Спасти Ссср ч9

Многие депутаты из "низов" пополнили фракции сепаратистов и радикальных националистов.

Причина этого довольно проста. — не существует бюджета для рабочих или крестьян (классового), есть бюджет региона, местный, федерации. И есть статьи расходования — целевые. Вот ради политического и бюджетного торга — депутаты стали объединяться по интересам. И классовые интересы — играли в этом последнюю очередь.

Обратите внимание — все это советские люди с советским воспитанием избранные в советской стране. Безо всякого там давления или происков капитализма. То есть классовый подход очевидно не работает. Тогда почему некоторые так держатся за него?

Видимо потому что ничего другого не остается. Просто боятся посмотреть правде в глаза, понять, что страна живет совсем не так как написано.

Еще один вопрос, вытекающий из предыдущего. Депутат при голосовании, чьи интересы должен отстаивать? Конкретно своих избирателей? Класса? Или страны в целом?

В США вопрос так не стоит — конечно, своих избирателей! И прежде всего в вопросах бюджета — конгрессмен, который не может привести деньги в свой избирательный округ просто не будет переизбран!** Сам бюджет — это продукт сложного компромисса. Но у нас в СССР считается, что депутат представляет, прежде всего, свой класс, а интересы страны превыше всего. И голосовать он должен — соответствующе, и об этом сейчас идет спор. Самое интересное — что партийный "бетон" судя по спорам, хорошо чувствует опасность. Но что они могут предложить? Ничего. Просто — не пущать!

А мне что делать? Я не собираюсь способствовать развалу страны — но и реформы, в том числе политические — остро необходимы. Бетон не понимает, что чем дольше они цепляются за отжившее старое — тем резче и болезненнее потом пойдет "прорыв в реальность". Все равно — устаревшая система не может существовать вечно, классовый подход умер прежде всего для тех для кого он создавался — для рабочих.

Уже поздно вечером — домой пришла Ирина с мужем. Муж ее, Анатолий Вирганский — известный к этому времени хирург, дочь тоже стала врачом, а познакомились они в ВУЗе, на одном потоке учились.

Дочь мы старались воспитывать вне атмосферы элитных школ — но как я понимаю сейчас, появились другие проблемы. В школе она училась на отлично, закончила золотой медалисткой, но отношения с классом не сложились. Ни друзей, ни подруг — настоящих — практически у нее не было. Кто-то старался подлизываться к дочери первого секретаря, а то и войти в семью. Кто-то наоборот ненавидел и хотел сделать больно. Ничего подобного тому, как Мишель Обама в юности подрабатывала в каком-то ресторане официанткой — не было и в помине. Вариантов было только два — либо этот, либо — как Галина Брежнева — красивая жизнь, а потом тихо спиваться

* * *

. Ирина стала медиком, потому что это одна из профессий для одиночек. Есть ты, и есть пациент.

Поговорили — о том о сем. Анатолий — на мой взгляд, выбор хороший, все чем я им помогаю — это право и возможность свободно выезжать из страны и закупать импортное медицинское оборудование. Есть мнение назначить Анатолия главным врачом строящегося на окраине Москвы огромного кардиоцентра — но пока что там идет стройка и комплектация оборудованием. Заявки я подписываю по блату, ничего плохого в том не вижу. Если мы не можем предоставить нормальную, качественную медицину всем — это не значит, что не надо пытаться это сделать. Такой вот кардиоцентр, пусть его потом и прозовут "горбачевским", для дочери построенным — он все равно будет работать, принимать пациентов, спасать жизни. И какая разница как его назовут?

Анатолий — поговорил о деле и удалился, дипломатично. Понятно, что приехали они по инициативе Ирины...

— У мамы появился другой мужчина — взяла быка за рога она

Я прислушался к себе — что я чувствую? Да ничего. Чужой человек.

Вот дочь...

Пусть она мне тоже чужой по сути человек — но почему-то к ней чувства сохранились. К Раисе нет, совершенно. Просто понимаешь, с кем прожил жизнь, и чем этот брак был для тебя и для нее. Я то ее любил — точнее ее любил Михаил Сергеевич, вполне искренне. А для нее это был способ попасть наверх. Реализованный полностью и абсолютно. Способ отомстить жизни — здесь нет такой грязи, которая не мечтала бы — в князи. Просто у почти всех — не получается. В том числе и поэтому — два раза за двадцатый век развалилась страна (один впереди если не предотвратим). Огромное количество людей с неудовлетворенными требованиями к жизни.

— Кто он? — спокойно спросил я

Ирина назвала фамилию. Понятно, один из коллег. Точнее даже не коллег — один из аспирантов, которых ведет Раиса. Понятно, что моложе ее и намного.

Я пожал плечами

— Ты знаешь, дочь, я... ничего не могу с этим поделать. Это ее выбор.

— Но ты можешь...

— Не могу.

...

— Не могу. Это та работа, которой надо заниматься двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Раиса не смирилась. Я ее винить не могу.

