— Кэп, у нас ещё один фрахт на "Арктур". Это высокоточные станки для металлообработки. Там нам весь трюм забьют. Эх-х, как хорошо-то!
— Ну и как поторговался?
— Смотри! — Скрудж продемонстрировал нам кристалл на цепочке в красивой оправе. — Это просто кайф какой-то! Блин, знал бы раньше, что коротышки — такие любители торговаться...
— Радуйся! Теперь же знаешь.
Малколм сгребает меня в охапку и крепко целует в щёку.
— Ginger, ты моя муза! Проси, что хочешь!
— Прям-таки всё?!
— Ну... В пределах разумного, конечно, — смущенно уточняет Малки. Капитан только смеётся.
— Ладно, — говорит он через несколько минут, — пошли домой. Вечером прибудет груз, надо передохнуть перед погрузкой.
Выйдя из кафе, наблюдаем занимательную картину. Из помещения напротив вперевалочку выходит волус в скафе. Тащит за шкирку какого-то мужика — тот тряпкой волочится по полу, что-то скуля. После коротышка его метнул в проход, как мячик — и мужик, вопя, как сирена, улетел в коридор станции. Там шлёпнулся на пол и скользил по нему некоторое время, пока не упёрся в стену.
— Силён коротышка! — удивилась я.
— А ты чего думала, мелкий? Эти коротышки при 3,6 Же живут, и давление у них на поверхности от 2,7 до 3-х атмосфер. Вот и носят везде скафандры... но зато сильны, как тролли, — пояснил капитан.
Вспоминаю статьи из Массвики и здешнего голонета. Там разрабы такого наворотили, что просто смех и грех... а реальность оказалась куда прозаичнее и проще. Только психология помешала волусам занять абсолютно доминирующие позиции в галактике — жадноваты и трусоваты они, и не воинственны совершенно. Вот и притулились к турианцам при первой же возможности, спрятавшись за широкой спиной.
— Проклятое ворьё! — просипел волус, подняв руку и щёлкнув клешнёй, затем развернулся и утопал к себе.
В кают-компании нас встретила вся команда, с ожиданием смотрящая на Малки.
— Ну?! — начал Билли. — Как всё прошло?
Малколм подхватил меня, усадил на плечо и громко провозгласил:
— Приветствуйте, разумные, великого торговца Игоря! Благодаря его таланту мы заполучили два отличных фрахта на "Арктур" и кое-чему научились. Вива Игорь!!!
— Ура-а-а-а! — завопила вся команда.
Я просто купалась в искреннем обожании этих людей. После меня слегка потискали, разлохматили всю голову и зацеловали. Красный, как варёный рак, сбежал к себе в каюту, отговорившись желанием вздремнуть. Придя в каюту, на самом деле завалился спать и проспал часа три. Встал, сходил в душ, надела рабочий уник и отправился в кают-компанию. Народ сидел там (все, кроме Чарли), они пили кофе с сандвичами и что-то обсуждали.
— Хэй, разумные! Он выспался... — оповестил Билли, заметивший меня первым.
— Отдохнул? — поинтересовался капитан.
— Ага. Хорошо так выспался. А то торг меня здорово вымотал в эмоциональном плане. В первый раз так делал.
— А мне показалось, что у тебя богатый опыт в таких делах... — удивился Малки.
— Не-е-е, только уроки риторики в школе, да споры с братьями на разные темы.
— А так не скажешь... У тебя талант!
— Садись пить кофе, Игорь — сегодня он у Мате особенно хорош, — позвала Дэбби.
Села за стол, пододвинула к себе блюдо с сандвичами и, под действительно отличный кофе, принялась полдничать. Заморив червячка, спросила капитана:
— Когда придёт груз?
— Станки будут через двадцать минут, а груз процессоров и кристаллических пластин от Горги — только к 20:00. Его надо грузить в холодильники — там особый режим хранения. Малки уже всё настроил на 3-4 палубе, так что только погрузить осталось. Но это не твоя задача. Чарли ждёт тебя в реакторном — поможешь "деду". Понятно?
— Ай-Ай, сэр.
— Молодец. Всё, иди.
Пришлось идти переодеваться во флотский уник и брать перчатки. Спустившись в реакторный, увидела Чарли, ползающего вокруг масс-реактора с очень встревоженным видом.
