— Шанс есть. Мы его обманем. Причина, как мы и ожидали, не в теле, а в голове. Голова хочет поиграть в саморазрушение? Отлично, пусть играет. А мы за это время немножко полечим тело... Эй, ты чего, плакал? — девушка взяла Ита за подбородок и сочувственно посмотрела ему в глаза. — Бедный... конечно, все плохо, но руки опускать не надо.

— Он умрет? — обреченно спросил он.

— Все умрут, — беззаботно отозвалась девушка. — Рано или поздно. Успокойся. Я тебе обещаю, что в ближайшие сутки он точно не умрет. За это время мы дойдем до территории Ордена. Там ему помогут. Не так, как ему нужно, но времени хватит, чтобы добраться до Встречающих, которые помогут уже наверняка. Хорошо, что мы успели. Еще полчаса, и можно было бы не торопиться.

Ита гнали, но он не уходил. Наконец целители сдались, и ему разрешили остаться при условии, что он будет сидеть в уголке, тихонько, "как маленькая-маленькая мышка". Вот он и сидел, наблюдая, но то, что он видел, ничего и ни о чем ему не говорило. Порой казалось, что три целительницы вообще ничего не делают. Они подолгу молча стояли, изредка обмениваясь короткими фразами на неизвестном Иту языке, потом одна наклонялась к телу, все еще лежащему на постаменте и, не прикасаясь к нему, замирала на несколько минут. Затем ее место занимала другая, после все они снова отходили в сторону... Иту показалось, что прошла целая вечность, прежде, чем одна из целительниц поманила его, приглашая подойти.

— Смотри, — показала она. — Видишь вот эту полосочку у него на шее?

Ит пригляделся. Действительно, из-за правого уха спускалась вниз и уходила к ключице тонкая, мерцающая белым светом линия.

— Та часть его головы, которая отвечает за эти процессы, считает, что это — и есть тело. И старается разрушить не само себя, а имитацию. На работу сознания это никак не влияет. Пусть развлекается, в эту игру можно играть довольно долго, — усмехнулась целительница. — Теперь мы можем заниматься уже непосредственно телом. И поэтому, — она стала серьезной и взяла Ита за руки, — сейчас я буду настаивать на том, чтобы ты отсюда вышел. Поверь, так будет лучше для всех. И для тебя, и для него.

Руки у целительницы были удивительно теплые, от нее исходил такой покой и уверенность, что Ит сдался.

— Ладно, — выдавил он с усилием. — Только скажите мне, пожалуйста, правду. Все совсем плохо, да?

— Да, — не стала скрывать целительница. — Но, поверь, могло быть и хуже. Ит, я тебе уже говорила, что до Ордена он доживет. Пойми, я аарн, и обманывать тебя я не могу физически, если я солгу, то мне будет очень и очень больно. Не телу больно, нет. Хуже. Поэтому я сейчас говорю тебе правду — все действительно плохо, но мы уже сумели продвинуться, и теперь постараемся сделать максимум из того, что вообще возможно сделать.

Ит смотрел ей в глаза, силясь понять — правда это или все-таки, пусть малая, но ложь. Он молчал. Что тут можно ответить? О чем можно просить?

— Все, иди, — приказала девушка. — Не будем терять времени.

* * *

— Сильны, девки, — с неподдельным уважением сказал Таенн, покачав головой. — Знал я, что у Аарн хорошие целители, но не знал, что настолько.

— Про Аарн вообще информации очень мало, — Леон сел поудобнее, взял из воздуха стакан с неизменным пивом (почему-то после посещения закольцованного мира он начал пить пиво). — Закрытая центрированная структура.

— Ну, не такая уж и закрытая, вспомни Далат, — возразил Таенн.

— Они что, по-твоему, давали Далату попользоваться специалистов такого уровня? — Леон кивнул в сторону медблока. — Конечно, нет. Помогали, но не до такой же степени, чтобы лечить вот так всех и каждого.

Морис тоже взял стакан с пивом, понюхал, брезгливо поморщился и поставил стакан обратно.

— Искин, ты что, издеваться вздумал, что ли? — сварливо спросил он.

