Часть 2. Первый день весны

— Слышал, — кратко пояснил Кантор.

— Вот как, — Флавиус чуть заметно улыбнулся. — Я полагал, что легенды о вашем удивительном слухе преувеличены.

— Самую малость.

— Да, разве что самую малость, — вежливо согласился Флавиус. — Также позвольте выразить восхищение вашим мастерством метания вилок. Специально учились?

Кантор пожал плечами.

— Я умею метать все, что попадается под руку. Любые предметы.

— Генерал Ордоньес — ваша работа? — спросил вдруг Флавиус вне всякой связи с предыдущим.

— Да, — ответил Кантор, поскольку этот очень опасный господин знал о нем, похоже, не меньше, чем король. А то и больше.

— Красиво, — одобрил Флавиус. — Почему оставили работу?

— Здоровье пошатнулось.

— Жаль. А скажите, вы не знакомы, случайно, с человеком по имени дон Рауль? Возможно, сейчас он носит другое имя, но все же... Где-то под пятьдесят, невысокий, худощавый, совершенно седой, но глаза молодые, синие и яркие.

— Нет, — ответил Кантор, подумав для виду. Уж слишком напоминал этот загадочный дон Рауль друга и советчика Амарго, бессовестного обманщика. — К сожалению. Наши контакты друг с другом ограничены. Я знаю только членов своей группы. Ни один не подходит.

— Если вдруг встретите, дайте ему знать, что корона заинтересована в контакте с ним. Интересам вашей партии это не повредит.

— Хорошо, — согласился Кантор, с нетерпением ожидая, когда же этому хинскому удаву надоест над ним издеваться и он, наконец, уйдет отсюда.

— И еще... Зачем вы ездите в Голдиану?

— Я не знаю, — честно ответил Кантор. — Я охранник. Мне не положено этого знать.

— Тогда я вам скажу. Ваши агенты выкрали у правительства чертежи какого-то оружия, а изготовить его у них нет возможностей. Поэтому они пытаются договориться с Багги Дорсом и его синдикатом, чтобы те изготовили для них партию оружия в обмен на эти чертежи. Возьму на себя смелость дать вам совет: известите свое руководство, что корона Ортана готова заключить с вами эту сделку на любых условиях, которые будут честно выполнены. А голдианцы вас кинут, как маленьких. Этот Багги Дорс — уголовник, и заключать с ним какие-либо сделки без гарантий чревато последствиями.

— Благодарю вас за предупреждение, — вежливо сказал Кантор. — Я обязательно передам своему командиру.

— Тогда позвольте откланяться.

Флавиус допил свой кофе, взял со стола папку, и они церемонно раскланялись. Когда за ним закрылась дверь, Кантор с неописуемым облегчением вздохнул и вытер взмокший лоб. Общение с такими людьми давалось ему с большим трудом. И что противно, на этом приключения не кончились. Сначала приперлась какая-то придворная дама в поисках его величества, а не найдя последнего, начала откровенно заигрывать. К счастью, она додумалась представиться, и Кантор с радостью вспомнил, что с этой дамой он уже встречался лет семь назад в Лютеции. Он немедленно напомнил ей, где и при каких обстоятельствах они виделись, после чего дама изменилась в лице, холодно сообщила, что он обознался, и немедленно смылась, что от нее и требовалось. Кантор мысленно посмеялся, подумав, знает ли его величество, что его придворная дама была в свое время гордостью заведения мадам Лили и была известна на всю Лютецию как Камилла Сахарные Губки.

