Уши Фолко горели от стыда за недавние трусливые мысли, на время овладевшие им. Где-то в глубине души он и сейчас жалел о своём поистине безумном поступке, но отступать было уже некуда. Он поправил складки кольчуги под плащом, поудобнее передвинул меч, перевязь с ножами, приспособил повыше колчан с луком и стрелами.
Они ехали неспешно и осторожно по глубокому, сильно заросшему древнему оврагу. Над их головами сомкнулась лесная кровля; однако солнце здесь стояло выше, чем в это же время года в его родной Хоббитании, и овраг выглядел совсем не мрачно. Дно покрывали молодые побеги папоротника; повыше, на светлых местах, буйно разрослась малина вперемешку с крапивой.
Рогволд и Алан ехали впереди, время от времени негромко переговариваясь и поглядывая на солнце.
Овраг вывел их в довольно широкую котловину между тремя сомкнувшимися холмами. Слева, к северу, пестрели прозрачные молодые берёзы и рябины — радостный лиственный лес. С северо-востока на юго-запад перед ними наискось протянулась первая гряда Забытого Кряжа, покрытая высоким тёмным лесом.
Выехавший вперёд Алан внезапно предостерегающе поднял руку, и Рогволд поспешил к нему. Затаив дыхание и взявшись за меч, к двум склонившимся над землёй следопытам подъехал и хоббит.
— Осторожнее, — зашипел на него Рогволд. — Не затопчи следы!
Хоббит мало что понимал и мог разобрать в небольших, едва заметных рытвинах и тотчас пристал к людям с расспросами.
— Здесь прошло несколько конных, — пояснил Алан. — Прошли сегодня утром с севера на юг, вон туда. — Он махнул рукой, указывая на тёмный проем в зарослях, где, казалось, в глубь деревьев уходило некое подобие тропинки. — Какие подковы — не разобрать, но лошади не слишком крупные. Однако, кто бы тут ни проехал, это плохо — тропа здешним ведома и скорее всего под надзором. А мы торчим тут на самом виду!
Они поспешно скрылись в зарослях и свернули вправо. Алан и Рогволд осторожно пробирались между гибкими ветвями, пригибаясь к самым гривам, легче было невысокому хоббиту. Они оставили позади радостную поляну и углубились в лес Забытого Кряжа.
Трудно оказалось преодолеть лишь первые несколько саженей; затем подлесок отступил, его место заняли низкие лесные травы. Под плотной кровлей листвы где-то негромко перекликались птичьи голоса. Следопыты некоторое время подозрительно вслушивались, но никакого подвоха не заметили.
От Тракта до поляны они ехали часа полтора; ещё примерно столько же пробирались на юго-запад, прячась в дремучем лесу, пока Рогволд не скомандовал остановку.
— Дальше верхами нельзя, — шёпотом сказал он. — Коней оставим здесь, хоть и рискованно, конечно же, но выхода нет.
В зарослях, на дне небольшого распадка, они укрыли лошадей, сняв с них то, что могло бы выдать их бренчанием. Уползая наверх, вслед за следопытами, Фолко оглянулся — пони глядел на него с немым укором. Хоббит поспешно отвернулся.
Теперь они медленно и осторожно крались короткими перебежками от ствола к стволу, согнувшись в три погибели. Вокруг всё оставалось тихо и спокойно, и хоббиту невольно стало казаться, что они играют в какую-то странную, хоть и увлекательную игру. Он потерял счёт времени, и, лишь когда сквозь зелёную кровлю случайно пробилось солнце, он понял, что время уже перевалило за полдень.
Всё произошло в один миг. Идущий впереди Алан неожиданно рухнул как подкошенный в траву возле могучего древесного корня. Фолко и Рогволд осторожно подползли к нему.
— Смотрите! — шепнул им Алан. — Видите? Вон, прямо за деревом — их секрет! Не так просты господа разбойнички...
В зелёном месиве впереди них сперва казалось невозможным что-либо разобрать, и сколько хоббит ни вглядывался, так ничего и не увидел. Зато его спутники увидели и поняли всё, что нужно, и теперь они ползком двинулись в обход. Впереди гибкой змеёй извивался Алан, проскальзывавший, словно крот, под кочками и корнями; за ним прижимающийся к земле хоббит, старавшийся не потерять из виду подошвы сапог следопыта; замыкал Рогволд.
