| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ну хватит, Ариана! Избавь наши уши от дифирамбов этому в высшей степени замечательному представителю человеческой расы и позволь наконец объяснить, как ему выпутаться из опасной для жизни ситуации. — Ирсин поморщился и, поймав растерянный взгляд лекаря, добавил: — Хотя, по мне, пусть бы он сгинул в трясине вместе с отрядом Бранта.
Лейтис вздрогнул, с мольбой посмотрел на болотную ведьму, и та не разочаровала его:
— Не говори глупостей, Ирси, мастер Лейтис не так уж и плох. А вот ты — неисправимый идеалист, максималист и человеконенавистник!
— Человеконенавистник?! Это что-то новенькое! Когда я успел превратиться в человеконенавистника?
Ирсин гневно взглянул на хозяйку Болот, а та язвительно хмыкнула и невинным голоском произнесла:
— Ты ненавидишь Лейтиса, а он — человек, значит, ты — человеконенавистник!
— Да ну тебя! — устало махнул рукой маг. — Опять ты подначиваешь меня, а я каждый раз покупаюсь. Как подросток, честное слово.
— Для меня ты навсегда останешься ребёнком.
Ариана сверкнула глазами-изумрудами, и всем в комнате вдруг сделалось немного не по себе. Словно они без спроса проникли в древнее святилище, тем самым осквернив его. Светке тотчас пришли в голову истории о неудачливых исследователях египетских гробниц, и она поёжилась. Глубокие зелёные глаза остановились на бледном лице землянки.
— Кому-кому, а тебе точно не стоит беспокоиться за свою жизнь. Своих я, знаешь ли, не убиваю. Муторно это и бессмысленно. — Совершенные губы ведьмы сложились в улыбку. — И Ирсина злить не хочется. До сих пор вздрагиваю, вспоминая, как в прошлое своё появление он взбеленился из-за безобидной, в общем-то, шутки над его подопечной. Даже помощи просить не стал. Ушёл. Гордый, злой и полуживой. Тогда я думала, что он дорогу ко мне навсегда забудет. Ан, нет! Явился.
Болотная ведьма повернулась к Ирсину. Светка не видела её лица, но почему-то была твёрдо уверена, что колдунья смотрит на либенийского мага с улыбкой. И улыбке этой больше всего подходит эпитет "материнская". "Бред какой-то! Не может она быть его матерью! Они же совсем не похожи! Впрочем.... Может, он в отца пошёл..." Девушка, прищурившись, взглянула на Ирсина, пытаясь найти сходство с красавицей Арианой, но от этого важного занятия её оторвал единорог — легонько толкнул в бок и шепотом поинтересовался:
— Как думаешь, мы успеем уйти до появления вящих? А то что-то на душе у меня неспокойно.
Светлана хотела пожать плечами, мол, откуда мне знать, что на уме у странной нечеловечески красивой ведьмы, но даже шевельнуться не успела. По комнате искристым хрустальным перезвоном прокатился громкий смех, ударился в окна и, настежь распахнув их, рассыпался в туманной тишине болот изумрудными светлячками. В дом ворвался холодный осенний ветерок, но вместо запаха застоялой воды он принёс с собой сладковатый цветочный аромат, от которого у землянки закружилась голова. Откинувшись на спинку дивана, Света рассеянным взглядом обвела комнату: Лейтис и её спутники (Трис и та перестала изображать меховой воротник!) заворожено наблюдали за танцем светляков, их лица (и мордочка!) светились неподдельным детским счастьем. Ариадна с удовлетворением посмотрела на дело рук своих и перевела взгляд на Свету.
— Вы хотели со мной поговорить? — тут же отреагировала та. Головокружения уже и след простыл — девушка чувствовала себя здоровой и полной сил. — Мне тоже хотелось бы спросить...
— Т-ссс... — Ариана приложила палец к губам. — Я знаю, что ты хочешь у меня спросить, и вынуждена тебя разочаровать — не знаю.
— Что "не знаю"? — прошептала девушка, чувствуя, что начинает нервно дрожать.
