Бюро магической статистики - 2

— Могу, — Элисон говорила так уверенно, что стало ясно — не врет.

Все верно, отдав пару тысяч золотом, она не останется на улице, она, конечно потеряет работу... да и плевать! Найдет еще!

Не переломится!

Вон, приглашают же ее люди? И платят! И вообще...

Да гори оно ясным гаром!!!

Рент Видрич даже шаг назад сделал.

Так-то... если бы Элисон не могла уволиться, дело другое! Можно было бы давить, шантажировать рекомендациями, опять же, когда для человека зарплата — это возможность прожить, он более уязвим. Элисон не блефует, это Якоб почуял, и...

И решил временно отступить.

Если Элисон сейчас и правда уйдет, с кем он останется? Вдвоем с Лукасом? Этот наработает!

— Рента Элисон, если так... я хоть сейчас подпишу ваше заявление. Но вы меня поймите...

— Нет, — резко отозвалась Элисон. — Никакого понимания не будет! У каждого в бюро есть своя доля работы. Я устала тянуть на себе нагрузку за себя, за рента Свелена и за рену Даларвен, да еще выслушивать ваши замечания. Или это прекращается, или прекращаюсь я.

— Не много ли вы на себя берете, милочка? — ехидно уточнила Леа.

— Я на себя лишнего брать как раз и не собираюсь, — огрызнулась Элисон, — а начальству предлагаю отныне штрафовать за вязание на работе. Вам не за это здесь платят.

Леа сверкнула глазами, и пнула ногой клубок шерсти. Увы, не рассчитала, и вместо того, чтобы закатиться под стол, он выкатился на середину комнаты.

Якоб посмотрел на него, поднял ногу — и медленно раздавил нежную розовую шерсть каблуком.

— Рена Даларвен — без квартальной премии. Вторая жалоба — без годовой. Третья — буду штрафовать! Рент Свелен, рента Баррет полностью права. Где данные, которые вы должны были сдать еще три дня назад?

Шандер фыркнул.

Ну... вообще-то должен, но учитывая мерзкую погоду... ну, не съездит он! И что с того?

Авось, и подождут данные, ничего с ними не случится, днем раньше, днем позже! Он же целый один кристалл привез, вам что — мало? А про остальное и вовсе думать смешно! Ну, посчитает он — сколько сам захочет! А глаза портить, на то подчиненные есть... и вообще, у него давление и голова болит!

— Рент Свелен — выговор. Строгий, с занесением в личное дело. Рента Баррет — рапорт, почему вы не сделали полученный объем работы, мне на стол!

В дверях насмешливо зааплодировала рена Глент.

Она идею поняла.

Сейчас, собрать вот эти бумаги, жалобы, направить копии в главмагстат, завалить ими... назначат ли потом Шандера — неизвестно. Может, и захотят, тут-то, на месте, но утвердят ли в столице?

Ой, не факт.

И попустительство тут творилось при его непосредственном участии, и сейчас он работать не желает — и на кой кайдаш здесь такой сотрудник нужен?

Гнать!

Грязной тряпкой до ворот!

А может, оставить, но на низкой должности. Пожалуйста! Работай!

Только вот он и сам так не захочет... ну так Якоб о нем и не заплачет!

Элисон хищно оскалилась, вытаскивая из папки лист бумаги.

— Сейчас распишу по минутам, включая объем рабочего дня, и время, потраченное на каждое действие! И так третью неделю даже без обеда работаем, правда, только мы с Лукасом!

— Лукас — то же самое! Рапорт мне на стол! Рент Свелен — объяснительную! В случае, если объяснительная не будет предоставлена — пишу доклад на стол начальству!

— Да подавись!

Шандер Свелен вскочил из-за стола и хлопнул дверью.

Леа Даларвен засверкала глазами, но она была достаточно умна, чтобы не начинать ныть и скулить сейчас. Чуточку позднее она поговорит с Якобом, и без квартальной премии не останется, но это будет потом, когда начальство остынет. А пока — посидеть молча, целее будешь.

Так она разумно и сделала. Вломить бы еще сейчас наглой девчонке, вот ведь дрянь какая... хорошо же все было, нет, начала ныть! Работой ее завалили, понимаете ли!?