Ползти оказалось нелегко, пот заливал глаза, быстро заныла непривычная к такому передвижению спина. "А что, если они на деревьях?!" Внутри у хоббита всё похолодело. Однако минуты шли, и пока всё оставалось как было. Фолко мог видеть только траву и букашек у себя перед носом и недоумевал: что же рассчитывают увидеть там люди? Однако вскоре его сомнения рассеял донёсшийся наконец до них чуть слышный говор. Они замерли. Слов было не разобрать, нужно было подобраться поближе. Алан очень медленно и осторожно заскользил вперёд, сделав хоббиту знак следовать за собой. Фолко начинал дрожать, ему казалось, что их вот-вот обнаружат; однако они спокойно проползли ещё дальше и укрылись в папоротниках, откуда они могли видеть и слышать говорящих. Только теперь хоббит решился поднять голову.
Впереди, под могучим развесистым буком, сидели, небрежно прислонясь к стволу, двое разбойников — по виду обычные арнорские крестьяне: один уже пожилой, в худом плаще, с длинным копьём и неуклюжим топором дровосека, второй — молодой, в кожаной шапке и добротном кафтане явно с чужого плеча, подпоясанный верёвкой, с мечом и тоже с копьем.
— Эхе-хе, — почёсывая сивую бороду, говорил пожилой, — паршивая наша жизнь! Живём хуже зверья всякого, по лесам, будто угорелые, скачем. Того и гляди, дружинники нагрянут да на осину... Ох, тягости! И за что же нам судьба такая проклятая!
— Брось скулить, — недобро щерясь, оборвал его молодой. — Радуйся, Борода, что жив ещё! Да и так уж ли плохо живём? Сапожки-то у тебя лучшей роханской кожи. А откуда? Раньше носом землю рыл, а теперь сам себе хозяин! Живём по-настоящему! А что до лесов... Ты не думай, деньжат вот подкопим, да и махнём на север, там земли, говорят, много, бери, сколько поднять сумеешь... Так что терпи и не стони, не нагоняй тоску.
Молодой уселся поудобнее и засвистал что-то беззаботное.
— Тебе хорошо говорить, ты вон какой битюг здоровый, — обиженно поджимая губы, буркнул в ответ сивобородый. — А у меня и так ноги еле ходят, бока болят. Недавно так дубиной по спине огрели, думал, хребет сломают! Да и сколько нам копить-то? Доживу ли? Вот чего мы здесь сейчас сидим, спрашивается? Которую неделю с горы на гору, из одного болота в другое. Весь тиной пропах, словно лягуш какой! Ни бани, ни печки... Чего мы тут сидим? Пустую дорогу стережём? По ней же теперь в одиночку не ходят.
Молодой долго и досадливо морщился и наконец резко оборвал старика:
— У, пень сивый! Сказать тебе, чего мы тут ждём?! Ты что, не слышал, что Толстяк прислал записку с голубем — обоз сюда идёт, десять телег да три десятка народу при нём — половина гномы, остальное люди. Спешат на юг, на Роханскую Ярмарку! — Глаза молодого алчно блеснули. — Товар везут спешный! То-то поживимся!
— Ой ли? — усомнился старый. — Гномы, они, знаешь, свои денежки так просто не выложат. Как начнут топорами махать!
— Махать! — презрительно передразнил его молодой. — Не больно-то помашешь, когда нас здесь добрая сотня! Никуда не денутся. А ты вот что, кончай эти разговоры, а то, не ровен час, дойдет до Арра и его мечников!
Они оба тут же принялись встревоженно оглядываться; не заметив ничего подозрительного, молодой продолжал:
— Я сидел неподалёку от их костра, когда прилетел этот голубь. Они все были там, все четырнадцать, и Арр ещё так прихлопнул в ладоши и сказал что-то вроде "наконец-то!". Так что сиди спокойно, Борода, времени у нас немного, скоро эти олухи до Теснины дотопают...
