Реальность где-то рядом

— Ты же видишь, в какой ситуации мы оказались по чьей-то милости, — пробормотал Сергей тихонько и поднял голову к Углуку.

— Моя — Сергей, — сказал он, — тьфу, блин. Меня зовут Сергей. Я — человек.

Подумал и добавил:

— Я — ученик колдуна.

— Сер-р-ки, — сказал Углук неуверенно и снова оскалил зубы в улыбке. Тут за пологом послышалась какая-то возня и густой грубый голос спросил:

— Углук, гоблов выкормыш, ты там с кем?

— Ой, — прошептал Углук испуганно, — это Гришнак пришел, твоя прятаться. Быстро-быстро.

Сергей даже трепыхнуться не успел, как его уже скомкали и запихнули под небольшой, накрытый дерюгой и уставленный всякими горшками, столик в углу. Углук поправил дерюгу, подвинул ногой к столику какой-то ящик и обернулся к выходу.

— Углук сам с собой говорить, — быстро сказал он кому-то, — Углук заклинание учить.

Кто-то невидимый смачно рыгнул и пару раз шумно втянул ноздрями воздух.

— А чем это тут воняет? — Сергей из-под столика не видел говорившего, но, судя по голосу, Гришнак превосходил Углука по всем параметрам раза в полтора-два как минимум.

— Моя зелья мешал, — быстро сказал Углук, — моя немножко напутал...

Послышалась возня, что-то упало, потом послышалось глухое 'шпок' и воздух наполнился фантастической омерзительности ароматом. Сергей зажмурил немедленно заслезившиеся глаза, открыл рот, выдохнул и замер, не дыша.

— Фу-фу-фу, — сказал Гришнак, — Углук, ты сын плешивой обезьяны. Ты зачем столько жабьей слизи положил, гаденыш? Я же сказал ка-а-пельку. Вылей сейчас же.

Тяжелые шаги пробухали куда-то в сторону и стихли.

— Уф, — сказал Углук, — Лук-тар. Выходи, Серки. Гришнак ушел.

— А чего это они друг с другом по-русски разговаривают? — стараясь не дышать носом, и от этого гнусаво, спросил Сергей, с кряхтением выбираясь из-под столика.

— Переводчик, — коротко ответил Кир.

— Я не об этом, — Сергей с наслаждением выпрямился, — я имел в виду, почему орки друг с другом на человеческом языке общаются?

— Варкрафт же, — Кир пожал плечами, — тут акценты в другую сторону смещены.

— А твоя зачем сам с собой говорить? — полюбопытствовал Углук.

— Заклинание учить, — ответил Сергей, зажимая нос пальцами.

— Моя умный, — обрадовался Углук, — моя сам так подумал.

— Рад за тебя, — хмуро пробормотал Чесноков, — так мы пошли?

Углук недоуменно огляделся и, с некоторым испугом, помотал головой.

— Зачем моя идти? Моя не идти! Твоя идти один.

'Вот болван', — подумал Сергей раздраженно и махнул рукой.

— Ладно, ладно, оставайся здесь. Мне выходить можно?

— Моя посмотреть! — выпалил Углук и исчез за пологом. Сергей протяжно вздохнул, да так и замер, не выдохнув. Потому что все опять изменилось. Сергей выдохнул и осмотрелся.

Этот мир был начисто лишен цвета — вокруг расстилались темно серые холмы, накрытые светло-серым небом. Замерший рядом Кир выглядел на этом фоне нелепым пятном, как вырезанный с цветной фотографии и вклеенный в черно-белую.

— Не понял, — сказал Сергей, — ты же никуда не уходил. Так почему нас перебросило?

— И я не понял, — веселым голосом отозвался Кир и звонко рассмеялся, — но это неважно.

— А что важно? — удивился Сергей, но тут земля под ногами начала ритмично сотрясаться. После каждого толчка, с некоторым запозданием, откуда-то издалека доносился звук, как от проходящей по горизонту грозы. Толчок — пауза — 'бу-бумм' — толчок — пауза — 'бу-бумм'.

— Это что, землетрясение? — Чесноков обернулся к Киру и нахмурился — тот восторженно крутил головой и широко улыбался.

— Ты чего смеешься?

— Хи-хи... Клево, — сказал Кир.

