзе — или ради Заскалько с Рабушко. У нас что будет — станки с ЧПУ или Бигабум?

Прочее несущественно.

Вот эти Заскалько с Рабушко — они ведь не классические предприниматели ни разу. Они были соучредителями коммерческих фирм — но ни одну из них не развили и моментально отказались от предпринимательства, как только появилась возможность сделать карьеру госчиновников. Чем она их поманила? А сами не догадываетесь?

И если речь потом зайдет про восстановление СССР... можно признать ничтожными договоры Беловежской пущи. Можно назвать страну "СССР-2" и можно прокуратурой признать недействительной приватизацию Ивановского станкостроительного — когда уже все растащили и разбежался коллектив. Но главного "свидетели СССР" не видят — это Заскалько с Рабушко, жоркие хохлы, успешно перепрыгнувшие в чиновные кресла. Собственность РФ — это собственность чиновников РФ. Они будут рулить снова ставшим государственным Ивановским станкостроительным. Они или такие как они.

И куда вырулят?

В США, кстати, где нет ничего государственного, и у всего есть владелец, и где нет правила поглощения меньшего наказания большим — Заскалько с Рабушко получили бы по совокупности по несколько десятков лет лишения свободы.

Ивановский станкостроительный встречал благополучием — многоэтажный корпус заводоуправления, новенькие ухоженные цеха. Что характерно — не лежит нигде мусора, старья, всякого ржавого лома.

Кабаидзе — в общем-то был тем, кем я и ожидал увидеть — предпринимателем в шкуре генерального директора госпредприятия. В США он сто процентов стал бы успешным менеджером или предпринимателем... я сам много лет там прожил, нанимал людей. Знаю. Он кстати еще и социальный предприниматель — на заводе есть и медицина своя и жилье строится и лагерь пионерский, и отдых для взрослых — свой санаторий. То к чему Европа и США придут три десятилетия спустя и то очень ограниченно. А здесь социальная ответственность — не на словах.

Проблема в том, что выступая за хозяйственную самостоятельность и против бюрократии — он не видит последствий. Заблуждается — но искренне.

— Владимир Павлович — сказал я, послушав его речь про засилье бюрократии — а давайте бюрократию упраздним. Для вас.

Кабаидзе опешил

— Это... как, Михаил Сергеевич

— Просто. Вот есть завод. У вас конструкторское бюро есть?

— Есть, конечно. Отдел главного конструктора.

— Делаем на базе этого ... концерн. Иваново — станки или как то иначе. Цель — стать крупнейшим в мире производителем высокоточного обрабатывающего оборудования.

...

— Есть Станкоимпорт. Заключайте с ним договор, если хотите — а если не хотите — не заключайте, создавайте свою экспортную структуру и справляйтесь сами. Условие работы такое — вы работаете на внешние рынки и за реальные деньги. Желательные направления — США и Западная Европа. Если сто процентов продукции предприятия выкупит западный рынок — значит сто процентов продукции пойдет туда. Даже если для себя останется ноль. За валюту. Главное — заработать много валюты и завоевать рынок станков с ЧПУ.

Я видел, как Кабаидзе мучительно думал — ему предложили то о чем он и не мечтал. Потом он покачал головой

— Извините, Михаил Сергеевич. Нельзя так.

— Почему?

— У нас есть заключенные договоры внутри Союза. Есть поставщики, которые ожидают наши центры. Нужно ремонтировать уже поставленные.

Не понял.

Между прочим, я пытался провести нечто вроде эксперимента — незапланированного — по копированию как раз китайской экономической модели. Только на более высоком уровне. Китайцы сейчас поставляют на внешний рынок болты, гвозди, тапочки и трусы. Мы будем поставлять станки с ЧПУ. Но схема та же: основным является внешний рынок, все силы направлены на его захват.

Будут вставлять палки в колеса? Да, будут. Но в кармане у меня есть нечто другое — предложения по прекращению Холодной войны, сокращению затрат на вооружения, деэскалации, частичному уходу советских войск из Европы. Только на сей раз это будет не просто так, не за красивые глаза и не за Нобелевскую премию — а за отмену поправок Джексона-Вэника*, конкретные договоры об открытии для нас рынков, о режиме наибольшего благоприятствования в торговле. И к этому времени — у нас должна быть не один, а несколько таких вот высокотехнологичных концернов, уже готовых конкурировать на самом высоком уровне.