Едва негодующая дама удалилась, в гостиную ворвался, на ходу осыпая ругательствами стражников за дверью, расфуфыренный жлоб, весь увешанный какими-то золотыми бляхами, и потребовал немедленно подать ему сюда короля, чтобы этот беззаконный тиран объяснил ему, за что арестовали его ненаглядную дочь. Кантор, который уже начал злиться всерьез, посоветовал очистить помещение, поскольку короля нет, и он не принимает. В ответ посетитель надулся, как индюк, и перечислил с десяток титулов и званий, полагая, что этим может внушить почтение наглому хаму. В ответ наглый хам, на которого титулы и звания не произвели никакого впечатления, показал ему два пальца и простыми словами послал в общепринятое место. Тем более что расфуфыренный жлоб оказался папашей той самой злобной графини, о которой рассказывал Элмар. Значит, ее уже посадили, ай да Флавиус... Поскольку граф Монкар заколебался, ошалев от подобного обращения, Кантор посулил выставить его силком, живым или мертвым, как получится. Это подействовало. Посетитель удалился, изрыгая чудовищные угрозы. Как только он ушел, появился начальник стражи все с тем же популярнейшим вопросом — где король, и ему пришлось объяснять, где. А затем выслушивать ахи и охи по поводу короля и поздравления в свой адрес. В конце концов Кантору это надоело, он выглянул в коридор и отчитал стражников, что пускают всех подряд, а он тут должен выполнять работу королевского секретаря за бесплатно. И велел к королю никого не пускать.

Успокоившись на этот счет, он вернулся к остывшему кофе, но буквально через минуту в гостиной появилась очередная посетительница.

— Вы тоже к королю? — устало спросил Кантор, еле сдерживаясь, чтобы не нахамить даме и мысленно проклиная непонятливых стражников.

— Нет, — жалобно сказала дама. — Я к вам. Или еще к кому-нибудь. Но не к королю. Я только что из пещеры, мне никто ничего не может объяснить... Вы не знаете, что с Кирой? Она моя подруга...

Кантор подавил вздох и предложил даме кресло и бокал вина, вспомнив, что он же все-таки кабальеро, а не засранец какой. Затем он познакомился с госпожой Эльвирой Люменталь и объяснил ей все, что знал насчет ее подруги. Дама сразу успокоилась, достала сигареты и непомерно длинный мундштук, и поинтересовалась:

— А вы Ольгу ждете?

— Да, — согласился Кантор.

— Я так и подумала. Она скоро прибудет, с ней ничего не случилось... Ой, а что здесь было? — вдруг испугалась Эльвира, заметив, что соседнее кресло заляпано кровью.

— В короля стреляли, — кратко пояснил Кантор.

— Да что вы говорите? Кто?

— Сегодня на банкете произошла небольшая заварушка, — объяснил Кантор. — Не буду пересказывать подробно, язык уже отваливается. Потери с нашей стороны — один подстреленный король, один здорово ушибленный гость из Мистралии, и один королевский шут в обмороке. Со стороны противника — шесть членов Комиссии порублены на лапшу... а арбалетчиков никто не считал.

— Вы? — в немом восхищении воззрилась на него Эльвира.

— Нет, не я. Один из гостей. — Он вдруг вспомнил соседа по столу и спросил, чтобы перевести разговор на другую тему: — А что, королевские паладины все имеют личный номер?

— Имеют, — чуть погрустнела Эльвира. — Но не постоянный, а как бы... Чем больше заслуг, тем ближе к началу списка.

— А у Элмара что, больше всех заслуг, или это просто потому, что он принц?

— Разумеется, потому, что принц. Но и заслуг у него тоже хватает, так что в данном случае все справедливо.

На этом, к неописуемой радости Кантора, их разговор был прерван. Посреди гостиной возникло серое облачко, из которого появились королевская семья Ортана и их придворный маг. Эльвира немедленно отстала от Кантора и бросилась к магу, Элмар потащил короля в спальню, за ним, как привязанный, побежал Мафей, и Кантор, наконец, смог спокойно выпить кофе, который уже безнадежно остыл. Когда Эльвира удалилась, а принцы вернулись в гостиную, старик опустился в кресло и сказал:

— А теперь, ваше высочество, извольте мне объяснить, что произошло.

— Мэтр Истран, — жалобно ответил Элмар. — Может, пусть лучше Шеллар сам расскажет? Кроме него толком никто не знает, что к чему и отчего. Мы, конечно, видели, что Жак трансформировался и истребил всю нашу Комиссию под корень, но как это произошло... Точно никто не объяснит.