Толчки стали явно сильнее. Громовой звук после каждого толчка прилетал с меньшим опозданием и звучал намного громче и отчетливей. Более того, теперь становилось ясно, что звук идет не со всех сторон, а откуда-то слева. И его источник определенно приближался. Сергей повернул голову, всмотрелся в серый горизонт и насторожился — что-то белое и округлое громадными скачками приближалось к ним, стремительно увеличиваясь в размерах и все сильнее и сильнее сотрясая землю. Сергей недоуменно посмотрел на Кира, но тому было весело. Кир заходился в беззвучном смехе и легонько хлопал в ладоши.

— Чего ржешь-то, объясни! — разозлился Сергей, — ты можешь сказать, где мы и что...

'БУ-БУУМ' — чудовищной силы толчок сотряс землю, уронив Чеснокова на колени. Над всеми окрестными холмами повис в воздухе тонкий слой серой пыли. Сергей поднял голову и сел, отвесив челюсть. Сглотнул, поморгал — навждение не исчезало.

— Белый кролик, — сказал Сергей меланхолично, — сгинь, нечистая сила.

— Ха-ха-ха, — Кир, скорчившись и прижав локти к животу, катался по серой пыли с громким хохотом. Но Сергей не смотрел на него, занятый разглядыванием самого большого кролика из виденных им когда-либо. Кролик находился... нет, не так — кролик начинался в полукилометре от Сергея и занимал всю половину горизонта. Он был не просто больше любого, виденного Сергеем, кролика, он был больше любого виденного им животного. Да и вообще — любого виденного им объекта. Кролик был велик, как... — тут воображение Чеснокова давало сбой, потому что подходящего размера объектов в его памяти не отыскивалось. Можно было сказать 'как гора', но гора обычно сливается с рельефом и редко когда выглядит отдельным объектом. Сергею вспомнились австралийские дольмены; вспомнились и тут же забылись — дольмены были меньше.

Кролик покрутил головой, с шумом, напомниающим звук Ниагарского водопада, несколько раз втянул носом воздух. Повернул голову в сторону Сергея, два тоннеля, размером с хорошее озеро каждый, оказались метрах в двухстах от него и Чесноков замер, загипнотизированно глядя в черную глубину. Мгновенно поднялся сильный ветер, сопровождающийся тем же шумом водопада и нарастающим свистом. Вокруг заклубились потоки серой пыли, Сергей зажмурился и, задержав дыхание, зашарил руками в поисках какой-нибудь неровности. Но под десятисантиметровым слоем пушистой пыли пальцы нащупали только гладкую твердую поверхность.

Голова кролика коротким рывком приблизилась на сотню метров, и ветер резко усилился, ощутимо толкнув Сергея в спину. Поднятая ветром пыль закрыла все вокруг полупрозрачной серой вуалью, сквозь которую смутно просвечивали очертания гороподобного кролика. Под усиливающимся ветром Сергей перевернулся на живот, прижался к земле, повернул голову к Киру и похолодел — продолжавшего кататься от смеха Кира, медленно, но верно, тащило ветром в сторону скрытых серым туманом чудовищных ноздрей.

— Кир! — заорал Сергей, переползая в сторону, — хватайся за руку!

Моментально рот забило пылью, Сергей закашлялся и, отплевываясь, пополз к Киру. Но ветер продолжал усиливаться. Сергей уже почти ухватил пальцами ремень на штанах Кира, но очередной порыв ветра бросил Чеснокову в глаза порцию песка, заставив его задержать дыхание и зажмуриться. Открыв глаза и быстро проморгавшись, Сергей с ужасом увидел, как легкое тело Кира отрывается от земли, и, кружась, исчезает в серых потоках. Смеяться Кир так и не перестал.

— А-а! — заорал Сергей, — какого хрена! Он же дышать должен! Вдыхать и вы-ды-хать! Выдыхай, сука, выдыха-а-а! — крик перешел в вопль ужаса, потому что ветер, наконец, усилился настолько, что смог стронуть с места и Сергея. Чесноков в панике с удвоенной энергией принялся искать под пылью что-нибудь, за что можно было бы зацепиться, но тщетно — сначала медленно, но все быстрее и быстрее ветер потащил его в направлении замершей темной массы. Опора резко ушла вниз, Сергей в последний раз скребнул согнутыми пальцами по гладкой земле, и тьма набросилась на Чеснокова, мгновенно окутав его черным саваном. Круглое пятно света быстро уменьшилось в точку, блеснуло и пропало. Тут же наступила тишина. Сергей сглотнул, потер глаза, вычищая набившуюся в них пыль. Прокашлялся. Темнота и невесомость.

