В 1980 году я присоединился к исследовательской группе, которая убедила президента Рональда Рейгана в том, что государственного деятеля, который приведет человечество в космос, будут помнить еще тысячи лет после того, как забудут Изабеллу Великую. Какое-то время казалось, что мы можем совершить революцию в этой сфере.
Но потом произошло покушение на президента, начались проблемы, связанные с холодной войной, и многое другое. Президент оставил космос на откуп другим людям, которые не смогли довести дело до конца.
НАСА выиграло свои "войны за территорию". Мы потеряли доступ в космос.
Но мечта — причины, по которым нам сейчас как никогда нужны космические полеты, — никуда не делась.
Вот почему я, со своей стороны, полностью поддерживаю запуск Мейленфанта с Мохаве.
А что ему еще оставалось делать? Вы же понимаете, что эти федеральные бюрократы нашли бы способ его остановить.
Я хочу подчеркнуть, что дело не в моих личных проблемах, не в моей карьерной траектории и связанных с ней трудностях. Скажу прямо: за четыре года я не выпил ни капли, и мой новый брак складывается прекрасно. Меня беспокоит то, что будущие поколения не должны лишиться тех возможностей, которых были лишены мои дети и внуки.
Вот почему я согласился сняться в этом рекламном ролике. Поддержите Рейда Мейленфанта. Если вы не можете заставить себя это сделать, отстаньте от него. Этот человек рискует своей жизнью ради вас и ваших детей.
Дайте ему передышку.
Эмма Стоуни:
Мейленфант запустил системы жизнеобеспечения. Загудели насосы и вентиляторы, и Эмма почувствовала, как ее волосы зашевелил легкий теплый ветерок. Затем Мейленфант поднялся на палубу с нулевой гравитацией, чтобы проверить системы связи и навигации корабля.
Остальные собрались в командном пункте и сняли свои толстые оранжевые скафандры. Они переоделись в легкие комбинезоны, похожие на те, что используют в НАСА. В них не было ничего особенного, но они были теплыми и практичными, с множеством карманов и липучек. Скафандры они спустили в капсулу для возвращения на Землю и задраили люк.
Майкла пришлось тащить на себе. Он был вялым и безучастным, как младенец недельного возраста. Его можно было передвигать с места на место, даже раздевать, мыть и одевать, как куклу, но казалось, что у него нет собственной воли. Эмма оставила Майкла в командном пункте и проследила, чтобы с ним все время был кто-то из них.
Она поймала себя на том, что втайне испытывает эгоистичную благодарность за то, что Майкл оказался на борту. Если ей будет о ком-то думать, это отвлечет ее от полной дезориентации в пространстве.
Она поднялась по лестнице, чтобы попасть в два других отсека модуля. Дезориентация из-за смены вертикали была не такой сильной, если она проводила несколько секунд в невесомости, давая себе время адаптироваться. Тогда она могла бы не думать о том, что командная палуба только что была внизу, а теперь наверху, и лестница, ведущая вниз, теперь вела на другие палубы, которые раньше были у нее над головой.
Все было в порядке, если не смотреть вверх сквозь сетку и не видеть людей, свисающих с потолка, как люстры.
Палуба биоинженерии представляла собой нечто среднее между лабораторией и полевым госпиталем. Там было кое-какое медицинское оборудование: наборы таблеток, лосьонов, бинтов и надувных шин, а также более мощное оборудование, в том числе устрашающего вида дефибриллятор. Небольшая лаборатория была в значительной степени автоматизирована, и от экипажа требовалось лишь регулярно сдавать образцы крови и мочи. Все было промаркировано и снабжено цветовой кодировкой, а также собрано в небольшие пластиковые блоки, которые можно было просто выдвинуть из стены для ремонта или замены.
Самая нижняя палуба, которую с занудливым юмором назвали "мясной", располагалась у внешней переборки корабля и была дальше всего от центра тяжести кластера. Здесь они будут есть и спать в условиях самой высокой гравитации — примерно такой же, как на Луне, то есть в шесть раз меньше земной. Ходить тут было не совсем удобно, но, по крайней мере, можно было передвигаться, не ощущая постоянной невесомости.
Там было оборудование для тренировок: складные беговые дорожки и велотренажер. У одной из стен были аккуратно сложены двухъярусные койки. У каждой койки была своя шторка, спальный мешок на молнии, ночник и небольшой карман для личных вещей. Она заглянула в один из карманов и нашла там небольшой планшет, музыкальный плеер с гарнитурой, маску для сна и беруши — все с логотипами Бутстрэпа. Это было мило, как подарочный набор от авиакомпании.
Туалет — точнее, система утилизации отходов — был не таким привлекательным. Это была старая конструкция, использовавшаяся на шаттлах, — уборная, ветеран многолетних космических полетов. Там был унитаз с ручкой для слива и, помоги ей боже, с панелью управления. Жидкие отходы собирались и откачивались для переработки. Твердые отходы не перерабатывались: в космический вакуум открывался клапан, чтобы высушить фекалии, после чего их выбрасывали за борт.
