От топота копыт (общий файл)

— Дождь будет?— тенячка, оглянувшись, замерла.

За нашими спинами на горизонт медленно наползала тяжелая серая туча. Грай поудобнее перехватил сумку с травами и поморщился:

— Не нравится мне это. Под крышу поторопиться бы.

Я равнодушно пожала плечами. Мокнуть, конечно, не хотелось, но и чего-то страшного или опасного в надвигающейся непогоде я не углядела.

Вопреки здравому смыслу, травник, тревожно оглядываясь, шел все быстрее и только что не пустился бегом, когда позади раздался громовой раскат. В спину пахнуло ледяной свежестью и в воздухе закружились первые снежинки.

Шаста охнула, в испуге зажав рот ладонью:

— Ветра милостивы, стылая гроза!

Тут уж я чуть не сорвалась в галоп, осознав в какую передрягу, мы вляпались на этот раз. И ведь самое обидное, что до жилья всего то с версту! А можем и не успеть!

Приморье Каврийское, вообще переменчивой погодой славится. Летом то сушь то дожди проливные, зимой: день повьюжит, седмицу сыро и слякотно. Но самая большая беда— непогода с ледяных гор ползущая. Оттуда и грозы стылые приходят. Нет ничего хуже них. Только вот над землей солнышко светило, как налетит вдруг, опустится туча и разразится буря снежная. Кто без теплой одежды в дорогу пустился, от жилья аль укрытия какого, далеко оказался, а может так вышло, что в неурочный час Свия разгневал... Всё! Можно сразу в ближайший сугроб ложится и помирать. Ноги руки от холода нежданного откажут, кровь замерзнет в жилах, занесет снегом, заморозит и, поминай как звали...

Только вот в бездну Свиеву, ой как не хочется!!!

А туча-то уже расползлась, закрыла собой большую часть небосвода. Еле слышное громовое ворчание прокатилось над притихшей землей, будто сам Свий что-то пробурчал недовольно. И началось! Из облачного подбрюшья, словно из дырявого мешка, посыпались на землю снежные вихри. Зашипело, засвистело вокруг, Стылый ветер окутал тело, отбирая последние остатки тепла. В лицо, заставляя жмуриться, впились мириады снежинок. Крошки снега таяли на щеках и неприятно стягивали кожу, тут же застывая ледяной маской. В двух шагах уже ничего не было видно, дорога под ногами так и наровила слиться в одно белое полотно с завьюженным полем. Каждый шаг с боем приходилось отбирать у непогоды. И над всем этим, уже в полный голос не то гром грохотал, не то сам Свий хохотал злобно, нас в ледяные чертоги зазывая...

— За пояс! Держитесь за пояс!

Стоило мне открыть рот, как ветер услужливо подкинул горсть снега, почти с половину морозной бабы размером. У нас таких баба малышня в теплые зимы катает. Глазки из угольков делают, нос морковный. А кто постарше ребятишки, все норовят морковину в ненадлежащее место к бабе приставить. Что бы сразу морозные мужики выходили...

От некместных воспоминаний отвлек ощутимый тычок в бок. Шаста, словно вслепую перебирая руками, наконец, смогла уцепиться за мой тельный ремень. С другой стороны ткнулся Грай. Если теньячка хоть как-то смогла спрятаться за крупом, то травнику пришлось гораздо хуже, пронизывающий ветер задувал как раз с его стороны. Мне же, в любом случае доставалась большая часть холода и снега. Еле предвигая замерзшими ногами, наконец, двинулись вперед. Вместе было не так холодно, но очень неудобно, того гляди поскользнется, кто один и, неровен час, остальных с собой утащит. Поднимись потом, поди, если под ногами словно лед речной, тело, одной рубахой тонкой прикрытое, уже деревенеть начинает, а метель снежная следы путает и с дороги столкнуть пытается.

Буде попадется на встречу случайный прохожий, так убежит в диком ужасе, при виде преодолевающего бурю многорукого и многоногого чудовища. Нам же оставалось только молить Ветробога, в надежде не спутать направление и доковылять в итоге в Асток а не в лес волчням в зубы.