— Вы мне надоели, — ответил недовольный голос с потолка. — Мне осточертело ваше постоянное пьянство. Поэтому теперь все напитки, содержащие спирт, будут пахнуть... какой-нибудь гадостью. Вкус я тоже изменил. Пилот, ты не против?

— Я только за, — кивнул Ри. — Ну, Иту, пожалуй, сейчас можно что-нибудь выпить, думаю...

— Я не буду, спасибо, — Ит устало опустился в выросшее из пола кресло. — Искин, дай или воды, или сока какого-нибудь.

— Поесть не хочешь?

— Нет, не смогу, — Ит залпом выпил сок, поставил стакан на столик и, подняв глаза, встретился взглядом с Таенном. — Бард, извини. Я... был не прав. Ты ведь не имел в виду...

— Это ты меня прости. Все это отвратительно выглядело, — тот поморщился, словно от чего-то кислого. — Понимаю, что ты чувствовал. Сначала он вытаскивает нас оттуда, откуда ни я, ни вот они, — он кивнул в сторону Сэфес, — не смогли бы вытащить, затем я предлагаю его убить, потом он приходит в себя, говорит про ключ, после чего мы все начинаем активно искать решение для того, чтобы его спасти... немудрено подумать, что это из-за ключа и из-за того, что этот ключ способен спасти в результате мириады жизней. Ит, поверь, это все так только отчасти. Я не буду сейчас врать и говорить, что это не так. Нет, это так. Но есть и вторая часть, про которую мы тут все в суматохе как-то забыли.

— Да, это выглядело по меньшей мере низко, — кивнул Леон. — И с нашей стороны, и со стороны Таенна. Прости.

— Я никого ни в чем не обвиняю, — Ит успокаивающе поднял руку. — Но и вы меня поймите правильно... тоже. Может быть, для вас он — забавный псих, который вдруг проявил себя с неожиданной стороны, и не более того. А для меня... я даже сам не знаю. Не могу объяснить. Наверное, самый близкий в этом мире человек, с которым случилась большая беда... отчасти и из-за меня тоже. Я должен это как-то исправить, должен помочь ему, но...

Созидающий запнулся. Мысли путались, он никак не мог сформулировать то, что нужно сказать, словно знание было где-то поблизости, но не давалось, ускользало.

— Я не знаю, — убито закончил он. — Простите. Вы сказали все очень правильно, а я понимаю, что это далеко не все, но я не знаю, как это... выразить.

— Ит, ты двое суток на ногах и сейчас ты в сильном стрессе, — справедливо заметил Леон. — Поспи немного. С ним целители, ему помогают, ты сейчас не нужен.

— Леон, если бы там лежал не Скрипач, а Морис, ты бы смог спать? — вздернув бровь, поинтересовался Ит. Тот тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой. — Зачем ты тогда это мне предлагаешь? Из вежливости?

— Крыть нечем, — развел руками Сэфес. — Ладно, сдаюсь.

— Красивый у Аарн корабль, — инженер решил, что пора переводить тему в безопасное русло. — Жалко, что внутрь не пустят. Или пустят?

— А ты хочешь внутрь? — оживился Таенн.

— Конечно, хочу. Интересно же, — Ри усмехнулся. — Такой огромный...

— А Техносовету потом расскажешь, что там и как? — поддел Морис.

— Техносовету? А почему ты решил, что я вообще туда вернусь? — округлил глаза инженер. — Ноги моей больше там не будет, по крайней мере, в прежнем качестве. То есть я вернусь, конечно... но не сейчас и не так, как хотел раньше. То, что делает Техносовет — это ошибка. Фатальная ошибка, которая потом приведет к плохим последствиям. Там все нужно менять. В корне менять. Но делать это одному — нереально. Поэтому я вернусь, но не один и не сейчас. Да и вообще, про возвращение говорить пока что рано.

— Да, рановато, — подтвердил Таенн. — Какое-то время мы в любом случае пробуем у Аарн. Потом...

— Потом нам нужно будет идти в базовый мир. По все тем же опорным точкам, используя все те же "шаги", — продолжил Леон. — Очень осторожно и аккуратно.