— Та-ак, — сказал Сергей вслух, чтобы как-нибудь нарушить давящее безмолвие, — аналогичный случай был в Париже. Опять что-то глюкнуло?

Сергей закрыл глаза и представил перед собой дверь. Открыл глаза — двери не было. Попробовал представить еще раз — массивную деревянную дверь с бронзовой ручкой, ведущую в соседнюю игру. Не получилось. Сергей принялся экспериментировать, представляя двери, проходы, людей, обстоятельства; закрывая глаза, открывая глаза, оборачиваясь, повторяя желание вслух, проговаривая про себя — тщетно. Окружающая темнота оставалась глуха и нема. В конце концов, Сергей устал и прекратил бесплодные попытки.

— Так, — пробормотал Сергей, — с налету не получилось. Попробуем подумать.

'Похоже, без Лахнова не обошлось', — мрачно думал он, вися в черной невесомости, — 'как ни крути. Кир явно уже не был призраком, когда нас засосало в этого четвероногого Гаргантюа, иначе ветра он бы не заметил. Один раз уже так было, но в тот мир мы все-таки перешли сами, а сейчас нас явно кто-то перебросил. И вряд ли этот кто-то — друг. Непонятно только, почему кролик? И почему Кир смеялся? Может, все-таки это друзья? Да!', — Сергей воодушевился, — 'кто-нибудь из его сетевых друзей. Возможно, гигантский кролик — это какая-то шутка, понятная только им. Тогда неудивительно, что Кир смеялся. Он, правда, как-то странно смеялся...' Сергей покрутил головой, отгоняя дурные предчувствия, — 'ну и что странного? Ну, устал парнишка, случилась у него истерика напоследок — абсолютно ничего удивительного. Наоборот, странно даже, что он раньше не сорвался. Ладно, я — программа и не факт, что вообще могу с ума сойти. У меня психика в прямом смысле железная должна быть, а вот Кир-то — человек... так что он хорошо держался...',— Чесноков усмехнулся, — 'для человека'. Сергей вздохнул и потянулся. 'Тогда остается только ждать. Может, он сейчас в саркофаге без сознания лежит. Пока в себя придет, пока его до компьютера допустят... черт-те сколько времени может пройти... а если тут еще и время ускоренное... так можно и в самом деле свихнуться — от скуки'. Сергей закрыл глаза и попробовал задремать, но сна было — ни в одном глазу. Видимо, в этой темноте уставание и сон были не предусмотрены. Сергей поначалу огорчился, но, подумав, обрадовался — в его положении, чем меньше реализма, тем лучше. Если к уставанию еще и голод с жаждой прилагаются, то... ну его к черту, такой сон. Тем более, писателю всегда есть, чем заняться в одиночестве. Пусть даже под рукой нет не то, чтобы ноутбука, но даже салфетки с огрызком карандаша.

Сергей не мог сказать точно, сколько времени он провел, подвешенный в самом центре океана чернильной пустоты. Не меньше десяти минут и не больше полусуток — где-то так. Но в какой-то момент он вдруг оказался косо висящим в полуметре над узорчатым каменным полом. Впрочем, висеть он оставался недолго — долю секунды. Потом вновь возникшая сила притяжения взяла свое, и, с глухим 'шмяк', Чесноков растянулся на холодном камне.

Сел, огляделся. От ярких красок рябило глаза. Нарочито роскошный интерьер, мраморный пол с инкрустацией, потолок — весь в золотой лепнине и фресках. Мощные колонны зеленого камня, роскошные диваны в барочном стиле, шкуры зверей на полу, парочка фонтанов, исходящий паром бассейн. И везде — на диванах, на шкурах, просто на полу — обнаженные красотки всех рас и мастей. Томно извивающиеся, ласкающие друг друга и себя, сладострастно стонущие и всхлипывающие.