Да ты счастлива должна быть, что у тебя вообще эта работа есть!

Нет, мы такими не были!

Элисон сверкала глазами так, что Леа передумала к ней цепляться, и занялась своим клубком.

Вот ведь гад этот Видрич! Мог бы и не наступать... это ж теперь стирать придется, потом сушить, а это так неудобно... и шерсть-то такая, нежная! Точно — гад!

Жалобу Элисон написала, но принципиально — в рабочее время. И домой ушла вовремя.

Правда — зря. Дома ее ждали с очередными проблемами.

* * *

— Лисси, — рена Астрид выглядела откровенно виноватой. — Я понимаю, ты устала, и вообще...

— Что случилось?

Алина, которая тоже устроилась рядом и пока помогала по хозяйству (хоть чем руки занять, чтобы с ума не сойти), подвинула Элисон тарелочку с пирогом.

— Кушай, а то ты совсем худенькая и бледная.

— Спасибо, — Элисон откусила кусочек пирога. — Так что случилось?

Пирог был с яблоками, корицей и изюмом. Тонкое тесто, раскатанное чуть ли не напросвет, сочная начинка... надо потом рецепт взять!

Да-да, у Элисон уже и своя тетрадка с рецептами появилась.

— Лисси, это у моих знакомых. Я же в храм пошла, только не к богу-отцу, а к богине-матери. А они и туда и сюда ходят, очень верующие люди, не как Альдо, а по-настоящему.

Элисон кивнула.

Бывает и такое. Кто-то верой прикрывает свою подлость, кто-то просто живет, зная, что Боги есть. Но от нее-то что требуется?

— Мы с Беатой разговорились, я рассказала, что от Альдо ушла, а у нее своя беда. Дочка заболела. Недавно замуж вышла, молодые живут рядом, вот, сначала все хорошо было, а потом, как девочка забеременела, так и слегла. К лекарю ходили — ничего не видит. А девочка сохнет, худеет, если так и дальше пойдет, она и ребеночка скинет, и сама за ним уйдет... может, ты ее посмотришь?

Элисон потерла лицо руками, разгоняя дрему.

— Я не лекарь. Я могу, конечно, сходить и посмотреть, но... поможет ли?

— А ты попробуй. Утопающий и за соломинку схватится. Ведь правда, погибает девчонка, а я Марлену с детства знаю. Хорошая она, и мать ее, Беата, тоже отличный человек. И муж у них, Ян Бабер, не моему бывшему чета, своих девочек только что не на руках носит. Посмотри, пожалуйста?

Элисон поднялась с места.

— Ладно. Нам идти далеко?

— Вообще не придется, нас рент Борг отвезет, — махнула рукой Алина.

— Тогда едем.

* * *

Ехать и правда пришлось недолго, до симпатичной улочки, заросшей пихтами и елями. Там-то и притаились два домика, почти по соседству, сначала родительский, а потом, через три дома, и тот, который дочери в приданое купили. Это уже Алина по дороге рассказывала.

У Яна ремесло в руках было, и хорошее, так он, пока есть возможность, дочери домик купил, чтобы поближе к ним была, одному сыну тоже дом получился, а второму деньги на свое дело. Оба сына женаты, дочь замужем, старший сын в родительский дом жену привел, так они и договорились. Живут вместе с родителями, магазин у него свой, крупы — мука, всякое прочее съестное из того, что долго хранится, и родители под присмотром, и с внуками помогут.

Вроде все хорошо?

Ан нет!

Дочь как замуж вышла, так и началось...

Элисон слушала внимательно. Но вроде — семья как семья? Она знает, так часто делают. Старикам сложно выживать одним, молодым трудно совмещать работу и заботу о маленьких детях, а здесь все вроде и складывается. Или нет?

Кому-то это не понравилось?

Надо смотреть на месте.

Вот и нужный домик. Алина постучала в дверь, и ей открыла пожилая женщина. Или не такая она пожилая?

Пожалуй, что и нет. Примерно ровесница Алины, просто волосы поседели, и лицо такое.... Хуже нет, когда твои дети болеют. Элисон решительно шагнула вперед и обняла ее.