Когда она повернула ручку, открылось вентиляционное отверстие, и в унитаз начал поступать воздух, устрашающе вращая большие лопасти. Она с опаской отметила, что туалетом можно пользоваться только четыре раза в час.
Она подозревала, что в первые дни им понадобится больше заходов. У каждого члена экипажа был набор для личной гигиены, а также другие бесплатные принадлежности, предоставляемые компанией: зубная щетка, паста, нить для чистки зубов, кусачки для ногтей, мыло, расческа, щетка, крем от раздражения, лосьон для кожи, твердый дезодорант, тюбик крема для бритья и бритва, которая, как ни странно, работала от пружинного завода. Там была небольшая раковина для мытья рук — дыра в стене, через которую просовывали руки, и струи горячей и холодной воды струились по вашей коже. Кроме того, к счастью, можно было принять душ, используя шланг и насадку, которые надевались на тело под занавеской в виде гармошки. Но на занавеске были напечатаны строгие инструкции о том, как важно правильно промывать душ после использования, чтобы избежать роста водорослей.
Камбуз представлял собой аккуратное маленькое помещение размером с бытовую морозильную камеру. В нем были устройства для подачи горячей и холодной воды, сервировочные подносы, набор пластиковых тарелок и столовых приборов, а также крошечная микроволновая печь. На двери камбуза висел полный список блюд — от яблочного соуса до тетраццини с индейкой. Продукты, сложенные под камбузом, поступали в сушеных упаковках, мясные нарезки с соусом или подливкой — в упаковках из фольги, пластиковые банки были с отрывными крышками. Там также было несколько лакомств, таких как шоколадные батончики, как было написано на этикетках, "в натуральном виде". Был даже кран, из которого разливалась ДерьмоКола — реликвия какого-то давно забытого спонсорского контракта. В качестве эксперимента она нашла чашку, круглую форму с впускным клапаном и соской и попробовала немного напитка. Газировка, похоже, смешивалась плохо — без сомнения, из-за низкой гравитации, — и вкус был отвратительным.
Еды для них четверых хватило бы на двести дней в космосе: девяносто дней в полете, девяносто — обратно, двадцать — на астероиде. Несомненно, это время можно было бы увеличить за счет нормирования, если бы до этого дошло, но это определило продолжительность миссии.
Она как раз отключала все это от стартовой конфигурации, когда Мейленфант позвал ее с палубы в невесомости. Она взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что с момента запуска прошло уже двенадцать часов.
Она поднялась по трапу, чтобы присоединиться к Мейленфанту у окна. Он улыбнулся и взял ее за руку. — Ты захочешь это увидеть. Мы здесь для того, чтобы помочь с гравитацией. На самом деле, мы будем делать это дважды.
Он тихо рассказал о том, как сложно добраться до Круутни с его сильно вытянутой и наклонной орбитой. Для этого импульс ракетного двигателя будет усилен за счет гравитационных маневров вокруг Луны. Корабль обогнет Луну, пролетит мимо Земли, а затем еще раз пролетит мимо Луны. Из-за того, что "О'Нил" будет красть у Луны часть импульса, Луна всегда будет вращаться вокруг Земли чуть медленнее.
Она позволила его словам захлестнуть ее. Потому что за маленьким изогнутым окошком увидела черное, серое, коричнево-белое, переплетение кривых линий и чернильную тьму, скользившую перед ее взглядом, как масло. Это был полумесяц, залитый солнечным светом, испещренный кратерами, изрезанный холмами. На равнинах она видела каменные глыбы, яркие точки, отбрасывающие длинные, тонкие, как иглы, тени на пыльную землю. А солнце все росло. Корабль летел в тени Луны. приближаясь к терминатору, границе между ночью и днем.
Освещенный солнцем полумесяц сужался, хотя и растягивался в пространстве. Вскоре он стал слишком большим, чтобы его можно было охватить одним окном, и она наклонилась вперед, чтобы увидеть, как Луна движется от одного рога к другому. Наконец полумесяц сузился до невидимости, и она пролетела над затененной Луной, дырой среди звезд.
Она обнаружила, что затаила дыхание. Шум корабельных систем, жужжание и тиканье маленьких устройств казались кощунственными в этой огромной темной тишине.
Последовала вспышка света. Она вытянула шею, чтобы посмотреть.
Далеко впереди корабля солнце поднималось над Луной. Линия огня пересекла горизонт, пробиваясь сквозь горы и края кратеров. Свет падал на голую поверхность, отбрасывая тени длиной в сотни километров от гор и разрушенных стен кратеров. Маленькие, молодые кратеры казались колодцами тьмы в тусклом свете.
Она посмотрела на часы. В Вегасе был ранний вечер. Прямо сейчас, — подумала она, — я должна заканчивать дневную работу и пробираться сквозь толпу протестующих к себе домой.
А вместо этого — вот что. Земля, ее жизнь, уже казалась гораздо дальше, чем в двенадцати часах пути, — всего в пятистах тысячах километров.
Корабль летел над светлеющей землей.