Сказал — и самому стало противно. Потому что наш окончательный разрыв состоялся, когда я сказал, что больше не будет никаких конвертиков, ни маленьких, ни больших. И я не собираюсь работать на ее потребительские аппетиты, подогретые несытым детством и желанием наверстать упущенное. Она не поняла и не приняла.

Значит, всё. Надо расходиться. По-американски, спокойно и деловито. Если люди больше не интересны друг другу...

А интерес у нее был материальный. Я четко понимаю — я был запасным вариантом. Могла бы — вышла бы за того сына начальника Прибалтийской железной дороги. Меня бы послала куда подальше.

Женщины здесь — умеют прекрасно устраиваться. Та же жена Громыко — я, кстати, так и не переговорил на эту тему с Андреем Андреевичем. Просто не знаю, с чего начать и как подать. То, что у него в семье — агент влияния США.

— Она все еще любит тебя. Это увлечение.

— Так любит, что легла под чужого мужика? — спросил я

Ирина дернулась, как будто ее ударили. Потом — молча встала и вышла из кухни.

Видимо, сейчас я потерял и дочь. И вот это — плохо. Власть — это путь одиночества.

Помолчи, Михаил Сергеевич. Мне сейчас — хреново и без твоих возмущений и нравоучений.

Просто помолчи.

* Жилье сдавали целыми микрорайонами, потому до сих пор в Челнах очень необычные, не понятные приезжим адреса

** Кстати. Автор считает, что именно когда эта изначальная система стала рушиться, и конгрессмены стали больше уделять внимание "принципиальным вопросам", а не тупому и примитивному отстаиванию интересов своих избирателей — система начала рушиться, и сейчас она в фазе саморазрушения. То есть, США сами того не понимая, начали двигаться в сторону советского опыта, советских практик, и чем дальше они туда двигаются, тем хуже становится. Люди перестают доверять своему конгрессмену, для которого свобода геев или справедливость для Украины важнее интересов конкретно этих избирателей и этого округа. Люди перестают доверять и президенту, и повторное голосование за Трампа — пощечина всему американскому политическому классу.

И вот вопрос. Кто в итоге победил в Холодной войне? Сейчас, в отличие от девяностых — на него уже нет однозначного ответа.

* * *

К слову говоря. Дочь Горбачева не выехала из страны — работает и живет здесь. Дочь Сталина сбежала из страны. Как и дочь Хрущева. Правнучка Андропова Николь Харламова — вернулась из США, спасаясь от кредиторов. Пропагандирует Чайлдфри

22 мая 1987 года

Где-то в Латинской Америке

На холме Ангелов

что ангелы охраняли,

Они расстреляли Иисуса!

И камни сочатся кровью!

Но ты не бойся, мама!

Вся Кастилья восстала!

Мадрид уже совсем рядом.

Разве ты этого не слышишь?

Вперед, Испания!

Красная гидра сдыхает

Исколотая штыками.

И Сид, в своих доспехах,

по небу он скачет...

Романс "Восставшая Кастилья"*

Парой недель спустя — полковник Хевеси, переодетый как местный житель — сидел в кабине большого четырехдверного пикапа Шевроле и смотрел вперед, на пропускной пункт, где были солдаты с автоматами Калашникова. Среди солдат — были негры.

— Это здесь? — спросил он

— Да, сэр.

Полковник Роберто д'Обюссон сидел за рулем машины. В отличие от многих — он труса никогда не праздновал и был готов лично идти куда угодно, сражаться с кем угодно — лишь бы искоренить коммунистический заговор, отрубить щупальца красного спрута, тянущиеся к его прекрасной родине.

Сидевший за спиной капитан из сальдвадорцев — насвистывал песенку по-испански.

Красная гидра сдыхает

Исколотая штыками.

И Сид, по небу скачет

В своей голубой рубашке**...

Видимо его готовили в Испании. Сам д'Обюссон готовился в школе Америк, а потом еще закончил малоизвестную Академию политической войны на Тайване

* * *

— Выглядит серьезно.

— Там кубинцы, человек двадцать. И русские.

Там, в этом месте — на самом деле были кубинцы. И русские.

Левое, но к слову не коммунистическое правительство этой страны — закупило для своих нужд некоторое количество вертолетов Ми-8 и даже три огромных Ми-6. Так как в этой стране не было специалистов по их обслуживанию и ремонту — частью сделки было то, что СССР пришлет инструкторов — пилотов и техников и обеспечит обучение местного персонала. СССР договор выполнил и специалистов прислал.

Полковник Хевеси узнал об этом от торгового представителя компании Белл Хеликоптерс, которые пытались продать в эту страну партию вертолетов Белл и потерпели неудачу. Понятно, что никто от этого в восторге не был. И заплатил за то чтобы прогнать конкурентов.

Здесь были и кубинцы — они обеспечивали охрану и обучали местные десантные силы особым операциям в джунглях. Целью было подготовить местные силы, чтобы они самостоятельно могли бороться с наркомафией.

Правда, согласно отчетам полковника Хевеси здесь находился подрывной центр с кубинскими и советскими военными советниками, которые учили местные силы и готовили коммунистическое восстание...