— Из-за ключа? — зло спросил Ит.

— Причина не хуже и не лучше всех остальных, — невозмутимо отозвался Леон.

Ит встал, отошел в сторону и лег на пол лицом вниз.

— Будь оно все проклято, — прошептал он. — Будь оно все проклято...

* * *

Следующие трое суток слились для Ита в какой-то мутный кошмар. Он не помнил, как они дошли до пространства Ордена, и не помнил, как проходили через портал. Он не видел ни флота Аарн, ни планеты, рядом с которой они встали на орбиту, ни Дарли Фарлизи, которая каждый день вместе с командой сильнейших эмпатов приходила на станцию — Аарн снимали всю информацию, которую было возможно снять. Все буквально выворачивалось наизнанку: память искина, память Барда, обоих Сэфес, память Ри. Зал управления, пространство которого тоже "помнило" вибрации и события, эмпаты прощупывали сутки. Важным в тот момент было все — любое сказанное слово, жест, движение... Ри спросил, не ловят ли они, случайно, дьявола? Девушка-эмпат очень серьезно ответила, что именно этим они заняты. Именно ловят. И именно дьявола...

Все это время Ит сидел рядом с медблоком, в котором находился Скрипач, почти не отлучаясь. Целители, которых было уже больше десятка, приходили и уходили, менялись, совещались друг с другом; рядом с медблоком установили ти-анх, каким-то образом выведя его с "Пути тьмы", но использовали его не для Скрипача, а для себя — то, что происходило в медблоке, выматывало целителей до такой степени, что ти-анх был нужнее им самим, чем пациенту.

Ит не мог ни есть, ни спать. От вида и запаха еды накатывала тошнота (после неудачной попытки искин больше еду не предлагал, только воду), на второй день начала страшно болеть голова — Ит этому факту вяло удивился, потому что до этого она вообще ни разу в жизни не болела. Целители пытались подходить к нему, просили хотя бы поспать, но Ит, сначала огрызавшийся в ответ на их предложения, позже словно впал в ступор и вообще перестал реагировать на чьи-либо слова.

На третьи сутки ему стало совсем худо. События последних недель как будто слились друг с другом, и отличать воспоминания от реальности становилось все труднее и труднее. Ит бредил. Сидя на полу с открытыми глазами, вжавшись спиной в стену медблока, с ужасом глядя в пространство перед собой, он вдруг начинал видеть сквозь ходящих мимо людей Марию, читающую речь с балкона на здании конгресса, но образ Марии сливался с образом Дьявола, убеждавшего в ошибочности представлений, а на этот образ ни с того, ни с сего, накладывался образ седого военного с Маданги... который тут же превращался в Нэгаши, точно и метко бьющего когтями по незащищенной руке. Нэгаши сменял генерал Орде Ральдо, превращающийся в Стовера, который затем превращался в Скрипача, протягивающего Иту на ладони хрустальный флакончик, где Ит видел Марию, сидящую за столом, заваленном бумагами, и ласково улыбающуюся ему. Ит протягивал руку, но флакончик тут же оборачивался воронкой тьмы, становящейся все больше и больше, она затягивала в себя, лишая воли и сил, чтобы сопротивляться...

— Кажется, ему плохо, — неуверенно сказал Ри Леону. Они присели рядом с Итом на корточки. Пилот с тревогой заглянул созидающему в глаза. — Слушай, у него зрачки опять вертикальные, и... по-моему, он меня не видит.

— Пойду-ка я позову кого-нибудь из целителей, — Леон поднялся на ноги. — Только этого нам для полного счастья не хватало.

Вернулся Леон через несколько минут, в сопровождении Даши и Мориса.

— Я знала, что так будет, — грустно сказала девушка, садясь на колени рядом с Итом. — Мы предлагали ему помощь уже несколько раз, но если бы вы слышали, что он нам отвечал...

— Мы слышали, — хмыкнул Морис. — Отвечал он довольно громко.