— Я не знаю, удастся ли тебе вернуться домой. — Ариана грустно улыбнулась, подошла к девушке и ласково погладила по белоснежным волосам, стараниями Саолера уложенным в замысловатую причёску из множества разнообразных косичек. — Я вижу, что ты всем сердцем стремишься в громадный шумный и грязный город, в недрах которого прячется твоё маленькое уютное гнёздышко с родными тебе людьми и животными как две капли воды похожими на Триису.
— Трииса не любит, когда её называют животным, — откликнулась Света и подняла больные глаза на ведьму: — Почему я не смогу вернуться?
— Я не сказала, что ты не сможешь вернуться. — В изумрудных глазах читалась укоризна и за безупречной, идеальной, правильной, прекрасной маской Света увидела обычную, немного усталую женщину лет сорока. Волосы уложены в банальную кичку, в уголках глаз мелкие лучики морщин, на губах добрая всепонимающая улыбка. Ариана неуловимо напомнила Свете маму и от осознания того, что возможно она больше никогда не увидит самого родного в жизни человека, девушка расплакалась.
— Древняя магия Аренты неузнаваемо изменила твоё тело, дала практически неиссякаемый источник силы, но всё же не смогла изменить тебя, Светлана. Ты всё та же замкнутая домашняя девочка, помешанная на кошках и книжках и искренне верящая в торжество справедливости. — Колдунья, присела рядом и обняла землянку за плечи. — Ирсину будет тяжело с тобой...
— Да что ж вы все заладили одно и тоже! Тяжело со мной будет! — В сердцах выплюнула Светка и сбросила руку ведьмы. — Можно подумать, я вам своё общество навязываю! Отправьте меня домой, если я такая слабая и неуклюжая! С удовольствием покину вашу распрекрасную Аренту!
Девушка сжала кулаки и глубоко задышала: неожиданная вспышка гнева удивила её саму. Особенно если учесть, что Света до последнего старалась держать себя в руках и вывести её из душевного равновесия было сложно.
— Извините, — пробормотала девушка и посмотрела на Ариану. — Не знаю, что на меня нашло. — И чувствуя, что нашла в хозяйке болот благодарного слушателя, продолжила: — Никогда не думала, что мне выпадет возможность испытать то, что чувствует кукла в руках опытного артиста-кукольника.
— И что же?
— Досаду. Злость. И непреодолимое желание достать ножницы, перерезать верёвочки и сбежать куда глаза глядят.
— И почему не бежишь? — В голосе ведьмы слышались смешинки. — Ты же можешь.
— Не пробовала, но, скорее всего, смогу. — Улыбнулась Светлана, однако улыбка сейчас же померкла, как будто лампочка перегорела. — Бежать-то особо некуда. Из вашего мира мне не уйти, а устраивать бучу и сломя голову нестись туда не знаю куда — смысла нет. Можно, конечно, попытаться найти Юльку и рвануть к ней, но у меня чёткое ощущение, что это тоже бессмысленно. Мы и так встретимся. Так зачем же лишний раз ссориться со спутниками, навязывая своё мнение? Они искренне заботятся обо мне, да и я к ним уже привыкла, а некоторых и полюбила. — Света улыбнулась. — Впрочем, кошки всегда были моей слабостью. Не знаю, смогла бы я полюбить Триису, пребывай она в образе собаки или, скажем, единорога.
— Откровенно. — Колдунья с интересом смотрела на девушку. — Сдаётся мне, что Ирсин ошибается, считая тебя наивной неженкой, тепличным растеньицем, не приспособленным к жизни. Не боишься, что я расскажу ему о нашем разговоре?
Отрицательный кивок головой, лёгкая улыбка, в синих глазах спокойствие штилевого моря.
— Мы с тобой одной крови, Ариана, а своих ты не выдаёшь. Да и к путешествиям я на самом деле приспособлена мало, но зато точно знаю, что на этот раз мне придётся пройтись. Надо идти вперёд, чтобы вернуться назад. Так?
— Так.