Второе — на базе концерна Кабаидзе я хочу отработать механизм взаимодействия государства как собственника активов и таких людей как Кабаидзе и его трудовой коллектив — как управляющих этими активами. Третье — на базе концерна Кабаидзе я хочу отработать механизм слияния и поглощения в советской экономике. Потому что он не работает от слова совсем и в этом одна из фундаментальных проблем. Еще со времен Сталина пошло так, что каждое пущенное предприятие должно работать, и мы не можем его потерять. А если оно гонит брак или выпускает невостребованный товар? А если нужны мощности под более востребованный, но их нет? Но у нас схема только такая — неэффективных поддерживают за счет эффективных. Списывают долги, имеется институт "шефства", когда на отстающее предприятие в помощь направляют лучших. А зачем? Может в сельском хозяйстве это и оправданно, но в промышленности...

— Владимир Павлович... я ведь не учу вас, как руководить предприятием. Есть договоры — выполняйте их. Но главным должен являться иностранный рынок, прежде всего Европы, некоторых стран Азии, США. Мы должны не покупать станки за валюту через Финляндию, как мы это делаем — а продавать их. Тогда нас никакой КОКОМ не возьмет.

— Что такое КОКОМ?

Я спохватился — Кабаидзе не знает. КОКОМ — комитет по экспортному контролю, одна из первых в мире попыток ввести подобие трансграничных санкций. Созданный Рейганом, он с переменным успехом борется за прекращение поставок в СССР высокотехнологичного оборудования. Получается у него пока не очень — Япония например, продала нам огромные станки для обработки с прецизионной точностью валов для подводных лодок. Но сделала это втридорога за валюту — и Финляндии кусок достался.

С другой стороны я задумался... а почему Кабаидзе не знает о КОКОМ? Почему это секретная информация? Даже в США она не является секретной — а у нас почему-то является. Почему мы секретим явные антисоветские акции главного противника? Почему не говорим об этом открыто и честно — да против нас делают это и это и у нас есть проблемы в связи с этим.

Может, если все честно рассказать своему народу, советским гражданам — у них поубавится любви к запретным плодам, а?

— Неприятная штука. Вас на Съезд выбрали?

— Да, я делегат от Иванова Михаил Сергеевич.

— В кулуарах и поговорим. КОКОМ — неприятная акция со стороны США. А насчет того что не выполните обязательства внутри Союза... а что мешает расширить предприятие?

Следующие полчаса — прошли в разборе того что мешает расширить предприятие. Нужны фонды. Фонды не дадут в нужном объеме, потому что они расписаны и за них идет жесткая конкуренция. Но не деньгами — бюрократическая. Именно об этом и говорил Кабаидзе, когда говорил что "министр мышей не ловит". Министр в понимании Кабаидзе — это бюрократический доставала который должен достать и распределить фонды как можно больше, для того он должен обладать солидным бюрократическим весом и уметь договариваться. Иначе он "мышей не ловит". В СССР нет нормального, цивилизованного распределения фондов по рыночной схеме, когда цена определяется спросом и успешные, зарабатывающие большие деньги предприятия могут просто купить их — а не успешные не могут. В СССР фонды распределяются по принципу "так надо" методом волюнтаризма и бюрократического, порой с криминальным оттенком торга.

Нет людей. В то время как полно людей работает на дышащих на ладан предприятиях и в колхозах "Сорок лет без урожая". Но закрыть их и поставить людей работать производить станки с ЧПУ, обучив их — нельзя. Это называется "сманивать людей".

— Владимир Павлович... пока будем работать с вами в ручном режиме, через экономический отдел ЦК КПСС. У вас там будет куратор, приедете на Съезд, познакомитесь. Фонды найдем. Задача остается той же — завоевание рынка станков с ЧПУ, создание лучших в мире обрабатывающих центров и массовое их производство. Об этом и думайте, остальное — пустое.

Основная специализация Ивановской области — текстиль. Как ткани, так и готовые изделия. У него и прозвище такое — русский Манчестер. Раньше — собственные фабрики были не только в городе — но и в селах: до сих пор можно найти огромные здания, похожие на дворцы в сельской местности. Это и есть фабрики, некоторые даже работают...