— Все будет хорошо. Она обязательно выздоровеет!

Менталисты не всегда знают, что именно они делают, но попадают с людьми в точку — всегда. Чутьем, магией, своей основой...

Рена Беата всхлипнула — и на миг ткнулась лицом в плечо Элисон. Правда вот... как же ей хотелось, чтобы как в детстве, пришел кто-то сильный и умный, и сказал, что все будет хорошо... ну будет же, правда?! Иногда больше-то и не надо!

— Правда?

— Слово даю.

И так это прозвучало, что рена поверила. Отстранилась, поглядела в зеленые глаза...

— Марлена в спальне.

Элисон решительно промаршировала туда.

Спальня как спальня? Да? Или нет?

Кровать, две тумбочки, высокие подушки, в них сейчас лежит худенькая женщина, может, чуть постарше Элисон, на год... а может, и моложе.

Девушка вгляделась.

Марлена, которая и головы поднять не могла от слабости, только смотрела, потому и заметила, как в зеленых глазах расширились, а потом сузились в точку зрачки, запульсировали, как побежали по радужке злые зеленые искорки...

— Твою виверну!!!

— Что случилось?! — влетели обе женщины.

Элисон уперла руки в бока.

— Кто еще есть дома?

— Никого, — качнула головой Беата. — Служанки нет, она только до обеда приходит, зять уехал сейчас по делам... а что случилось?

— Ничего, — прошипела Элисон. — Алина, можешь помочь?

— В чем?

— Ломик нужен. И сила. И вон ту доску отодрать!

Палец Элисон ткнулся в одну из досок пола, рядом с кроватью. Марлена, как с кровати вставала, на нее ступни ног и опускала. Каждое утро. И... и что?

— Лисси?

— Делай!

— Ломик в кладовке, — шепнула Марлена. — Мам...

Алина Эрмерих и не с таким могла справиться, вот еще — проблемы! Альдо домашними делами иногда и пренебрегал, у него и спина разламывалась, и руки болели, и вообще... а вот Алине не до того было.

Поди, поболей, когда четверо детей!

Мигом и ломик принесла, и досочку поддела. И выругалась уже чем-то посерьезнее виверны.

— Это... что за ... такое?!

Под доской притаился завернутый в белую ткань сверток. Элисон тут же развернулась, оттолкнула Алину.

— Это ткань от смертного савана, земля с могилы, кость покойника, кладбищенские асфодели, и я так понимаю... кровь или волосы жертвы, наверное, волосы, их достать проще.

Женщины вытаращились в ужасе.

— Не сметь трогать, — Элисон смотрела зло и холодно. — Сделано оно с умом, по всем канонам, кто схватит, тот обратку и получит.

— Откуда... мамочки!!! — Беата стекла по стенке, бледная, как мел.

— Мама!

— А ну, успокоились обе! — вот сейчас Элисон была такой злой... вся ее злость, которая накопилась за день, и не досталась коллегам, вылилась именно сюда. — Вы не поняли? Поднять досочку, все это сделать, прибить ее... это только кто-то из родных и близких мог!

Вот теперь поняли.

— Лисси, да как же это...

Элисон фыркнула.

— Молча.

— А делать теперь что? — Марлена смотрела с кровати беспомощными глазами.

— А вот то. Рена Беата, вы же в храм ходите?

— Да.

— Вода нужна, святой хлеб и вино. Сможете принести?

— Смогу. Сейчас...

— Нет. Сейчас не надо, вы в храм когда пойдете?

— Так я там каждое утро!

— Вот, тогда все и попросите. Много не берите, тут много и не надо, мастерства хватит. Скажите, хотите дочери дать, чтобы ей полегчало... ну, найдете, что сказать?

Рена Беата закивала. На Элисон она смотрела так, что хоть ты девушку на стену в храме наклеивай.

— Детка, милая... спасибо тебе!!!

— Рано еще благодарить, — отмахнулась Элисон. — Давайте-ка, я расскажу, что это такое. Не слышали?

— Я вроде когда-то от бабки, — созналась Алина. — ПодклАд?