Травник что-то прокричал, но слова тут же заглушились метельным завыванием. Только через пару минут я поняла что в снежный вой вплетается еще один, пронзительный и голодный голос вышедшего на охоту хищника.

Испугаться не успели. Я больно стукнулась лбом, ибо шла склонившись против ветра, а Шаста вскрикнула от неожиданности, уткнувшись в обледеневшие ворота. Судя по всему, мы все-таки выбрались к городу, только не с главного входа. Центральным, эти ворота уступали по высоте и массивности раза эдак в два. Травник, прикрываясь рукой от бьющего в лицо снега, попытался постучать. Звук вышел слабый, чуть слышный. Я поморщилась. Если и есть кто за стеной, не откроют точно, решат буря чудит. Кое-ка отцепила от себя теньячку и развернувшись, что есть силы, брыкнула ворота. Ноги больно загудели, но пришлось бить еще и еще, пока не расслышалось явное бряцанье засовов.

Одна створка медленно приоткрылась. Толстый мужчина в кожаном доспехе, не сдержал напор ветра и с тяжелым грохотом створку распахнуло во внутрь, едва не сбив привратника с ног. Ругнувшись, он уставился на нашу троицу и рявкнул:

— Да, какого Cвия топчетесь?!

За его спиной, выскочившие из караулки стражники уже торопились на подмогу. Второго приглашения мы ждать не стали. Теньячка, так вообще бросилась к воротам, словно ее волчни уже за пятки хватали. Буря с радостью ворвалась следом, шедро осыпая внутренний двор снежной крошкой.

— Взяли! — рёв толстого стражника перебил даже завывания ветра.

Мужчины дружно навалились на створку. Ветер, словно побоявшись, что добыча улизнет, с удвоенной силой врезался с противоположной стороны. Шаста, зажав голову руками, упала на колени и тоненько завыла. В унисон, раздался заливистый вой под самыми воротами.

— Еще, сыны Свиевы! Взяли!

Я тоже прижалась к промерзшему дереву и надавила что есть силы. Копыта оскальзывались на мерзлой земле, к лицу прилила кровь, и застучало-заколотилось сердце от непомерной натуги. Но створка наконец-то пошла вперед. С воодушевлением навалившись, мы наконец захлопнули ворота и один из стражников тут же задвинул в пазы тяжелый засов. Ветер мгновенно стих, остались лишь осыпающиеся с неба колючие снежинки. А я с уважением посмотрела на щуплого паренька, который с трехпудовым засовом играючи справился. И как только сил хватило, такую махину двинуть? Хотя, чего только с испугу не сделаешь! Вскоре, мы слегка отогрелись в караулке и, наконец-то начали приходить себя. Первый испуг прошел и сердце от неданих переживаний колотилось запертой в клетки птичкой. Травник растирал замерзшие пальцы, а Шаста все еще держалась за голову изредка подвывая от боли.

Стражники мрачно косились на девицу, но обличающе тыкать пальцем и орать "Теньяки в городе!", хвала ветрам никто не торопился.

— Грай, — что с ней?

Парень, как-то нарочито равнодушно пожал плечами.

— А я почем знаю? Может ударилась, или ветром надуло.

— Мниться это тебе надуло, или последние мозги выстудило! Ей же больно! — я неожиданно для себя самой взьелась на спутника, и с мрачной решимостью дернулась к девице.

-Не трожь!

Окрик травника заставил даже стражников отшатнуться. Тот самый толстый караульный, который ворота открывал, все с увеличивающимся подозрением рассматривал нашу компанию.

— Ну и откель вас путники в Асток занесло? А то говорят, разбойнички, по непогоде к зиме, в город зачастили. Мол спокойнее тут и сытнее...

Уже по одному его тону стало ясно, что просто так нас отсюда не выпустят. Не зря, как оказалось, мужик своей шкурой рисковал. Видать, уже пару-тройку злотов за поимку вражин, мысленно в свой карман положил.