Полковник включил рацию.

— Ласточка, как принимаешь?

— Громко и четко

— Цели видны?

— Так точно, сэр.

— Ты начинаешь, остальные работают после тебя. Огонь по готовности.

— Принял, сэр

Сам полковник положил на колени АКМ с длинным, на сорок патронов магазином

— Работаем!

Под позывным "Ласточка" скрывались снайперы с школы в Херлберт-Филд. Спецназ военно-воздушных сил США, особая снайперская школа, задачей выпускников которой было защищать военные аэродромы. В отличие от армейских снайперов и снайперов морской пехоты — их обучали контрштурмовой тактике, работе согласованно с штатными огневыми средствами охраны аэродрома и прикрывающему огню.

— Работаем...

Снайпер прицелился в пулеметчика на вышке и плавно спустил курок. Винтовка дернулась, пулеметчик стал оседать. Видно было плохо, но по всему — он попал.

— Вышка справа минус.

— Левее на три — подсказал наводчик

Снайпер прицелился и снова выстрелил

— Слева минус...

— Вышки на минус...

— Ковбои начали выдвижение.

— Ковбоям можно...

И тут — от базы потянулась к машинам строчка огненных шаров, каждый из которых был как футбольный мяч...

На оборону базы — назначили опытного кубинского офицера, прошедшего африканский ад. Появившись на базе, он обнаружил раздрай и бардак, типичный для Латинской Америки — и мало что можно было с этим сделать просто потому что не было времени и ресурсов. Это партизаны, ни больше ни меньше. Горящие глаза — и чертовски мало опыта. Они ведь когда-то сами были такими — пока не пришел Фидель и не привел на остров русских и те не начали их учить пехотному бою. А жизнь довершила уроки. Но то что этот офицер прекрасно понял — основные огневые средства надо МАСКИРОВАТЬ. Даже жертвуя лучшей огневой позицией. Потому что нет никакого толка от лучшей огневой позиции если пулеметчики будут мертвы. А снайперы при штурме базы снимут их одними из первых, да и солдаты штурмовых подразделений — сосредоточат на них весь огонь.

Именно поэтому по его приказу на вышки поставили вырезанные из дерева макеты пулеметов и грубые куклы, сделанные из соломы и старой формы. Время от времени солдаты дергали за веревки чтобы создать иллюзию движения...

Полковник в момент понял, что это такое — потому что видел подобное и не раз во Вьетнаме. Это был ДШК.

— Из машины, б...

Сам он успел выскочить и вытолкнуть д'Обюссона до того как шары в хлам разбили и подожгли их Шевроле. Они скатились в кювет, спинами ощущая жар от горящей машины, кто в ней остался — было непонятно.

Полковник снова схватился за рацию.

— Ласточка, убери его!

— Сэр, это же почти миля.

— Хотя бы подави, твою мать!

— Есть.

Сам он схватил за грудки д'Обюссона

— Что это за нахрен?! Твою мать! Не ты ли клялся, что тут ничего серьезного нет!?

— Мы провели разведку... — попытался оправдаться д'Обюссон

— Хрена с два! Твои люди застряли у шлюх! Разведали все местные бордели! А тебе лапшу наплели.

— Я...

— Я сейчас тебя в атаку в полный рост погоню!

Тем временем — американским снайперам удалось если не заткнуть, то хотя бы на время подавить крупнокалиберный. Он замолчал

— Ласточка, прием!

— На приеме, сэр!

— Снимайся! Ищи позицию ближе!

— Принято.

Полковник передернул затвор АКМ и трижды выстрелил в воздух

— В атаку, вперед!

Пока они добрались к цели — потеряли еще несколько человек, кубинцы и русские отчаянно отбивались. Когда перебазировавшаяся Ласточка открыла огонь — они подобрались к самим стенам гасиенды — и тут огонь открыл пулемет, но не крупнокалиберный — в одном из окон дворца. Один из людей полковника принялся стрелять из шестизарядного гранатомета и с четвертого выстрела пулемет заткнул.

— Пошли, пошли!

Местные и кубинцы — лежали на оборонительной линии, трупов было столько, что постоянно об них спотыкались. На ступенях гасиенды — не было живого места, повсюду кровь. Перед самой гасиендой крови было столько, что в некоторых местах хлюпала земля.

— Пленных не брать! — надрывался д'Обюссон — расстреливать всех без оглядки. Убивайте всех кого видите!

Сальвадорцы рванули внутрь, загремели очереди — в самой гасиенде тоже было сопротивление. Пара человек с пистолетами — добивали раненых и своих и чужих.

— Вперед, вперед, вперед!

Полковник Хевеси приотстал, ему не надо было лезть под пули, он все же был американцем. Осмотревшись — никто не видел — он начал доставать из находящейся при нем сумки и рассовывать то по карманам убитых, то еще куда... часть того что он принес — он сунул в стол. Советские рубли — в карман, часть сфабрикованных в ЦРУ документов касающихся "Фронта Владимира Ленина" — в ящик стола.