— Le soleil(Солнышко), ты видишь фланец системы охлаждения?
— Ага.
— Можешь к нему подлезть?
Смотрю под станину реактора — там расстояние сантиметров тридцать-сорок.
— Не знаю, сейчас попробую.
Залезаю под реактор и медленно ползу к трубе охлаждения. Так, всё, я рядом.
— Чарли, я у фланца. Что дальше?
— Держи сканер, — говорит и протягивает металлическую палку с ручкой — ультразвуковой сканер.
Беру его и провожу вдоль фланца. На голограмме появляется труба, и на сгибе багровым огнём горит трещина. У меня пересыхает в горле и шевелятся волосы.
— Чарли! Тут трещина!
Дальше последовал дикий набор матюгов на французском... Просто удивительно — Чарли вообще очень интеллигентный человек, и мало ругается. За всё время, что я его знаю, самое бранное слово, которое я от него слышала — это мердэ. А тут....
— Проблема, Чарли?
— Как говорит иногда Влад, это пьисдьетц!
— Что, так сложно достать трубу?
— Труба есть на складе, а вот заменить её — это просто жопа... Надо собирать кран-балку в реакторном, подымать реактор, менять трубу и разбирать кран обратно. Это три дня копаться! А у нас фрахт! Это просто пьисдьетц!
— Чарли, сколько времени надо, чтобы поменять фланец?
— Минут десять... там ничего сложного. А что?
— Я могу поднять реактор телекинезом.
— Le lactaire! Он весит почти четыреста тонн!
— Ну, я попробую. Ведь, если получиться, мы кучу времени сэкономим и фрахт не потеряем, так?
— Так, всё так. Но смотри — аккуратнее... Я начинаю процедуру подготовки.
Чарли щёлкает голоклавиатурой пульта управления реактором. Я сижу на полу по-турецки и медитирую. Забегает Влад с куском трубы в руках.
— Ну?
— Будь готов, Влад, сейчас солью охладитель — и будем подымать. Только смотри, не копайся, а то Игорь тебе реактор на голову поставит. Понял?
— Всё понял.
— Так, охладитель слит, система промыта, реактор в холодном режиме. Берём ключи и вперёд. Le lactaire, готовься, как скажу — подымай, — командует Чарли.
Влад бегает вокруг реактора и откручивает электроворотом болты крепления реактора к фундаменту. Затем Чарли и Влад берут длиннющие трубчатые ключи и, сунув их куда-то под реактор, начинают крутить.
— Хомут на входной ослаблен, — докладывает Чарли.
— У меня на выходной тоже, — подтверждает Влад.
— Игорь, подымай реактор, — кричит Чарли.
Полный щит, тянусь к биотике — и сила устремляется в меня ревущим потоком, заставляя нервы гудеть, будто струны. Опутываю реактор жгутами силы и тяну вверх. Сила воет, в ушах странный звон... но реактор медленно взлетает.
— Ещё чуть-чуть, le lactaire, немножечко... Оп! Всё, стой! — крикнул Чарли.
Сила бурлит во мне, гудят нервы, гудит голова. Мне становится жарко. Кажется, всё это длится уже целую вечность. Лениво ползёт мысль — что же они так долго?.. Время будто застыло. Откуда-то издалека приходит боль и медленно расползается по телу, заполняя каждую клеточку.
Из далёкого далёка слышу голос Чарли:
— Игорь, опускай, только медленно.
Опускаю реактор на место. Слышны щелчки, затем — тишина.
— Всё, Игорь, он на месте, — тихо говорит Чарли рядом со мной. — У тебя кровь идёт из носа, le lactaire...
— Я справился?
— Ты у меня просто супер.
— Это хорошо, — отвечаю и проваливаюсь во мрак.
Проснулся от боли — всё тело как будто горело в огне, боль пульсировала, прокатываясь от ног к голове и обратно. Из-под век был виден тусклый свет. Подо мной было что-то гладкое и мягкое. Слышались шорохи и дыхание нескольких разумных, они чувствовали тревогу и лёгкий страх.
— Чарли, ну как ты мог? — раздался чей-то шёпот.
— Дэбби, ну кто же знал, что так всё закончится?