— Что ж, — согласился маг, — Пожалуй, я действительно лучше спрошу его величество, когда ему станет лучше. Он уж точно знает, как и почему все произошло, в этом можно не сомневаться. А сейчас...

— Мэтр, — перебил его Элмар, — Я вас очень попрошу... Осмотрите нашего друга. Он сегодня так падал... Вдруг что-то серьезное.

Мэтр перевел свой пристальный цепкий взгляд на Кантора, на несколько секунд задержал, затем улыбнулся.

— Раздевайтесь, молодой человек, и ложитесь на стол. Ваше высочество, извольте убрать со стола поднос и пепельницу.

Оба высочества одновременно бросились к столу, не уточняя, к кому именно обращался мэтр, а Кантор послушно принялся раздеваться.

— Мэтр, а почему нужно раздеваться? — поинтересовался Мафей. — Это какая-то особенная методика, и одежда мешает?

— Нет, — деловито пояснил маг, — одежда не мешает. Мешает кольчуга. На будущее отметьте себе, ваше высочество: всякий металл каким-либо образом влияет на магию, и чем сложнее сплав, тем сильнее, поэтому необходимо снимать с пациента доспехи во избежание посторонних эффектов. Подойдите ближе, посмотрите, как я буду лечить ушибы. Это я вам не показывал. Кстати, стол необходим потому, что пациент должен лежать на жесткой поверхности. Можно и на полу, но стол удобнее. — Он осмотрел Кантора со все сторон и сказал: — Ложитесь спиной кверху.

— Ой-ой... — не удержался Мафей.

— Да, — согласился мэтр, — весьма значительные гематомы. По всей видимости, от стрел. Сейчас проверим, нет ли внутренних повреждений, чтобы не вышло так же, как с его величеством... — Кантор почувствовал, как на его поясницу легли ладони волшебника, горячие, как два утюга. — Так, очень хорошо... Могу вас обрадовать, почки в порядке... печень цела... селезенка тоже... ребра почти целы, вот здесь справа несколько мелких трещин, но это не опасно. Что ж, можно сказать, легко отделались. Сейчас займемся ушибами. Наблюдайте, ваше высочество. Спрашивайте, если непонятно.

Что именно он там делал, было совершенно непонятно, но эффективность не вызывала сомнений. Боль исчезла, сменившись приятной расслабленностью, и Кантор даже задремал, несмотря на то, что лежал на жестком столе.

Разбудил его Элмар громким возгласом:

— И как они это пьют?

Кантор поднял голову и вспомнил, где находится.

— А где мэтр? — спросил он, сползая со стола.

— Ушел, — пояснил Элмар, исследуя кофейник. — Совершенно не понимаю, как вы это пьете? Оно же горькое, о запахе я вообще молчу...

— А водка что — сладкая? — усмехнулся Кантор и принялся одеваться. — А что же он так ушел, я ему даже "спасибо" не сказал...

Элмар помрачнел и отставил кофейник.

— А тебе кто-нибудь "спасибо" сказал? Хоть кто-нибудь? Хоть одна живая душа? Ведь никто. Включая меня. Так что, не переживай так. Мэтр просто не хотел тебя будить. Кстати, спасибо.

— Почему же никто? — возразил Кантор. — Король сказал. Так что, ты зря. А где Мафей?

Элмар кивнул на дверь.

— В спальне. Мэтр ему велел посидеть с Шелларом и присмотреть на всякий случай. А ты как? Полегчало?

— Как новенький.

— Да, мэтр специалист, каких мало. С ним не всякий мистик потягается. Ну что, оделся? Пойдем?

— Куда?

— В большую купальню. Девчонки уже там. И Жак тоже. Сейчас они отмоются и будем кутить. Не знаю, как тебе, а мне просто необходимо что-то срочно выпить. И съесть.

— Ты же только с банкета, — засмеялся Кантор.

— Да разве на этом банкете можно поесть? А я перенервничал. А когда я нервничаю, я всегда жрать хочу, как дракон. Хоть бы нас не взяли в оборот до того, как поедим...

— В оборот — это как? — поинтересовался Кантор, следуя за его высочеством.