Здесь новый первый секретарь обкома, товарищ Князюк Михаил Александрович собрал директоров. Он кстати новичок, меньше года здесь. До того как перейти сюда, с 1967 года возглавлял минский горком партии. Восемнадцать лет. Предыдущий секретарь обкома Клюев Владимир Григорьевич ушел с повышением в Москву, министром легкой промышленности. Он кстати, несмотря на то, что донецкий — прошел здесь все ступени — секретарь парткома ткацкой фабрики, директор фабрики, первый секретарь ивановского горкома, затем второй и первый секретарь обкома. Князюку понятно, будет тут тяжело...

— Тяжело? — спросил я Князюка, когда мы проводили короткое "собеседование" пока собираются в актовом зале директора и актив области — после Минска то

— Справляюсь, Михаил Сергеевич — сказал Князюк. По-русски он говорил все еще с белорусским акцентом.

— Вот только не надо — поморщился я — я сам переходил со Ставрополя в Москву. А у вас чуть ли не наоборот получилось. Что я не знаю разницу между Минском и Иваново? Куча нерешенных проблем и в социальной сфере и в бытовом обслуживании и в промышленности. Минск — считай столица, а тут...

...

— Только давайте, как в армии... есть такая команда. В старой русской армии. Без чинов. Вот и давайте — без чинов.

Князюк коротко доложил обстановку. Уверен, многое приукрасил. Попросил, пусть и неявно — фонды.

— Михаил Александрович — сказал я — а тут ведь у вас поле непаханное. Лет через пять — семь можете либо в Минск вернуться — героем, либо в Москву.

...

— Инициативы, направленные на раскрепощение инициативы, это не случайность, это долговременная политика. И ткацкая отрасль — одна из самых благодатных для этого. Раньше — до Хрущева с его волюнтаристскими решениями — огромную долю готовой швейной продукции выпускали мелкие артели и кооперативы. Сейчас их угробили — и к чему пришли? Рубашки нормальной — и то не купить. Я не говорю про костюмы. Между прочим, в Варшаве до сих пор полно ателье и вещи принято шить, а не покупать готовые. А у нас?

Между прочим, в СССР продавалось, причем за очень небольшие деньги — огромное количество качественных тканей. В расчете на то, что из них будут шить. Но если раньше многие женщины умели шить, важной частью приданого была швейная машинка — то в семидесятые и восьмидесятые это стало сходить на нет. А отреагировать швейная промышленность — не смогла.

— Развивайте отрасль, шире применяйте такой инструмент как артели и самозанятых. Организуйте поездки в Москву, я бы даже централизованно закупал выкройки, в том числе и иностранные. Обратите особое внимание на небольшие города, на сельскую местность — там у многих сохранились и машинки и опыт. Пусть шьют, регистрируются и шьют. Не наказывайте, а помогайте, поощряйте, обеспечивайте материалами и сбытом.

Князюк хмыкнул

— Так люди и работать совсем перестанут, Михаил Сергеевич. Особенно в колхозах.

— А что, работа на себя — не работа?

Здесь кстати вскрылась важная причина того, почему в СССР провалилось множество реформ, начиная еще с двадцатых годов.

Если бы мы, большевики не кривили душой и не пытались извратиться и доказать, что работа на самого себя не является эксплуатацией, равно как и работа в кооперативе (юридическом лице в котором член кооператива вкладывает не только имущественный пай, но и труд) тоже не является эксплуатацией — многое могло бы быть иначе. Но увы. Люди сами по себе не пойдут строить трассу Салехард-Игарка. Равно как не удастся загнать рабочих на танковое производство, если рядом работает артель по пошиву костюмов и там зарплата больше.

Вот и пришли мы к печальной формуле: "Они делают вид что платят, а мы — что работаем"...

Но кстати Сталин существование артелей допускал, хотя и выжимал из них все соки налогами. Но он так же и крестьян обкладывал. А вот Хрущев — артельное движение попросту угробил. Причем особо и не требовалось это — война закончилась, послевоенное восстановление шло успешно и СССР шел по пути того же Китая, опережая его на 10-15 лет. Но нет. Не вынесла душа поэта. Что это такое — мы коммунизм к 1980 году должны построить, а у нас тут какие-то частные артели. Запретить! Закрыть! Именно с тех времен — началось стремительное развитие черного рынка, появление подпольных цехов, а дальше — организованной преступности. Цеховики, которые не могли легально купить материалы, энергию, нанять рабочих — делали это нелегально, коррумпируя сначала директоров госпредприятий, а затем — местные власти, милицию, прокуратуру. Так создавалась почва для криминальной мобилизации девяностых, когда теневая экономика с ее законами — подменила государственную.