— А подумать? Нахрена вы полезли так срочно менять фланец? — шепчет кто-то еще.
— Кэп, а мне кто-то сказал, что груз не срочный? Обычно, если холодильник — то срочно-срочно!
— Мы уже знаем, что ты подумал! Как ты вообще этот фланец засёк? Ведь с виду он абсолютно целый!
— Да хрен его знает... вот беспокоило меня что-то! Ходил вокруг реактора, ходил. Вот свербит в заднице, и всё тут! А до проклятого фланца достать не могу. Ну, я Игоря и припахал. А там пьисдьетц...
— Чарли, не ругайся! Здесь дети...
— Он спит.
— Нет. Судя по показаниям приборов, он проснулся. Игорь, ты как?
— Больно.
— Где больно? — заворковала Дэбби.
— Везде больно. Док, это — последствия перегрузки, скоро пройдёт. У меня уже было такое — на тренировочном полигоне перестарался. После того, как меня из госпиталя выписали, папка меня выпорол.
— Как выпорол? За что?
— Ремнём. За глупость, бахвальство и ненужный риск.
— Да разве ж так можно?! — воскликнула док.
— Ремень... Какая интересная мысль, — пробурчал капитан.
— Э! Макс, ты ведь не собираешься? — удивился Чарли.
— Игорь не виноват — у него ещё детство в заднице свербит. А вот один старпом вполне заслужил...
— Капитан, не наказывайте Чарли, пожалуйста! Мы хотели, как лучше!
— А получилось хреново?
— Ну, не самым лучшим образом, согласен. Но всё же, мы справились. Это войдёт в историю торгового флота, как самая быстрая замена фланца. Я уверен.
Народ начинает хихикать.
— Это да. Так быстро фланец ещё не меняли... по крайней мере, я о таком не слышал, — со смехом говорит Чарли.
— А мы уже летим на "Арктур"?
— Летим, летим, не беспокойся. Ещё неделю лететь. Так что спи.
Док колет меня в шею пневмоинъектором, и я отрубаюсь.
Лёд и холод вокруг... мрачная ледяная пустыня, окрашенная садящимся солнцем в розово-красные тона. Я стою у обрыва и смотрю на ледяную равнину. Тишина и одиночество. Поворачиваюсь — передо мной корабль. Чёрная обшивка исполосована рваными проплавленными ранами. Корпус разорван примерно посредине, висят обрывки кабелей, торчат лопнувшие трубопроводы. Вокруг валяется мусор и обломки, кресла и куски терминалов. Посреди этого хаоса монументом стоит восьмиколёсный БТР — два колеса оторваны, из-под днища торчат куски срезанных, как бритвой, элементов подвески. Я, медленно ковыляя, подхожу к нему. Справа от бортового люка горит зелёная голограмма. Внутри чувство покинутости, одиночества и страха... сильного страха. Я просыпаюсь.
Опять этот сон... где это? Что это за корабль? На нём нет надписей, вернее, я их не вижу. Чего мне бояться? Там, судя по всему, никого, кроме меня, нет...
Боль ушла, только чуть кружится голова. Встаю, на мне только плавки. Топаю к шкафчику, там висят халаты Деборы. Забираю один и иду к себе в каюту. Мои вещи висят в шкафу, чистые — девчонки постарались. Надеваю футболку и шорты, мягкие ботинки — и вперёд, на тренировку. Вторая палуба идеально подходит для этого. На часах над дверью 04:05 — самое оно. Бой с шестом сделанным мне Чарли и бег — нет лучшего способа проветрить мозги, и огромное пространство грузового трюма, сейчас заставленного ящиками со станками, как зал.
Набегавшись и придя в норму, задумалась, чем бы заняться. А не забацать ли мне завтрак на всех? Сандвичи Дэбби уже поперёк горла стоят... Сказано — сделано! Умотал на камбуз и принялась за дело. Ох и муторное это дело — блинчики жарить, но результат того стоит. Закончив дело к 8:00, притащил два здоровенных блюда с блинами в кают-компанию перекусил. Потом сходил переоделся и вернулся с флейтой и начал наигрывать груастные мелодии. Открываю глаза. У лифта стоит вся команда и с печальными улыбками смотрит на меня.
— Да... — хриплым голосом говорит Билли. — Такого утра у меня ещё не было. Что это за музыка, Игорь?