— Оба-на, — сказал Сергей обалдело, — вот это номер.

Поднял голову к потолку.

— Кир! В ухо получишь! А ну сделай нормальный мир!

В ответ послышалось мерное цоканье, Сергей повернул голову и вытаращил глаза — к нему приближался кентавр. На мощном лошадином теле белой масти восседало аж три улыбающиеся девушки, разумеется — обнаженные. Передняя обнимала тонкими белыми руками накачанный торс кентавра. Торс, как полагается, был человеческим — от такого не отказался бы и носитель титула 'Мистер Вселенная' — пресс кубиками, грудные мышцы — как две гири; руки, с трудом угадываемые в переплетении бицепсов, трицепсов и прочих мышц. Венчало все это безобразие очень знакомое, хоть и слегка нахмуренное, лицо.

— Кир? — сказал Сергей, хлопая глазами, — надеюсь, это шутка?

— Меня зовут — Кирон! — громко сказал кентавр, повысив голос на слове 'Кирон', — а ты кто такой и что делаешь в моих владениях?

— Не смешно, — отрезал Сергей, — ты чего, с ума сошел?

— Твое предположение, — рявкнул Кирон, — оскорбительно и ты за него ответишь!

Девушки с визгом ссыпались с кентавра на пол, когда Кирон встал на дыбы, махнув черными острыми копытами у самого лица Чеснокова. Сергей отшатнулся, но тут кентавр снова опустился на четыре ноги, нагнулся и, схватив Сергея за ворот рубашки, поднял его в воздух. Рубашка затрещала.

— Я тебя вспомнил! — сказал кентавр, — ты моя программа.

Сергей забеспокоился, выражение глаз Кира ему категорически не понравилось.

— Кир! Очнись! Отпусти меня!

— Ты мне помогал, — сказал кентавр задумчиво, — поэтому я тебя не убью. Пожалуй, я тебя сьем.

И кентавр открыл рот, который чудесным образом вдруг распахнулся до самого пола.

— Я же твой друг! — зоарал Сергей, трепыхаясь над разверстым зевом. Рубашка начала рваться.

Кентавр закрыл пасть и задумался. Но только на мгновение.

— Тогда! — сказал он торжественно, — я не буду тебя жевать, а сразу проглочу. Ты станешь частью меня — разве можно предложить для друга лучшую участь?

Рубашка порвалась, и Сергей упал на пол. Кирон недоуменным взглядом посмотрел на обрывок ткани в своей руке, потом лицо его страдальчески сморщилось. Кентавр отбросил обрывок в сторону, открыл рот и громко заревел, шмыгая и утирая нос рукой. Две девушки склонились над упавшим Сергеем и принялись его осторожно ощупывать и поглаживать.

— С ума сойти, — сказал Сергей, мягко, но твердо отстраняя шарящие по телу руки, — по моему, у кого-то поехала крыша.

Кентавр заревел еще громче, развернулся и поскакал галопом в сторону, разбрасывая попадающиеся по пути предметы мебели и женские тела. Пол вдруг начал заворачиваться сферой вслед скачущему Кирону и двинулся за ним. Сергей вздрогнул, вцепившись в темно-бронзовую ногу замершей рядом девушки, но нога мягко выскользнула из рук, просто пройдя сквозь пальцы. Пол поднялся, обтек полулежащего Сергея мыльным пузырем и ушел в сторону. Громадный прозрачный шар, сквозь поверхность которого все еще различался интерьер дворца, быстро уменьшаясь, покатился куда-то вдаль, временами легонько подпрыгивая. По дну шара скакал безутешный кентавр, громкие всхлипывания и плач которого доносились до Сергея еще долгое время после того, как шар скрылся вдали, за бугристым стальным горизонтом.

— Так, — сказал Сергей, — ты все еще уверен, что искуственный интеллект не может свихнуться?

Огляделся. Небо было почти таким же серым, как и в мире гигантского кролика, а вот под ногами, сколько взгляда хватает, все тянулись и тянулись округлые блестящие ленты темного металла. Впрочем, металлом это не было — Сергей осторожно пощупал землю и убедился, что поверхность твердая, но не металлическая — скорее, что-то вроде пластика. Чесноков встал на ноги и вся поверхность под ногами, словно только этого и ждала, пришла в движение.