Ариана заправила за ухо непокорную чёрную прядь и посмотрела на землянку долгим, изучающим взглядом, предлагая продолжить разговор. И, удовлетворённо кивнув, Света продолжила:
— Мне было бы гораздо легче приспособиться к своему новому образу и положению, если б я хотя бы приблизительно представляла: зачем я здесь? С какой целью меня напичкали непонятной, пугающей силой и теперь тащат к местному революционеру-освободителю? Что он собирается со мной, вернее, с нами сделать? Твои слова о том, что моё возвращение в Москву под вопросом, и поведение Ирсина наводят на нехорошие мысли. Да и ваш Алексис Ребарат-Нур, — Светлана на миг запнулась, вспомнив темноволосого красавца, и заговорила чуть более нервно, не замечая, что повторяется: — не понравился он мне. Совсем не понравился. И на главу Сопротивления не тянет — молод больно! И вообще! Не хочу я в его замок идти. Не хочу и всё тут!
Светка в сердцах топнула ногой и замерла — срываться второй раз за каких-то жалких пять минут было совершенно не в её стиле. Глубоко вздохнув, девушка несколько раз сжала и разжала кулаки.
— Извините. События последних дней сделали меня несдержанной. Но всё же мне хотелось бы услышать ответы на свои вопросы. К ясной цели идти гораздо проще и эффективнее, чем блуждать в потёмках, натыкаясь на острые углы. Так?
— Так-то оно так, но почему ты решила, что именно я смогу ответить на твои вопросы? Я древняя старуха, веками не покидавшая своих болот. Откуда мне знать, что происходит в мире?
Ариана повела плечами, с ещё большим интересом изучая гостью. За маской наивной, беспомощной девчонки скрывалась... Кто? Не по возрасту мудрая или просто умная женщина? Опытная интриганка? Или — того хуже! — подосланная вящими шпионка? А теперь и не проверишь. Древняя магия Аренты освоилась в предоставленном ей теле, уничтожив всё, что показалось не нужным: и исконный рисунок ауры землянки, и все заклинания, что пытались накладывать на неё Трииса и Саолер, Ирсин и Кийсена. "Пожалуй, она права. Пожелай она сейчас скрыться от своих спутников — без особого труда уйдёт и следов не оставит. И найти её будет весьма проблематично..."
— Ариана! — вырвал её из раздумий голос Светы. И столько ехидства было в этом голосе, что Трис бы обзавидовалась. — Не прибедняйтесь, Ариадна! Если Вы по каким-то своим причинам не можете или не желаете покидать Болота, это не значит, что Вы ничего не знаете о том, что происходит в мире. Расскажите, прошу Вас!
— Мы вроде бы на ты перешли...
Колдунья откинулась на спинку дивана, подняла глаза к потолку и озабочено потёрла лоб. Ирсин поделился с ней своими соображениями по поводу планов Алексиса, но рассказывать девушке о том, что её ждет, категорически не хотелось. Пусть надеется на лучшее. Тем более что Ариана на свете жила давно и не раз видела, как песчаными домиками рассыпаются серьёзные, до мелочей продуманные планы, а безумные, казалось бы, невыполнимые идеи становятся явью.
— Так я слушаю, — поторопила колдунью Света и вдруг насторожилась — где-то рядом прятался враг. В голове возникло лицо мужчины с нахмуренными бровями, злым взглядом и сжатыми в тонкую линию губами. — Зарин Брант...
Землянка вскочила, напряженно оглядываясь по сторонам, а колдунья резко и звонко выкрикнула слово на незнакомом языке. Впрочем, смысл оказался Светке понятен: "Просыпайтесь! Враги!"
— Но как?
"Но как?"
В другое время Светка бы рассмеялась слаженности трио её спутников — абсолютно одинаковые вопросы, два вслух и один мысленно, прозвучали в унисон — но сейчас было не до веселья. Дом болотной ведьмы натужно заскрипел, атакованный мощнейшими разрушительными заклинаниями.
Прорычав что-то невразумительное (как поняла Светка, это было искреннее пожелание врагам вступить в неестественную половую связь с булавой), Ирсин бросился к лекарю, тряхнул его за плечи, точнее, попытался тряхнуть — руки мага прошли сквозь тело Лейтиса, а мгновение спустя его образ и вовсе развеялся.
— Зарин обыграл меня... Зато теперь я знаю, что он может проникать в чужие сны.