— Да так, старая музыка.
— Спасибо, Игорь.
Всё ещё находясь под впечатлением от музыки, команда подходит к столу и видит натюрморт. Удивлённо осматривают два блюда с блинами, розетки с джемом и сгущенным молоком, большой чайник с готовым чаем. Капитан задаёт вопрос: — Что это, юнга?
— Завтрак, сэр. Я сегодня встал рано и после тренировки решил приготовить вам всем завтрак. Так что угощайтесь, господа космонавты. Приятного аппетита!
— Ну-ка, попробуем... — Чарли садится за стол, наливает себе чай в чашку, берёт блинчик и начинает есть, макая в джем и запивая чаем. — М-м-м-м. Вкуснотища!
— Чего ждём, разумные? Пока он всё съест? А ну, налетай! — кричит кэп, и вся команда садится завтракать.
Я тихо наигрываю старинную мелодию из другого мира, и под тихую музыку команда завтракает. Когда всё съели и выпили весь чай, отдуваясь посмотрели на меня, в их чувствах — сытое благодушие и обожание.
— Эх... Какой талант! И торгуется, и готовит, а играет-то как!.. Игорь, ты чудо просто! — говорит Чарли.
— Это точно! — эхом летит по кают-компании.
— Капитан, у меня такое странное чувство, что на "Арктуре" нас ждёт новый член экипажа.
— Это как? И кто?
— Не знаю. Но Чарли говорил, что в инженерной секции нужен ещё один рукастый разумный — и сейчас я внезапно понял, что мы найдём его на "Арктуре". А кто он — я не знаю, там увидим...
— Хм... Ладно, проверим твоё чутьё.
— Проверим-проверим... — со смехом вторит команда.
— Игорь, а сыграй нам ещё что-нибудь. Пожалуйста! — просит Билли.
И я играю — играю так, что душа поёт и плачет вместе с музыкой. Перед закрытыми глазами пролетают лица моих родных: их смех и слёзы, радости и печали. В моей памяти они живые, душа плачет и рвётся за ними вслед. Когда мелодия заканчивается, некоторое время стоит оглушительная тишина. Мои щёки сырые от слёз. Поворачиваюсь на стуле — и вижу заплаканные лица девушек, Билли, смотрящего в потолок, и чувствую щемящую грусть в эмоциях всех. Затем капитан хлопает себя по коленям и хриплым голосом говорит:
— Так, Билли, ты уходишь в помощь Чарли, Владу и Игорю — на вас обслуживание движков. Пока мы в канале, это надо сделать. Инженерная секция, вам всё понятно?
— Ай-ай, сэр! — отвечаем ему хором.
Капитан излучает довольство и улыбается.
— Игорь всего ничего в команде — а уже такой прогресс. Остальные, у нас уборка жилых палуб. Полная уборка! Всем понятно?
— О, не-ет... — несётся стон остальной команды.
— Ха-ха-ха-ха! — смеётся капитан. — Работать с вами ещё и работать! — констатирует он.
Ухожу к себе в каюту и надеваю КОКОС. За спину — ранец с кислородной системой, на плечи — разгрузку с инструментами. Иду в инженерный. Чарли и Влад уже там, а Билли, видимо, ещё копается.
— Ладно, — говорит Чарли. — Мы с Игорем — в правый пилон, а ты, Влад, с Билли — в левый. Ок?
— Без проблем, — отвечает Влад.
— Ну что, le lactaire, пошли работать?
— Ага, пошли, Чарли.
Отходим к правому борту — там овальная гермодверь, как на кораблях двадцатого века. Чарли подходит, нажимает несколько кнопок на голоклавиатуре справа от двери. Слышно гудение и громкий щелчок. Дверь чуть отходит от проёма.
Чарли открывает её, говорит: "Заходи", — и показывает мне на вход. Залезаю в проём, за мной идёт Чарли, закрывает дверь. Нажимает на голограмму справа. Вижу, как доводчик прижимает дверь, и в переборку уходят штыри замка.
— Ну-ка, иди сюда, — и начинает проверять мой КОКОС. Магнитные гермозамки на поясе и подшлемнике, крепления кислородной системы, инструменты. — Вроде всё в порядке. Герметизируй костюм, Игорь.