— К сожалению, даже если он этого не хочет, помочь ему все-таки придется. Завтра мы планируем разрешить Скрипачу проснуться, а в таком виде я Ита и близко к нему не подпущу. Сейчас я его выключу, он проспит несколько часов. Потом поможете уговорить его поесть и привести себя в порядок. Все будет нормально.

— А что с ним вообще такое? — спросил Ри.

— Ничего особенного, — усмехнулась девушка. — Нервный срыв, который он сам себе устроил. И добавил — тем, что не спал и не ел. Я не первый раз вижу подобное. Несколько раз встречала людей, которые искренне считали, что если они не будут есть и спать, это поможет тому человеку, за которого они переживают.

— А это не так? — удивился пилот.

— Это бывает... так. Но очень и очень редко. В данном случае это действительно не так. Он только навредил сам себе. Ребята, придержите его, пожалуйста. Морис, Леон, возьмите за руки...

Целительница несколько секунд пристально вглядывалась в лицо Ита, затем протянула руку и положила ладонь ему на лоб. Созидающий вскрикнул, словно от сильной боли, дернулся, да так сильно, что Сэфес едва не выпустили его.

— Еще минуточку, — попросила Даша, продолжая удерживать ладонь у него на лбу. — Ничего себе...

— Там что-то не так? — насторожился Леон.

— Там все не так. Еще чуть-чуть... мне нужно нащупать правильную дорогу.

Девушка растерялась. Этот человек... он был многомерным. Его сознание оказалось звеном в цепи других сознаний, и эта цепь как будто шла из одной бесконечности в другую. Как только она поняла, что видит, она тут же догадалась, что сознание Скрипача окажется в точности таким же. Фрагмент в цепи других фрагментов. Но даже тот фрагмент, который сейчас являлся центральным, и который она видела, был не похож ни на что, встречавшееся ранее...

— Как же тебя выключить, — неуверенно пробормотала Даша. — А ты, оказывается, упрямый. Ничего. Я тоже упрямая. Секунду... Потерпи, милый, мне нужно только...

По телу Ита прошла волна дрожи, глаза закатились, и он медленно сполз по стене на пол. Даша убрала руку с его лба и повернулась к Сэфес и Ри.

— Ри, если ты не возражаешь, я потом посмотрю и тебя тоже. У меня возникла одна догадка, которую необходимо проверить.

— А я-то тут при чем? — удивился инженер.

— При том, что я начинаю понимать, почему этот дьявол так за вами гонялся. Мне срочно нужно поговорить с Дарли, Кержаком и Таенном.

— А с Итом что делать?

— Устройте его где-нибудь, пусть выспится. И не оставляйте одного. Я обязательно приду, проверю, как он. Но сейчас... это действительно срочно.

Она встала и чуть ли не бегом кинулась к проходу, ведущему на корабль Дарли Фарлизи.

— Да, дела... — протянул Морис. — Ну что? Потащили, что ли?

— Куда? — резонно поинтересовался Ри. — Искин, посоветуй, куда пристроить это тело?

— Сейчас придумаю что-нибудь, — отозвался тот. — Народу на станции — как в лучшие времена, — его голос повеселел. — Давайте подведу поближе один из гостевых сегментов, там и побудете.

— Давно хотел спросить. Как тебе Аарн? — в глазах Леона горел огонек интереса.

— Щекотно, — хихикнул искин. — Нет, на полном серьезе — у них мысли какие-то... пушистые, что ли. Мягкие пушистые мысли. Особенно у Даши.

— Так, теперь еще и искин забредил, — подытожил Морис. — Железяка, давай этот твой гостевой сегмент... и сделай там ванную, а то этот придурок еще и не мылся черт-те сколько.

* * *

Он проснулся и несколько секунд лежал, пытаясь осознать, где он, и что с ним. Внезапно резанула, как нож, мысль — скорее! Ит дернулся, пытаясь вскочить, но чьи-то руки удержали его и чей-то голос строго спросил:

— Далеко собрался?

— Таенн?.. Господи... что случилось? — Ит сел, придерживая одеяло, и ошалело потряс головой. Воспоминания о событиях последних дней обрушились, как лавина. — Что со Скрипачом? Я, что, заснул?