Пожилой тягостно вздохнул, но промолчал. Однако ему явно было не по себе, и он старался заглушить тревогу разговором:
— А ты не слышал, как расставят? Куда нас денут? Опять вперёд погонят, под стрелы, а сами заберут всю добычу?
— Слышал, что с двух сторон засядем, — сплевывая, ответил молодой. — Выскочим спереди и сзади, ну и с боков навалимся.
— С боков?! — горестно ахнул старый. — Это что же, бегом с самой вершины да по голому...
— А что делать? — зло сверкнул глазами молодой. — Другое место предложить можешь? Кругом поля...
— Да нет, я что, я ничего, — уныло ответил старик и сгорбился, уронив руки на колени.
Пролежавшие всё это время разведчики переглянулись.
— Всё ясно, — едва слышно выдохнул Рогволд. — Их сто десять или около того. Давайте назад!
— Погоди, а как же с луками? — спросил Алан. — И потом — кто этот Арр и его мечники? Ползём дальше!
— Опасно, — одними губами ответил Рогволд. — Тут их наверняка под каждым деревом по паре. Того и гляди заметят...
— Я проберусь, я смогу, — вдруг взмолился Фолко, сгорая от нетерпения и охватившего его бесшабашного азарта.
Разбойники казались ему совсем нестрашными — от таких он легко удерёт! Люди, однако, с сомнением переглянулись.
— Да я тихо, — страстно продолжал уверять их хоббит. — Никто и не услышит! Вы только никуда не уходите, я мигом.
— Ладно, — решился Рогволд. — Только ты уж возвращайся, Фолко, пожалуйста, а то Торин меня на куски изрубит, что отпустил я тебя... Будем ждать здесь. Место запомнил?
Фолко быстро покивал и осторожно пополз вперёд. Папоротники мягко сомкнулись за ним, и люди удивлённо переглянулись — спустя мгновение они уже не могли сказать, где скрылся их маленький товарищ.
Фолко полз быстро и ловко, уже приноровившись к этому способу передвижения; иногда, если позволяла густота трав и подлеска, он приподнимался на четвереньки и каждый раз замирал на мгновение, чтобы осмотреться и прислушаться. Вскоре он заметил ещё трёх разбойников, по виду не отличавшихся от двух первых; они играли в кости. Затем встретились ещё пятеро, потом ещё и ещё, и вскоре хоббит оказался прямо в сердце временного лагеря лесных людей. Посредине в глубокой яме разведён был костер — до хоббита доносилось потрескивание и чуть тянуло гарью, но самого дыма заметно не было — очевидно, жгли сухостой. По краям небольшой поляны разместились остальные из этой шайки; хоббит глядел очень внимательно, но насчитал всего пять луков. Было немало копий и мечей, его взгляд отыскал несколько неумело сбитых из досок щитов и пару настоящих, таких же, как у арнорских дружинников, ни шлемов, ни кольчуг он не заметил. Большинство разбойников были крепкими арнорскими мужиками, по виду — вчерашние крестьяне, и потому внимание Фолко сразу же привлекла усевшаяся в тесный кружок неподалеку от костра группа людей в зелёном. Фолко разом насторожился. Он заметил торчащие из травы возле них рога шести или семи арбалетов, рядом лежали добротные щиты; головы одетых в зелёное воинов прикрывали настоящие шлемы. Остальные разбойники явно побаивались их и всякий раз почтительно кланялись, проходя поблизости. Разговоров Фолко услышать не мог, но и увиденного было достаточно.
Он насчитал всего сто три человека да ещё четырнадцать воинов в зелёном. Осторожно повернувшись, тихо, так что не колыхнулась ни одна ветка и не хрустнул ни один сучок, он, по-прежнему искусно таясь в высокой траве, отправился назад.
Ему стоило некоторого труда вновь отыскать друзей, дожидавшихся его в тревожном неведении. Выслушав его торопливый рассказ, Алан восхищённо покрутил головой и крепко стиснул плечи хоббита, Рогволд улыбнулся и погладил его по голове. Все вместе они поползли назад.
Без всяких происшествий они выбрались с Забытого Кряжа и во весь дух погнали коней обратно. Солнце уже клонилось, и нужно было торопиться, чтобы успеть преодолеть этот так некстати появившийся заслон до темноты. Спустя пять часов после прощания с отрядом они вновь увидели составленные в круг знакомые фургоны.