— Да не разбойники мы, — травник как всегда взял разъяснения на себя, — Селяне бедные! Да сами посудите. Если я еще за татя сойду,то эти-то две девицы, куда им? Одна кентавра, в городе бессильна. Даже по ступеням в трактир не зайдет, копыта переломает. А вторая и вовсе припадочная, больная и немощная. Родня она мне. У вас тут говорят лекари хорошие. Вот и хочу им сестренку показать, авось вылечат.

-Припадочная? — толстяк покосился на Шасту, — И давно ли с ней такое?

-Да, почитай с рождения, милсударь! Как маманька, растяпа, головой о лавку уронила так и болеет.

-Бедная,— стражник сочувственно поцокал языком.

Я топталась, разминая больную ногу и нетерпеливо помахивала хвостом. Что-то в происходящем разговоре мне категорически не нравилось. Словно толстяк уже заранее все про нас знает и только играется как кошка с мышкой, создавая видимость свободы, перед тем как одним резким движением перекусить несчастной хребет.

Травник, словно ничего не замечая продолжал складно рассказывать легенду.

— Ну так вот, господин.... Как вас называть изволите?

— Верий.

— Господин Верий, собрал я значится медяков скопленных. Взял сестру да заплатил девице кентавре наемной, и в Асток двинул. Авось поможет лекарь-то и будет моя Шастенька снова здоровой. А то ведь и замуж ей давно пора и приданное скоплено, а не берет никто.

Теньячка застонала особо проникновенно, а травник демонстративно шмыгнул носом.

Я беспокойно вертела головой, пытаясь понять что же мне так не нравится, пока не догадалась перестроить зрение. От прибитой над дверью караулки ни чем не примечательной подковы уплывали куда-то в пространство знакомые ниточки магической силы. Да не иначе как, это артефакт орденский? Чей еще у городских стражников водиться может? И держат нас тут, судя по всему, до приходя рыцарей!

Я судорожно пыталась вспомнить по какому принципу может работать эта подкова. Собранных по крупицам из книг знаний явно не хватало, и единственное в чем была уверенна, что прервать ее можно. Но вот с какими последствиями? И не разнесет ли половину караулки как ту молебню в деревушке?

Медлить тоже было нельзя и я осторожно потянулась к подкове, пытаясь нащупать центр, средоточие энергии. К немалому удивлению почувствовала как мои лучи-ниточки переплетаются еще с какми-то, становясь насыщеннее и сильнее. Скрючившаяся на полу хнычущая теньячка, неожиданно покосилась на меня, на мгновение убрав прикрывающие лицо ладони, и хитро подмигнула.

Так вот оно что! Под двойным напором едва слышно тренькнув, подкова потухла.

Травник на мгновение сбился, заставив стражника обернуться. Я демонстративно обмахнулась хвостом.

— Простите, уважаемый Верий. Мы конечно благодарны за гостеприимство и приют, но неотложные дела ждут в городе. Мне необходимо проводить этих людей к лекарям.

Стражник радостно осклабившись перекинулся на новую мышку.

— А вы, милая, никак наемничаете?

Я кивнула, понимая что угодила в очень щекотливую ситуацию.

— Так не изволите ли грамотку свою предъявить? Ну или браслет, если есть. Сами понимаете, времена нынче не спокойные. Сброда по дорогам полно шатается. И на слово верить никому нельзя.

Звонко щелкнув пружинкой, дверца мышеловки все-таки захлопнулась за моей спиной.

Пока, словно выброшенная на берег рыбка, я молча раскрывала рот и судорожно пыталась придумать оправдание, стражник ответил сам:

— Небось безграмотная, да? На жисть втихую зарабатываешь и с гильдией делиться не хочешь? Понимаю, время сейчас такое, каждый как может старается...

Я осторожно кивнула, пытаясь понять к чему он клонит.

— Жалко мне тебя девка, — Верий грустно вздохнул, — молоденькая ищщо, жизни не видала. А уже темница по тебе плачет.

Травник, кажется уже что-то сообразил и по-лисьи, плавно вывернулся вперёд.