— Знаешь, — сказал Мейленфант, — когда мы минуем орбиту Луны, то окажемся дальше, чем кто-либо когда-либо залетал. — Он взял ее за подбородок и повернул к себе. Провел большим пальцем по ее щеке. Палец стал влажным. Она удивилась.
— Прости, — сказала она. — Я не думала, что будет так.
Он улыбнулся. — Я знаю, что это неправильно. Знаю, что я эгоист. Но я рад, что ты здесь.
Она позволила ему обнять себя, и они стали смотреть на удаляющуюся Луну.
Но внезапно между ними возник Майкл, его теплые руки и ноги мелькали в воздухе, а голос, переведенный с помощью системы автоматического перевода, звучал резко и отрывисто. — Смотрите на Луну, Мейленфант. Смотрите на Луну!
— Господи, — резко бросил Мейленфант. Эмма поняла, что он в ужасе.
Маура Делла:
Мауре предстояло решить, стоит ли поддерживать военный ответ на действия Бутстрэпа.
Это было непростое решение. Возможно, самое важное в ее жизни.
Сторонники военного решения пришли к выводу, что на астероиде может находиться нечто действительно важное для будущего человечества. Если это так, то, конечно, нельзя оставлять это в руках Рейда Мейленфанта: он своевольный, неуправляемый. А кто лучше всего справится с этой задачей, как не правительство США?
Что ж, возможно.
Она попыталась дозвониться в различные офисы Бутстрэпа. Но везде попадала в голосовую тюрьму — бесконечные автоответчики. Время от времени какой-нибудь полицейский или сотрудник ФБР забирал у нее файлы и имущество Бутстрэпа в качестве наказания за незаконные действия. "Эсхатологию" тоже подвергали рейдам и закрывали.
Тем временем она читала отчеты, которые готовили для нее подчиненные, смотрела телевизор, рыскала в интернете и пыталась понять, куда движется мир теперь, когда мрачные предсказания Картера о скором апокалипсисе были опровергнуты и спутаны с небесным световым шоу далекого будущего.
Психологи сравнивали это с психологической травмой, которую человек получает, узнав дату своей смерти.
Конечно, были и положительные моменты. Благодаря видениям далекого будущего в космологии, похоже, вот-вот должна была произойти революция — по крайней мере, в умах тех, кто был готов допустить, что изображения Круутни могут быть подлинными. Точно так же — по причинам, которые она не могла понять и которые были связаны с ограничениями на время жизни частиц и так далее, — перевернулись с ног на голову и другие разделы физики. С другой стороны, некоторые философы утверждали, что давать ответы на такое количество вопросов, не прилагая усилий для их поиска, вредно для психического здоровья человечества.
Церкви практически единодушно осуждали видения далекого будущего за их безбожную логику. Продажи научной фантастики во всех медиа резко упали — и, по мнению Мауры, это было не так уж плохо, — хотя она слышала, что в голливудских центрах обработки данных уже разрабатывают несколько цифровых драм о гибели Галактики или о жизни на орбите черной дыры.
Что касается людей, то многие, казалось, просто не могли справиться с происходящим.
По некоторым оценкам, массовая истерия уже унесла жизни более тысячи человек по всей стране. Люди убивали себя и друг друга, потому что верили, что мрачные видения будущего нереальны, что Картер все-таки прав. Другие убивали себя, потому что считали, что будущее, предсказанное Круутни, реально.
Страх и жестокость в основном были направлены на "синих" детей и, что не менее печально, на тех, кого подозревали в принадлежности к "синим". Возможно, это было неизбежно, думала она, ведь дети живут среди нас, здесь и сейчас. Как удобно иметь кого-то, кого можно ненавидеть.
Тем временем ФБР сообщило о новой секте, практикующей ритуальные убийства. Адепты секты верили, что "перематывают" своих жертв вперед, к тому моменту, когда их оживят добытчики черных дыр или какая-нибудь другая группа "нисходящих", и они будут жить в мире и гармонии вечно, в будущем.
И так далее. Все больше и больше ей казалось, что она застряла в пубертатном кризисе незрелого вида.
Это повлияло на ее отношение к стоящему перед ней вопросу.
Лично у Мауры были серьезные сомнения в том, что на Круутни можно найти что-то, кроме древних пыльных скал и странного кальмара Дэна Истебо. Важнее был символический смысл военной операции.
Правительство должно было продемонстрировать, что оно по-прежнему контролирует ситуацию, что его не парализовало предсказание Картера и что даже Рейд Мейленфант не вышел из-под его юрисдикции. Мауре казалось, что именно к этому всегда стремились американцы: взять инициативу в свои руки, взять ситуацию под контроль, что-то предпринять.
В этом и заключался подтекст, истинная цель военного ответа. В докладе аналитического центра утверждалось, что сейчас решительные действия необходимы для восстановления социальной сплоченности на перенаселенной планете.
И Маура, хоть и неохотно, согласилась с этим.
Прости, Мейленфант, — подумала она.
Она отправила свою рекомендацию и с облегчением переключилась на другие дела.