— Как и ты Ирси, как и ты... — Ариана положила ладонь на плечо либенийского мага. — Вам нужно уходить. И чем быстрее, тем лучше. Пусть Трииса готовит портал. Место и направление я укажу. — Кошка спрыгнула на стол, а болотная ведьма протянула Ирсину холщёвую сумку. — Здесь еда и несколько аварийных порталов. Я хочу, чтобы ты вернулся живым, Ирси. Я всё ещё льщу себя надеждой познакомиться с внуками и невесткой. В конце концов, ты обещал и должен выполнить своё обещание. И отговорок типа "не смог, потому что умер" я не приму! Понятно?
Колдунья приподнялась на цыпочки, чмокнула Ирсина в щёку, слегка дёрнула за выбившуюся из-под банданы прядь и отступила. Светлане показалось, что она сейчас поднимет руку и осенит мага крестным знамением... И ведьма подняла руку. Правда, крестное знамение её жесты даже отдалённо не напоминали, однако землянка каким-то шестым чувством поняла, что наблюдает за арентийским аналогом материнского благословления. На бледной коже либенийского мага выступил румянец, и Светка могла поклясться, что он едва сдерживается, чтобы не обнять Ариану. Не сдержался. Шагнул к женщине и заключил в объятья.
— Я обязательно вернусь... мама.
Дом снова тряхнуло. Жалобный скрип деревянных стен отозвался в сердце Светланы щемящей тревогой, и она с беспокойством взглянула на хозяйку Болот.
— Может...
— Я справлюсь, девочка. Не впервой. А вам удачи! И помните, в сердце Гиблых болот есть маленький островок покоя, где вас любят и ждут. Идите. Время пришло.
— Ага...
Светка хотела сказать ещё что-то, но на плечи лег тяжёлый и живой меховой воротник, руку сжали прохладные сильные пальцы, в глазах привычно потемнело, а в следующий миг девушка с недоумением смотрела на серую каменную стену, бесконечно простирающуюся ввысь и в стороны.
Глава 19.
Гостеприимство единовластника.
Духота летнего дня сменилась вечерней прохладой, но слишком слабой и ненадёжной, чтобы даровать облегчение. Светлое, белёсое небо подёрнулось сероватой дымкой — бледными тенями туч, несущими жалкие капли невыплаканного дождя. Склонилась в унынии старая берёза, ворчливой стайкой сбились у крыльца воробьи, и только разлапистый куст чёрной смородины браво топорщил полинявшие на солнце листья. Он знал, что хозяева не оставят его в беде. Юлька понимающе усмехнулась, обхватила ладонями любимый фарфоровый бокал с веткой цветущего шиповника на боку и сделала глоток душистого тёплого чая, заваренного мамой: ромашка, вишнёвые листья и капелька мёда. Мило и уютно.
Из угла веранды донёсся приятный баритон — начались вечерние новости. Юля не вслушивалась. Прихлёбывая чай, она смотрела в окно, на отца — высокого, сильного, стройного. Владимир Сергеевич улыбался, поглядывая на дочь, и скупыми движениями направлял шланг вправо-влево, орошая деревья, кусты и клумбы с флоксами, розами и георгинами.
"Благодать..." Юлька умиротворённо вздохнула, прикрыла глаза, а когда вновь распахнула их, с удивлением обнаружила, что сидит на высоком табурете посреди чертовски захламлённого помещения — то ли заброшенной химической лаборатории, то ли позабытого всеми архива. Прямо на полу разновеликими кучами громоздились перевязанные разноцветными лентами папки, свитки и стопки толстенных книг, в хаотичном беспорядке перемежаясь с колбами, ретортами, мензурками, бутылками и бутылями, флаконами и флакончиками. А посреди этого безобразия, имя которому — ночной кошмар уборщицы, возвышался большой прямоугольный стол с грудой сухой пахучей травы. В пику общему хаосу один из углов полированной столешницы был заботливо очищен от мусора и застелен белоснежной салфеткой, на которой притулились матового стекла чайник с витым изогнутым носиком и три пузатых стакана из тёмного, похожего на оникс камня.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