— А это так, что им после битвы, наверное, надо стресс снять, а у Этель на этот счет один испытанный метод — хорошенько потрахаться. Она, небось, и Ольге уже присоветовала, а та рот разинула и послушала. Ей фиалок за уши насовать проще простого — если ей скажут, что у героев так принято, она и сомневаться не будет. Да еще и крови нахлестались на халяву, тепленькой, неразбавленной... — Элмар ностальгически вздохнул.

— А что, — поинтересовался Кантор, — У героев на самом деле так принято?

— Да когда как... — неопределенно пожал плечами Элмар. — Бывает, высокое вдохновение в разгаре, а враги кончились, тогда да... И еще в некоторых случаях. А когда после битвы в тебе торчит восемь стрел или просто устал так, что падаешь, где стоял — какой уж тут секс... Нам вниз... А особенно я боюсь, как бы Этель опять оргию не учинила, а то она это любит...

— Я пас, — сказал Кантор. — У меня на сегодня было запланировано свидание с одной девушкой, так что твоя Этель тут ни к чему.

— Это хорошо, — одобрил Элмар. — Если все откажутся, может, и удастся избежать безобразий... Интересно, что скажет Жак.

— Не думаю, что он сейчас на что-то вообще способен, — заметил Кантор. — Нервный он у вас...

— Он не нервный, он впечатлительный. А если он ни на что не способен, то это плохо...

— Почему?

— Как — почему? Так бы мы с ним менялись, а так Этель меня как оседлает... — Он снова тяжко вздохнул. — И поесть не даст... Вот, нам сюда.

Глава 8.

Большая купальня была действительно большим просторным помещением, отделанным мраморной плиткой и поморским кафелем, в центре которого помещался бассейн, уже наполовину наполненный. Чуть дальше пол был покрыт пушистым ковром, а вдоль стен стояли небольшие скамеечки, резные деревянные стульчики и столики. На одном из этих стульчиков сидела Ольга, закутанная в махровую простыню, а в дальнем углу прижались друг к другу, как замерзшие воробушки, Жак и Тереза. При виде вошедших Ольга радостно вскочила и бросилась им навстречу, чуть не потеряв свою простыню. Она притормозила, получше закрепила концы и освободила руки для объятий. Элмар поймал ее первым, поскольку Кантор отчего-то заколебался, будет ли это в порядке вещей — лезть обниматься при посторонних. Ольга повисла на его высочестве, дрыгая ногами, а он с отеческой гордостью стиснул ее в объятиях и возгласил:

— Ольга, как я счастлив!.. — на этом его голос предательски дрогнул, и речь была заменена еще одним могучим прижатием и восторженным взглядом, в котором смешались радость, любовь и зависть. Тоскуете по подвигам, ваше высочество? Так что ж не совершаете? На коня — и вперед. И поставьте на место чужую даму, тискаете тут...

Элмар поставил Ольгу на пол и чуть подтолкнул вперед.

— А теперь обнимайтесь, а я пойду распоряжусь насчет покушать. Где Этель?

— За кровью пошла, — ответила Ольга, неуверенно делая шаг вперед.

— Кому сказано — обнимайтесь! — грозно рявкнул Элмар. — А то как со мной — так запросто, а как со своим мужчиной — так стесняешься! Где это ты так стесняться научилась? У его величества?

Кантор засмеялся, представив себе такую нелепость, как стесняющийся король, и все-таки обнял девушку, решив, что никто тут не посторонний, все свои, и вообще... В конце концов, за этим он сюда и приехал. Чтобы увидеть ее. Обнять. Прижать к груди.

— Здравствуй, — негромко сказал он, поскольку ничего умнее придумать не смог. Она молча кивнула и прижалась к нему крепче, уткнувшись лицом в его плечо, как тогда, в переулке. Она дрожала до сих пор, видно, никак не могла успокоиться после этой битвы с драконом, чтоб он сдох... Впрочем, он и так сдох... Успев предварительно искалечить одну девушку и перепугать еще двух. — Как ты?

— Ничего... — поежилась она. — Жива.