Рогволд подробно рассказал обо всём увиденном и услышанном ими, тотчас погасив бурные восторги по поводу их благополучного возвращения.
— Что будем делать? — спросил он, закончив рассказывать.
Наступило молчание. Несколько мгновений все мрачно глядели в землю, затем вперёд выступил Хорнбори.
— Числом нам их не взять, — степенно начал он, поглаживая бороду. — Значит, надо взять хитростью.
— Очень свежая мысль! — фыркнул Дори, но на него зашикали, и он умолк.
— А какую хитрость можно здесь придумать? — продолжал Хорнбори. — Если я правильно понял почтенного Рогволда, большинство в этом отряде — недавние крестьяне, в военном деле не искушённые и вдобавок боящиеся как дружинников, так и своих непонятных командиров. Поэтому, наверное, мы сможем испугать их, напав первыми. Погодите! — Он поднял руки, останавливая недоумённый ропот. — Мы связываем наши телеги по три и оставляем с обозом четверых, которые и поведут его напрямик через Теснину, а в это время остальные, заранее пробравшись лесом, зайдут со спины разбойникам. Едва наш обоз втянется в Теснину, за мгновение до того, как они начнут атаку, мы нападём сами. Главное — кричать как можно громче, пускать стрелы, швырять факелы, пусть они думают, что у них на плечах целое войско. Большинство из них, уверен, бросятся вниз сломя голову. Нам надо будет управиться с теми, в зелёном, и прорваться к обозу самим. Пока они опомнятся, сообразят, в чём дело, мы выберемся на открытое пространство, а там нас взять будет куда труднее! Ну как план?
— Я хотел предложить почти то же самое, — улыбнулся Рогволд. — Видно, хорошие мысли приходят, так сказать, в думающие головы одновременно.
Люди и гномы молча переглядывались, пытаясь как можно лучше всё обдумать. Гримнир щёлкнул пальцами.
— Они могут просто затоптать тех, кто пойдёт с обозом, — с привычной мрачностью бросил он. — У нас есть десятка два арбалетов. Дадим каждому, кто пойдёт с телегами, штук по пять! Заряженными, естественно, — уточнил он и умолк окончательно.
— Но у нас нет сил напасть на них с обеих сторон, — возразил Игг. — Они наверняка засядут человек по пятьдесят справа и слева. Нам же нельзя разбиваться?
— Верно, — кивнул Торин. — Поэтому давайте ударим, как только они сделают первый шаг вперёд, так, чтобы им уже было трудно остановиться. Все пойдем с одной стороны — скажем, слева. Впрочем, с какой стороны наступать — безразлично, но слева удобнее подходы, к тому же дорога туда известна. — Он оглядел напряжённые и внимательные лица товарищей. — Пришло время решать.
Как обычно бывает в подобные минуты, наступила тишина — никто не хотел произнести последних слов; все невольно тянули время, и первым, как ни странно, заговорил Малыш. Заговорил, уже направляясь к одной из телег и деловито вытаскивая из кармана толстый моток верёвки:
— Давайте, начали, что ли... Торин, подводи воз...
Все сразу зашевелились, словно стряхнув с себя некстати подступившее оцепенение. Гномы сцепили фургоны по три и стали решать, кто останется с обозом.
— Сюда нужны лучшие бойцы, — хмуро проговорил Рогволд. — Здесь будет труднее всего. Кто пойдет сам?
Малыш молча выступил вперёд, и с ним Алан, Ресвальд, Балин, Двалин, Глоин, Игг и Строн.
— Так не пойдёт, — покачал головою Торин. — Нужно только четверо.
Времени на споры не было, и поэтому просто метнули жребий. Выпало Малышу, Иггу, Строну и Ресвальду, и они как-то сразу же отделились от остальных — будто чья-то рука провела незримую, но явственную черту. Игг и Строн принялись неспешно заряжать арбалеты. Малыш закурил трубку, а Ресвальд достал из заплечного мешка точильный камень и стал тщательно острить меч, не поднимая глаз на остальных, уже сидевших в сёдлах.