— Именно. Хотели убить, заговаривали на смерть, и ее бы добились. Я как вошла, так и почуяла.

— Неужели таким вещам в институте учат?

— Не-а, — Элисон уже успокоилась, и махнула рукой. — Это не в институте, это у нас была одна идиотка. Парня приворожить хотела, а как это сделать? Понятно же, соперницу со света сжить, тогда и на нее, хорошую такую, внимание обратят.

— Дура.

— Так ей же не докажешь, — вздохнула Элисон. — Нашлась одна девчонка, у нее прабабка ведьмачила как раз понемногу. Она и углядела, и нам объяснила, что это и какое. А я сейчас вам объясню вкратце, чтобы дальше пошло, от такого надо уметь защищаться.

— Пожалуйста, — подала голос с кровати Марлена.

— Я как сюда вошла, так и увидела, кровать аж черным окутана с твоей стороны, и оно от пола поднимается. Это маги могут углядеть, нормальным людям такое сложнее. К подкладу руками прикасаться нельзя, даже мне, тут надо перчатки, а лучше чем-то таким... совок если есть, веник?

— Есть.

— Вот, смести на совок, потом я все это унесу и на кладбище сожгу. И совок с веником тоже, уж извините. И перчатки.

— Ох, ужас какой!

— Вы потом, когда я все это унесу, рена Беата, пойдете с Марленой в храм. И лучше, чтобы она там все обряды сделала, ну, что положено... сможете?

— Конечно, доченька!

— Но это завтра. Ты не думай, до завтра ничего с тобой хуже не случится. Я сейчас это заберу, почувствуешь себя лучше, только виду никому не показывай. Поняла?

— Да.

— Тебе будет лучше становиться, и начинайте по сторонам смотреть. В семью. Внимательно. Тот, кто это делал, занеможет и сляжет, такое обязательное условие.

— Ох! — рена Беата схватилась за щеки. — И... и что?

— А что бы с вашей дочерью было, то же и с ним, или с ней. Только намного быстрее, Марлена уж какой месяц мучается?

— Четвертый.

— Вот... думаю, день за месяц как раз и пойдет. Такая уж у всего цена. Если сможет человек, которого ты извести желаешь, твое зло от себя отвернуть, так оно к хозяину и переползет. Это изменить не получится.

Вообще, Элисон врала. Она могла сделать и так, что зло просто рассеется, не причинит никому вреда. Но... злодей никуда не денется. Останется рядом, жив, здоров, собой доволен. И что он придумает в следующий раз? Травить такой пакостью беременную женщину?

Это мразью распоследней надо быть, а если так, то и жалеть это существо незачем. Что прилетит, то и заслужено!

— Рент Борг нас до кладбища довезет?

— Конечно, Лисси, и не спрашивай даже!

— Вот и отлично. Я там все это сожгу, а вы, рена Беата, завтра идете в церковь. Дальше уже и вас хватит. Вино и хлеб будете давать Марлене, только по крошкам, буквально по чайной ложечке в день, больше ей нельзя просто, не выдержит она. Поняла?

— Д-да...

— Тебе плохо будет, тошнить будет, рвать, голова кружиться станет — не пугайся, тело будет из себя черноту выхаркивать. Сразу всю нельзя, не вынесешь ты, а вот по капельке, за месяц и здорова будешь.

— А малыш?

— Все с ним нормально. Кстати, мальчик будет. Ты его защищала, потому и горела вдвое быстрее.

— Мальчик, — расплылась в счастливой улыбке женщина.

— Вот, о нем и думай. И все у вас будет хорошо. И следи... ты понимаешь, что это кто-то из родных? Чужак такое бы сделать не смог, ему знать надо, где ты спишь, что делаешь, как встаешь, как ходишь, когда вы дома, когда нет, это же не пять минут — такое подложить...

— Я понимаю.

— Так что по крошке, по ложечке, я еще дня через четыре загляну, посмотрю, как ты себя чувствовать будешь. Рена Беата скажет, как можно будет, вот, чтобы вы вдвоем тут оставались. А святой водой залейте этот тайник! Да как следует!