— Так, господин Верий, сам Ветробог видит, всё так вы говорите. Да и наша с сестрой вина тут есть. Не подумавши безграмотную наняли, в город идти упросили. Сами видите то волчни, то метели, без подмоги никак. Настоящих-то наемников где в нашей глуши сыщешь? А ведь еще назад возвращаться!

Стражник поморщился и кивнул на дверь, обращаясь к жадно прислушивающимся сотоварищам:

— Ну-ка, молодцы. Прогуляйтесь, оглядитесь! Метель-то, смотрю кончилась.

Стоило только караулке опустеть, как мужик снова уставился на Грая, как на особо упитанную мышку.

— Три злота!

Парень бухнулся на колени, демонстративно заламывая руки:

-Смилуйтесь, господин хороший! Отродясь таких деньжищ не было! Мы же на земле живем, с земли кормимся, откуда на деревне деньгам таким взяться!

Стражник задумчиво скривил рот.

— И на что ты болящую лечить собирался? Думаешь лекари нынче дёшевы?

Травник демонстративно шмыгнул носом.

— Ладно, — сжалился мужик, — сколько есть? Но учти, серебро можешь даже не предлагать.

Грай присел на корточки рядом с теньячкой, загородив ее от Верия и уговаривающе забормотал:

— Шастенька, сестрёнка, дай монетку. Надо дяденьку отблагодарить за доброту его.

Я едва не фыркнула, когда 'сестренка'скорчила такую многообещающую мину, что заставила всерьез задуматься, а не вернётся ли она сюда ночью 'отблагодарить' мздоимца на всю длину клыков.

— Это вы хитро придумали, — стражник вытянул шею, пытаясь разглядеть девицу, — убогой-то деньги доверить. На нее ведь у лихих людей рука не поднимется.

-Угу, -мрачно буркнул травник и поднялся, протягивая искомую монету

Злот мгновенно исчез в руках толстяка, с ловкостью достойной любого балаганного фокусника. Нарочито громко, дабы соратники-подельники слышали, Верий высказал:

-Ну, ветра с тобой, дева. Эти пять... эээ... три медяшки, за въезд в город с тебя забираю. Но в гильдию ты все-таки зайди, повинись.

Состроив зверский физиономию, стражник махнул рукой.

-Пшли отсюда, пока не передумал!

Второй раз повторять ему не пришлось. Грай мгновенно подхватил под руки покачивающуюся теньячку и мы выскочили на улицу. Встретившие за дверью стражники встретили нас любопытными взглядами. Мстительно осклабившись я наклонилась к травнику и громовым шепотом прошипела.

-Вот ведь кровопийца! Пять злотов содрал, Свиев сын! Все скопленное, упырь отнял!

За спиной хлопнула дверь караулки и раздалась сдавленная ругань застрявших в узких дверях мужиков.

Шаста подняла голову и недоуменно поморщилась:

— Ты к чему это?

-О! Очнулась немощная! Грай, брось ее, сама пойдёт.

Парень скептически оглядел теньячку но руку ее отпустил. Девица постанывая распрямилась, покачнулась но и правда пошла сама.

-Ну так что за сказ, про пять злотов?

Я с готовностью пояснила:

— Пускай теперь с остальными делится и объясняет, что злот был один а не пять. Потрясут как кошель, вниз головой.

— Не потрясут, встрял Грай, — он же старшой у них.

— Э нет, — я самодовольно ухмыльнулась — он только на словах старший, пока в карауле. Десятник у ворот не сидит, он других охранять гоняет, и долю свою с мздоимства требует. Так что, пусть теперь многоуважаемый Верий один злот в пять превратить попробует.

И довольная маленькой местью я уверенно скакнула вперёд.

Солнце всё сильнее нагревало землю, вытесняя морозную стылость. Оставшийся после бури снег уже растаял, оставляя редкие лужицы на мостовой. Хлопали, открывались ставни, расходились по своим делам горожане. С порта веяло солоноватым запахом моря и резким рыбы. Я тянула шею, вглядываясь вперед и ожидая что вот-вот мелькнет между домами синяя полоса воды. Шаста вертела головой, не переставая восторженно удивляться.